Начало истории поселка Всеволодо-Вильва. Повесть о Шабуре.
А.В. Захаров.
Часть 1.
«»»»»»»»»»»
История поселка Всеволодо-Вильва началась задолго до основания железоделательного завода В.А. Всеволжского.
Поначалу на этой территории жили мансийские племена. Они жили не только тут, но и вдоль рек Вильва, Яйва, Усолка. На реке Лытве в то время мансийских поселений не было, так как тут жили какие-то племена, у которых были особенные языческие верования. Они поклонялись ведическим богам, главным из них был Перун. Скорее всего, эти славяне были выходцами из восточно-славянских земель Европы.
Мансийские поселения на реке Вильва располагались примерно там, где впоследствии были села и деревни баронов Строгановых. Самым первым поселением была деревня Вильва. Она находилась в шести верстах выше по реке от того места, где впоследствии будет построен поселок Всеволодо-Вильва. На этом месте была построена деревянная часовня. Примерно в 18-м века она сгорела от попадания молнии, и на ее месте была построена часовня из красного камня. Этот камень получали из красной глины обжигом в формах в печах. Эту технологию обжига знали с давних времен. Потом этот камень стали называть красным кирпичом. Слово «кирпич» было принесено в эти места князьями Голицыными из Европы, которые поклонялись всему иностранному. Из красного камня была построена не только часовня в Вильве, но и кирпичный завод в деревне Усть-Игум. В самих же деревнях все дома и хозяйственные постройки строились из дерева. То есть, Вильва была самым первым поселением на реке Вильва, и была основана Строгановыми. Первоначально они в эти места даже не совались, так как боялись воинственных мансийских племен. Их вожди не хотели принимать ту веру, которую пытались им навязать монахи Чердынского Иоанно-Богословского монастыря в устье реки Колвы, притока Вишеры. Эти монахи на больших длинных лодках, в которые входило 10-15 человек, ходили на веслах и шестах по реке Вильве. Название Вильва река получила от мансийских слов «новь» и «вода», так как вода в реке интенсивно обновлялась во время весеннего таяния снега, и становилась как будто новой. Монахи пытались навязать манси свою религию. Некоторые из вождей были подкуплены монахами за всякие предмета домашнего обихода (ножи, топоры, пилы, швейные иглы) и украшения из меди, которые они сами же и производили. Подчиненные им манси легко приняли эту веру и стали бахвалиться этим перед манси из других племен. Вожди других племен не стали принимать чуждую им христиано-языческую веру и оказали сопротивление, убивая монахов. На подавление сопротивления были посланы войска, которые истребляли всех, не жалея ни детей, ни женщин, ни стариков. Бревенчатые дома манси считались скверной и их сжигали. В войске Строгановых были наемные солдаты стрелецкого сословия. Главным у них был воевода, потом сотники, пятидесятники и десятники. Аналогичные звания были и в армии Ермака, когда он нес службу у Строгановых. Не принявшие новую религию манси стали уходить в другие места, в основном, на Яйву и за Уральский хребет. Жители деревни Вильва занимались хлебопашеством (садили рожь, ячмень, просо), животноводством, огородничеством, рыбной ловлей и охотой. Также они вели торговлю с монахами и приплывающими на длинных лодках большой вместимости торговыми людьми. На жителей при баронах Строгановых также возлагалась «селитрянная повинность», то есть все должны были в ямах изготавливать известковую селитру. Вначале селитру называли не «селитра», а «селитера». Так селитру производили до прихода сюда князя с Волги – Всеволжского. Селитру увозили на грузовых лодках на казенный «зелейный» двор в Казань (основан в середине 16-го века), где производили пищальный черный порох.
Вначале Строгановы освоили совсем небольшую территорию около своих соляных варниц - у Кергедана (Орла-города), Яйвинского острога, Малого Усолья, в Чусовских городах – Верхнем и Нижнем. Одна из крепостей была на Сылве, но соль там не добывали. Эта крепость была дополнительным оборонительным укреплением на землях Строгановых. Крепости Строгановых охраняли стрелецкие люди с пищалями «затинными». Они нанимались из местных вольных людей и людей пришлых, но знающих толк в военном исскустве.
