Отдельные элементы, в широком смысле этого слова, вызывали у Флэмса непредсказуемые ассоциации и часто пробуждали давно забытые истории.
В один из зимних вечеров дети потребовали сказку по памяти, отличную от общеизвестных. Перед сном в голове поселялась пустота, нематериальные мотиваторы усердно склоняли к уютной постели. Сказка не шла. Кто-то из старших догрызал морковку… Стоп!
Очень рано Флэмс получил должность первого заместителя прокурора города, а вместе с ней и новенькие погоны. В те времена работа в конторе считалась престижной и низкооплачиваемой. Государство усматривало в деньгах зло, растлевающее работника, и не давало продыху в работе. Прокурор и послушник монастыря могли похвастать не только общей буквой в начале слов их именовавших, но и насыщенным режимом работы. И будни и выходные проходили в послушании с утра до вечера. О существовании отпуска Флэмс узнал через девять лет работы…
В один из осенних дней в субботу после полудня в кабинет Флэмса зашёл Петрович, так за глаза называли в конторе прокурора города. Острый и подозрительный взгляд пронзил Флэмса насквозь. О сопротивлении, не зависимо от сказанного, не могло быть и речи. Петрович помолчал, нарочито закашлял и пошевелил усами, опущенными книзу. "Не к добру", - подумал Флэмс.
Прокурору едва исполнилось 37 лет, но все знали его желание: ближе к сорока годам развернуть кончики усов кверху, как у Василия Ивановича Чапаева. Это напрягало Флэмса. Изменение жёсткого выражения лица к располагающей внешности могли вызывать тактические ошибки подчинённых, вопрошающих или отвечающих на уточняющие вопросы прокурора.
Петрович подошёл к окну, за которым буйствовала тёплая осень, повернулся спиной к Флэмсу, и тихо спросил: «У тебя есть мешки и хорошая лопата?». «Так точно. Дома есть», - ответил обезумевший Флэмс. С первых слов вопроса мысли приплюснули черепную коробку. Суббота, дело к вечеру, мешки и лопата. К чему всё это? Прокурор, видя замешательство Флэмса, продолжал молчать и, судя по сощурившимся игривым глазам, получал наслаждение от своего хода, грозившего оказаться последним перед тем, как объявить мат. «Собирайся. Мешков возьми и на меня», - твёрдо произнёс Петрович тоном не терпящим возражений. Флэмс вылетел во внутренний дворик, прыгнул в старый Жигуль, который редко заводился ключом, и дрожащей рукой повернул ключ в замке зажигания. Машина рванула с места. Перечить Прокурору остерегалась даже железка.
Правила дорожного движения не стесняли Флэмса. Дорожные службы не загрязняли обочины установкой бесчисленного количества дорожных знаков, противоречащих друг другу, а редкие встречные машины перемещались с крейсерской скоростью, не нагружая малосильные движки.
Бросив Жигуль с включенным мотором под домом Флэмс залетел на второй этаж любимой малосемейки, схватил острую лопату, вытрушенные после деревенской картошки мешки, и полетел обратно. Благо, не пришлось переодеваться. В субботний день позволялось щеголять в свободном спортивном костюме. Через пятьдесят минут машина въехала во двор прокуратуры.
Поцарапавшись пальцем в дверь прокурора Флэмс несомненно нарушил его покой и на упреждение мысленно пережил сей факт заблаговременно. «Войдите, - послышался из кабинета густой баритон Петровича, и не успев просочиться в апартаменты Флэмс проглотил жёсткое дополнение, - «Тебя только за смертью посылать, долго». На дворе смеркалось. Флэмс терпеливо ждал задание. Петрович оставил кресло и долго расхаживал по кабинету из угла в угол, держа руки за спиной со скрещёнными в замок пальцами. Ситуация казалась вечностью. Начинало темнеть. «Тебе морковка нужна?» - спросил шеф. От такого перехода у Флэмса отвисла челюсть. Голова успела опухнуть от предположений криминального характера. Актуальной оставалась мысль о тайном захоронении дохлой кошки или собаки. Массовом захоронении, поскольку мешков требовалось несколько. «Так точно, нужна. Впереди зима».
Через пять минут Петрович сидел в автомобиле Таврия, поправляя правой рукой свою непокорную лопату, а Флэмс наяривал кривым стартером, оживляя «Копейку». Мокрый от напряга он ждал рыка шефа. Пронесло. Машина завелась. Колонна готова к движению в неизвестном для Флэмса направлении.
Ехали около часа с включённым светом. Слева и справа тёмными слегка подсвеченными отпечатками мелькали сплошные придорожные лесополосы. Иногда дорогу пересекали зайцы. Попав в свет фар, некоторое время бежали впереди машин. Петрович предупредительно притормаживал. Жигуль тоже.
На головной машине замигали аварийные огни и не включая поворотника Таврия скользнула влево вниз по ходу движения. Аналогичный манёвр выполнила «Копейка». Пропитавшая всю сущность Флэмса строгая подчинённость не требовала лишних слов и предварительных договорённостей. Машины оказались на небольшой поляне за лесополосой, тянувшейся вдоль дороги.