После Вильвы вверх по течению реки Вильва примерно в 10 верстах была основана деревня Вильва, но меньшая по размеру. Потому ее и назвали Малой Вильвой. А деревню Вильва стали называть Большой Вильвой, чтобы не было путаницы в названиях. Малая Вильва находилась в удобном месте. Чуть выше по течению в нее впадала река, текущая с Кизеловских железных рудников Строгановых. Потом, во времена следующих владельцев рудников – Лазаревых, реку стали называть Кизел. В Малой Вильве, как и в Большой, построили деревянную часовню. В этих краях по рекам Вильва, Лытва, Кизел и Яйва поклонялись Святой Троице и Богородице - Пресвятой Деве Марии. Поэтому и часовни посвящались этим святым. В Большой Вильве часовня была Свято - Троицкая, а в Малой – Введенская во Храм Пресвятой Богородицы. Людей для заселения деревень привозили из Нижегородской губернии, Рязани, Новгорода и других мест. Строгановы не успели заселить свои земли полностью, потом это продолжили Голицыны. Вначале Строгановым удалось основать в этих местах только деревни у Яйвинской острожной крепости – Булатово, Усть-Усолка, Усть-Игум, Разим и другие. Поселения в районе деревни Зачерной существовали еще до Строгановых. Они были основаны вольными поселенцами, выходцами из Новгорода и Рязани в период освоения ими этих земель.
Спустя некоторое время у Большой Вильвы были основаны деревни Перевоз, Зародники, Селитрянная, Якшино и Нововильвенская. Сначала Зародники и Якшино располагались на берегу Вильвы, потом люди стали строить свои дома на холмах. Так появились Верхние Зародники и Верхнее Якшино. А деревни у реки стали называть Нижними Зародниками и Нижним Якшино. Жители деревень Якшино носили такую же фамилию – Якшины, по первому поселенцу Федору Якшину из Нижегородской губернии. В других деревнях жители носили разные фамилии, так как были привезены на поселение с разных мест.
Деревня Перевоз появилась сразу же за Большой Вильвой. Тут проходила дорога, ведущая в Лытвенские земли. Этой дорогой часто пользовались торговые люди и местные жители. По реке Вильва и Лытва путь в Лытвенские земли был длинным, а эта дорога в несколько раз сокращала расстояние. На Перевозе моста не было, от берегов реки по пеньковому канату двигалась большая плоская лодка для перевозки телег с лошадьми. Была и лодка поменьше – для перевоза людей. Немного ниже по реке был и брод, но им пользовались только в случае крайней необходимости. На Перевозе было несколько домов и человек 20 жителей. Они также мостили деревянные пути к реке, так как в районе Перевоза местность была сырой от ручьев и заболоченной. В лесах у Перевоза было много хорошей еловой древесины, из нее и строили деревянные пути. На одном из ручьев у Перевоза была устроена заводь, в которой вымачивали древесину. Древесина после вымачивания становилась более твердой и долго не портилась. В заводь добавляли соль с Усольских промыслов, при этом древесина обеззараживалась от «деревянных болезней» - грибов и насекомых. У Перевоза на реке Вильва была построена плотина. Плотина была деревянно-насыпной, т.е. состояла из вбитых в дно реки заостренных бревен и присыпанных землей. Плотина была нужна для подъема уровня воды в сухой период года (летом) или зимой, когда река еще не успела замерзнуть. А замерзала река Вильва где-то после Нового года. В плотине был проем, в котором было установлено водяное колесо. Вода падала на его среднюю часть. Колесо приводило в движение большой «зубчатый круг» из железа. Круг вращался в металлических втулках из сплава меди и олова. Этот сплав называли медной бронзой. Бронзу отливали тут же в небольших печах. В печи добавляли древесный уголь и медную руду, которую добывали на реке Усолка (что впадает в Яйву) у деревни Мостовая, Кекур и Громовая (Гремячья). Тут в скалах на реке и были обнаружены тонкие пласты медной руды. Оловянные руды были на Северном Урале, на реке Ис (за Уральским хребтом).
На водяном колесе стоял шкив из дерева, на оси зубчатого круга тоже был деревянный шкив, но меньшего размера, чем на водяном колесе. На шкивах находился ремень из сыромятной кожи быка или коровы. То есть, зубчатый круг вертелся быстрее, чем само водяное колесо. Вода на лопатки колеса подавалась по желобам из половинок дерева. На этой водяной пильне распиливали бревна и получали доски. Доски шли на строительство насадов. Это были корабли длиной 5-6 саженей и шириной 2-3 сажени. Это были небольшие насады, так как река Вильва местами имела мели, на которые могло сесть судно больших размеров. У насадов корпус изготавливался из корней ели – копаней (из которых делами кокоры), на которые крепились распиленные доски. Доски должны были быть сухими, чтобы в воде они набухали и перекрывали щели и неровности. Доска была с комлем. Обрезная доска считалась дорогим товаром и отправлялась вниз по реке Вильва к тому месту, где потом был построен завод Всеволжского на Вильве. Из этой доски строили дома господ Всеволжского и Воеводина (управляющего имением).
Воеводин тогда еще не был вольным. Его первая жена Мария (крепостная Пожевского завода, учетчица и писарь) родила сына Никиту, но вскоре умерла от тифа. Воеводин (тогда еще крепостной) женился на купеческой дочери купца Лариона Лапина – Наталье. Это был несчастливый брак. Наталья корила Воеводина тем, что она купеческого рода, а он холоп, хоть и управляющий. Воеводин не захотел терпеть этого унижения и уехал на строительство заводов на реке Иньве (притоке Камы). Там им было построено три «железных» завода – один основной Майкорский, и два в дополнение к ним – Марьинский и Лизавето-Пожевской. Потом он уехал строить завод на реке Лытва, где жили эти славяне-язычники. После этого Воеводин перехал в то место, которое потом будет называться Всеволодской Вильвой - по имени хозяина Всеволод и по реке Вильва. Воеводину построили дом у изгиба реки, напоминающего изогнутую плеть, немного выше заводского места. Это место было запримечено Всеволжским еще тогда, когда в конце прошлого (18-го) века купил имение у Григория Строганова, который в пьяном состоянии упал с лестницы и убился.
Всеволжский приметил, что малая река Большая Похорихинская, на которой он собирался строить завод, была мелкой, извилистой и маловодной. На дне реки сверкали какие-то желтые песчинки. Всеволжский приказал своему слуге набрать этих песчинок для проверки на золотой песок. Слуга так и сделал. Ходили слухи, что выше по реке этот желтый песок моют старатели и продают его в поселке Александровском и Кизеле. Там в одной из купеческих лавок можно было золотой песок выменять на другие товары.
Когда Всеволжский узнал, что этот песок с реки Большая Похорихинская является золотым, то он немедленно прекратил эту незаконную добычу золота на его реке. Кстати, в пещере с двумя полами, как в двухэтажном доме, и жили эти старатели (пещера Двухэтажная). Всеволжский послал сюда солдат с ружьями, и они выгнали этих деляг из пещеры. Старатели реку Большая Похорихинская называли Сурьей по имени индийского бога Солнца, покровителя золота.
«»»»»»»»»»»»»»»»»
Один из старателей был особенно проворен и хитер, он не убежал далеко, а поселился у реки (где петля в виде изогнутой плетки) рядом с тем местом, где было намеченное заводское место. Тут стояла длинная изба, в которой шили одежду на продажу. Она была похожа на длинный кафтан из грубого сукна с рукавами и имела название «шабур». Место, где шили одежду, называли Шабурами. В народе так и говорили: «Пошли за кафтанами в Шабуры». Этот беглец из пещеры и пристроился тут помогать в шитье. У него хорошо получалось делать раскрой и наметывание. При этой пошивной избе был небольшой дом, в котором жили работники. Но этот мужик из своей гордыни решил построить себе свой дом. Он купил с рук топор и пилу, заготовил бревна и стал строить себе избу. А как-то он повстречал одну девицу, дочь управляющего (или приказчика) с Копей белой глины, что у деревни Белозеровой и Мостовой. Фамилия приказчика была Панов, звали Богдан. Его дед был привезен из Малороссийской губернии из города Казатин. У Панова была красавица дочь Мария, ее называли Марийкой. Она была домоседкой и хорошей рукодельницей. Отец давал ей некоторые поручения по ведению хозяйства. Как-то она приехала за одеждой для работников Копей, которую заказали в этой пошивной избе. Отец девицы был самый настоящий зверь. Он мог побить любого, даже собственную дочь. Она уже давно намеревалась сбежать от отца. А один мужик с пошивной избы очень приглянулся Марийке, и она решила заговорить с ним.