Петрович молча достал лопату. Взял мешки под мышку и пошёл обратно к только использованному машинами спуску дороги ведущему за лесополосу. Флэмс последовал за ним с тем же вооружением. Вокруг ни одного огонька и строения. Небо усыпано яркими звёздами, родниковый воздух, пропитанный запахом лиственных деревьев, и настораживающая тишина. Молча перешли на другую сторону дороги, прошли метров пятьдесят и оказались на неубранном поле с высокой ботвой. Флэмс всё понял. Они на совхозном морковном поле. «Копай и быстро, - прошептал шеф, - Далеко от меня не отходи». Петрович его не обманул, потому что ничего не обещал. Он просто поинтересовался, нужна ли ему морковь. По примеру старшего по званию Флэмс воткнул лопату в чернозём. Аромат от первого выкопанного куста туманил голову. Такого чудо-запаха Флэмс никогда больше не ощущал и не будут ощущать его будущие дети.
Мешок быстро наполнялся и становился более устойчивым, что позволяло ускоряться. Когда у Флэмса объём дошёл до половины мешка, Петрович наполнял второй. Справа от копающих метрах в ста послышался шум и веселый громкий разговор. "Такие же как мы", - подумал Флэмс. Это немного расслабило. Скорее поле брошенное. Справа веселье усиливалось, а шеф сквозь зубы шипел о форсировании копа.
Периферическим зрением Флэмс увидел вдали свет, слабо скользящий по полю. «Александр Петрович, по-моему вдали прожектор». «Копай молча и не суетись», - ответил Петрович, но Флэмс насторожился и часто оглядывался вокруг. Смех весёлой компании справа то нарастал, то затихал. Люди бодренько трудились.
Минут через пятнадцать Флэмс присел для очистки ботвы морковки и на фоне неба заметил перемещающиеся бугорки. Они были вокруг в виде кольца. "Попали, - решил Флэмс, - Александр Петрович нас окружают». Шеф поднял голову. «Бросай всё, уходим», - скомандовал прокурор. В тот же миг бугры поднялись и превратились в людские фигуры. В ушах зазвенело – «Стоять». Здоровые мужики, уплотнённые ночью, сжимали кольцо, держась за руки и рычали одно слово. Петрович забыл о Флэмсе, а Флэмс о шефе. Куда он делся с поля осталось тайной до сегодняшнего дня. Флэмс с криком «Дяденьки не стреляйте» рванул навстречу кольцу в угадывающийся просвет переплетённых рук. Благо после службы прошло не сто лет. Ближе, ещё. Флэмс ощущал искорёженные злобой лица охранников. Просвет рядом. Прыжок щучкой в состоянии аффекта, кувырок и снова бегом. Флэмс почувствовал удостоверение в боковом кармане спортивной куртки. Не выпало. В противном случае полный крах. Сзади мат, ор и топот. Бежать по торчащей ботве было невыносимо, Флэмс задыхался... Посадка рядом. Флэмс на выдохе исторгал волшебные слова: «Не стреляйте», - продолжая бежать… Из темноты у посадки вынырнула система орошения на огромных металлических колёсах. "Конец", - подумал Флэмс. В мозгу мелькнула картина ликующей охраны. От отчаяния, не надеясь на удачу Флэмс таким же макаром перепрыгнул толстенную трубу. Щучка не подвела. Дальше ползком в густые колючие кусты. Голоса сзади затихали, Флэмс замер. Выдавало тяжёлое дыхание и колокольный стук сердца. Сколько пролежал Флэмс голодный, в порванной одежде и поцарапанный, неведомо…
Голоса слышались в районе дороги. Флэмс привстал и начал медленно перемещаться через кусты перпендикулярно. Лесополоса окончилась. Справа на дороге стояла грузовая машина, горел свет и суетились люди. И не только охрана, но похоже и недавние весельчаки. Флэмс не осмелился перебегать дорогу, чтобы попасть к своей машине на той стороне. Он ждал. Ждал попутную машину, которая на пару минут заслепит охрану. Вот она. Удалось. Флэмс перебежал дорогу незамеченным.
Таврии на поляне не было. Флэмс на расстоянии в десяток метров обошёл Жигуль вокруг, прислушался к звукам и уселся за руль. Помолившись вставил ключ в замок зажигания. Завелась с пол-оборота. Машина получила порцию уменьшительно-ласкательных слов и вызволила Флэмса из западни.
Через 5-10 минут Флэмс услышал сигнал сзади, Таврия обогнала Жигули и остановилась впереди на обочине. Из машины вылез недовольный шеф, шевеля усами. Вид впечатляющий. Левый ус подражал усам Чапаева, рубашка разорвана, на ногах только одна туфля, носок на левой ноге наполовину вытянулся и ступал самостоятельно, не подчиняясь общему движению ног. В левой руке вожделенная сладкая морковка, надгрызенная. Мешки и лопаты остались на поле, в дар совхозу.
«Что так долго, я катаюсь туда-сюда битый час», - буркнул Петрович. Флэмс не выдержал: «Завтра по туфле будут идентифицировать хозяина». Шеф обиделся. Флэмс осёкся. Затем оба расхохотались истерическим смехом. Ещё бы, прокурор и первый зам вырвались из ловушки.
Флэмс получил неожиданно высокую премию за образцовое исполнение служебных обязанностей. Квест на сообразительность и благонадёжность успешно пройден.
Дети уснули к утру.