- Как твое имя, - спросила она. Мужик замялся, так как у него имени не было, только прозвище Хитрый. И тут он на ходу придумал себе имя Шабур (по названию той одежды, что он кроил и метал). Настоящая фамилия у него была Хитров, звали Алексей. Его отец был привезен из подмосковного города Коломны, где корабельные мастера строили корабли-«коломенки».
- А меня зовут Марийка, - сказала девица и улыбнулась. Эта милая улыбка и красота девицы привели в трепет Шабура. Но на теле девицы от заметил следы от плети и синяки.
- Кто это тебя так побил, - спросил Шабур и сжал руки в кулаках.
- Да батенька мой родный. Никого не жалеет - ни работников, ни собственную дочь. Настоящий изверг.
- Тогда давай поженимся и будем жить в моем доме. Он еще не достроен, но до зимы я сделаю чердак и крышу. У нас будет теплый и уютный дом.
- Хорошо, - ответила девица. А кто нас повенчает.
- Да съездим на лошадях в Александровский поселок. Там и обвенчаемся, - ответил Шабур.
Так он и сделали – обвенчались и стали жить в доме Шабура. Марийка была хорошей рукодельницей, и ее приняли на пошивное дело. Она умела хорошо прясть пряжу и вязать петли.
«»»»»»»»»»
Всеволжский после того, как разогнал золотых старателей, сам занялся этим прибыльным делом. Он нанял знающих работников, сделал пруд выше в трех верстах по реке Большой Похорихинской, установил драгу и стал мыть золото промышленным способом. Драга просеивала речной грунт и намывала золотой песок. Иногда в грунте встречались небольшие самородки, размером не больше алтына (13-14 мм). Но очень быстро золото кончилось, и Всеволжскому пришлось закрыть прииск.
«»»»»»»»»»»»
А начало строительство завода на Вильве началось так. Сначала построили хозяйский дом Всеволжского и неподалеку (чуть выше в гору) дом управляющего Воеводина. Как уже было сказано, распиленные доски привозили с деревни Перевоз, а круглые деревья привозили со стороны Александровского поселка. Тут начали строить хорошую дорогу (по которой могли ездить телеги), и лес от расчистки дороги пошел на строительство домов. Чтобы не возить работников из Александровского поселка, для них построили набольшие барачные срубные дома у реки Большая Похорихинская в сторону того места, где стояла драга.
Всеволжский не скоро появился в своем особняке, он был занят другими делами. А вот Воеводин приехал незамедлительно и стал внимательно изучать окрестности заводского места.
В реке Большой Похорихинской уже не было золотого песку, поэтому можно было составить чертеж ее русла и продумать вариант его спрямления. Река Вильва, быстрая и чистая, была ниже по высоте, чем Большая Похорихинская, поэтому нужно было повысить уровень в реке. Воеводин решил установить на Вильве гидродинамический шлюз без створок, такой же, как он установил на реке Иньве при создании «большой забойки». Наиболее подходящим местом для сооружения шлюза оказалось место, где неподалеку находилась пошивная мастерская, дом Шабура и Марийки. Воеводину необходимо было освободить место для подвоза леса, материалов и строительства шлюза. Он подошел к пошивной избе, показал документ и приказал, чтобы в течение двух недель тут все было чисто. Пришлось сносить избу и освобождать место. К тому же в то время можно было устроиться в Александровский поселок и там заново наладить пошив. Но Шабур не захотел сносить свой дом. Марийка сказала: «Давай от греха подальше, тоже уйдем отсюда в другое место, где нас никто не найдет». Шабур согласился с женой, и они ушли в сторону реки с названием Зарья. Тут они и построили сначала землянку, а потом и небольшую избу. У Шабура и Марийки были кое-какие сбережения, но они скоро кончились. Шабур хоть и промышлял охотой на зайцев и ловил рыбу в Зарье, им нужны были деньги на покупку соли, одежды и предметов быта. А Марийка любила всякие украшения, говорила Шабуру: «Как я без украшений жить буду?». Тут к Шабуру и пришла мысль стать лихим человеком и заняться разбоем на большой дороге. В одиночку ему было не сподручно заняться этим делом, поэтому он решил найти себе сообщников...
«»»»»»»»»»»»»
Воеводин сначала решил строить канал прямо у начала речной петли и там ставить свой гидродинамический шлюз. Дело в том, что Всеволжский первоначально не хотел при заводе строить Пильную фабрику. Он хотел распиливать лес на Пильной у Перевоза, но потом передумал, и решил построить заводскую Пильную. Всеволжский даже рассчитывал строить у Перевоза баржи, но когда побывал там с Воеводиным, то понял, что место для этого мало подходило - тут было сыро и неудобный подъезд…Но все-таки 2 года пришлось тут строить корабли, так как чугун (железо) с Александровского завода невозможно было сплавлять по реке Лытва. Она не подходила для прохода 35-метровых барж из-за большого количества изгибов реки, да и река местами была мелковата. Без парусины (для спруживания) проход даже барж меньшего размера был невозможен. За этих 2 года у Перевоза было построено около 70 барж. Их строили зимой (когда болото замерзало), загружали продукцией Александровского завода. Ее везли зимой на лошадях по дороге, идущей от Александровского завода к Перевозу мимо Татарского кладбища. Татар хоронили отдельно от русских (их хоронили на кладбище с сторону Известкового карьера на горе с Сухим логом). Там находилась деревня Известковая (позже стала называться Известняковая).
Когда приходила весна, то баржи у Перевоза всплывали, к тому же дополнительно резко сбрасывали воду с верхнего уровня плотины (где стояло зубчатое колесо Пильной). Баржи шли вниз по течению Вильвы, но на повороте перед «забойкой», где находился пруд, была мель. Тут баржи все время на нее садились – это была большая проблема. Тогда Всеволжский поручил Воеводину решить ее. Воеводин, недолго думая, соорудил чуть ниже пруда шлюз – «косую забойку». «Косую», потому что у нее одна из половин (со стороны противоположного от пруда берега) была меньшего размера и стояла под «косым углом» к берегу для лучшего прохода барж, так как фарватер проходил у того же (левого) берега реки Вильва. Правая же половина шлюза была длинной и не более, чем на 2/3 перекрыла русло реки. Таким образом, оставался свободным проход примерно в 4 сажени для прохода барж. Когда «забойка» была построена, а она поднимала уровень реки примерно на 2/3 сажени (или чуток ниже), то баржи с металлом стали легко проходить опасную мель. Шлюз был построен на следующий год, как продукцию с Александровского завода стали отправлять по реке Вильва (1809 год). Первоначально шлюз намечалось использовать 2-3 года, когда будет обустроено новое место для строительства барж недалеко от завода. Но так как для сооружения барж (их потом стали называть «коломенками) не требовались пильные доски, то место для строительства коломенок (потом его стали называть «плотбище») было выбрано выше по реке Вильва в трех верстах от заводского места. Сооружение завода только началось (лето 1811 года), как начали строить коломенки на «плотбище» у пруда и «забойки». Для строительства и ремонта шлюза на месте бывшей деревни Селитрянной была основана деревня Забойка. В ней жило примерно 15-20 человек, а больше и не нужно было. В свободное время жители деревни ловили рыбу, в основном тайменя, – его поставляли на барский стол. Ловили тайменя рыбацкой забойкой, которая стояла на повороте реки, где раньше была мель. Также эту рыбу продавали на Усольском рынке по 5-6 рублей за «хвост» длиной более 2-х саженей. Вес такого огромного тайменя мог доходить до 5 пудов (так сказывали рыбаки из этой деревни Забойки). Эта рыбина могла даже охотится на уток, плавающих по реке.
«»»»»»»»»»»»»»»
Теперь про заводской канал.
Когда канал нужно было строить на новом месте, то Воеводин провел новые расчеты. Он понял, что канал нужно сооружать немного выше по реке, недалеко от того места, где впадает река Большая Похорихинская. Дальше вверх по течению река была более мелкой, поэтому место начала канала и шлюза было выбрано именно в этом месте. Воеводин учел уклон реки и сделал чертеж водяных сооружений завода. Канал в сторону заболоченного озера нужно было углубить с перепадом по высоте в несколько вершков, чтобы вода в канал поступала «с большей силой». Воеводин пожалел, что выгнал швейников с их места, да и Шабур с Марийкой бросили свой дом и ушли с нажитого места.
«»»»»»»»»»»»»»»
Воеводин тоже был одинок, так как его жена Наталья никогда бы не променяла жизнь в Пожве на какое-то Вильвенское захолустье, и сын Никита тоже был с ней. Ему наняли хороших гувернеров, чтобы он обучился наукам и светским манерам. Мальчика избаловали, да он и не проявлял должного прилежания к наукам и ремеслам. К тому же он рос заносчивым и эгоистичным. Перед сверстниками он бахвалился, что его папенька служит у Всеволжского управленцем и все к нему обращаются, как к Всеволжскому, «милостивый государь». Однажды Наталья приехала с Никитой во Всеволодо-Вильву (когда завод уже был наполовину построен) и ужаснулась той грязи, которая была вокруг. В это же день она поехала обратно в Пожву, и больше никогда не была во Всеволодо-Вильве. Молодой Никита с такими же богатыми молодыми людьми увлекся охотой и загадочным образом погиб. Когда он не вернулся с охоты, Наталья побежала к его товарищам, узнать, что же случилось. Но они только пожимали плечами, не зная, что ответить. Никита сильно оторвался вперед ото всех, а потом пропал. Как ни звали его, как ни стреляли из ружей и пистолетов, как ни дудели в рожки, так он и не вернулся. Собаки тоже потеряли его след, так как пошел сильный дождь. На другой день на поиски Никиты отправились все свободные жители Пожвы и в нескольких верстах от реки Пожевки нашли и лошадь, и его. Они провалились в глубокую расщелину между камней. Никита был еще жив, когда его достали, но он умер по дороге. Наталья похоронила сына в Пожве и уехала к своей кузине Анне в город Дедюхин. Анна открыла скобяную лавку и стала купчихой 3-ей гильдии, а Наталья помогала ее вести дела. Умерли они где-то в конце 1840-х годов, сначала Наталья - от тифа, а потом и Анна – от старости.
«»»»»»»»»»»»»»
Из воспоминаний В. Воеводина:
Строительство завода на Вильве Всеволжский началось с сооружения канала. Он имел длину около 2-х верст, считая от того места, где Большая Похорихинская впадает в Вильву, и до того, где спрямленный второй проток этой же реки впадает в Вильву в районе речной петли. Канал имел глубину от 5 до 6 саженей в спрямленной части, и 4-5 - от Вильвы до водохранилища (озера). Длина части канала (угловая) от Вильвы до озера составила 270 саженей, длина остальной – 1200 саженей с учетом длины реки Большая Похорихинская от устья до того места, где проходила дорога. Дорога проходила не там, где проходит сейчас, а на 130-140 саженей дальше (за речной петлей). Она проходила по мосту через Вильву и шла к тому месту, где начинался проезд к пошивной избе. Канал задействовал реку Большая Похорихинская - ее русло соединили с рекой Вильвой, но так как эта река выше по уровню, чем Вильва, то в этом месте установили металлический щит. Он не давал воде из реки Большая Похорихинская утекать в реку Вильва, то есть служил «отбойником» воды. Место соединения реки Большая Похорихинская и Вильва потом засыпали землей, а лист так и остался. На нем даже стояло клеймо Александровского завода, так как этот лист привезли оттуда. Там был листопрокатный цех, где разогретые докрасна заготовки железа пропускали через вальцы прокатного стан. Стан находился рядом с кричной фабрикой. Нагрев металла перед прокатом нагревали в горнах конструкции датского технолога Франца Гаттенберга. Их было 6 штук и все они стояли в листопрокатном отделении. Лист железа в русле реки Большая Похорихинская убирать не стали на тот случай, вдруг если придется снова соединять обе реки, т.е. оставили как ориентир.
В том месте, где начинался канал, на реке Вильва (саженей на 30-40 ниже по реке) установили гидродинамический шлюз. Этот шлюз был изобретен еще до меня, но где, толком не известно. Я про это прочитал в книге, которую нашел в библиотеке Всеволжского в Пожве. В книге рассказывалось про историю и расчет гидросооружений с античных времен по 16-й век. Там я и нашел описание этого гидродинамического шлюза. Только автор книги (какой-то ученый из Европы, но не Даниил Бернулли, вроде бы тот, который измерял атмосферное давление с помощью ртути, - Торричелли Э… как лист) не привел ни рисунков, ни расчетов этого шлюза. В двух словах сказал, что есть такая конструкция шлюза, и пошел писать уже про совсем другое. Меня заинтересовал этот тип шлюза, И тут я вспомнил, что когда с дедом рыбачил на Каме вблизи Усолья, то дед использовал снасть из вбитых в дно реки деревянных кольев. Рыба (в основном стерлядь и белуга, их водилось много в реке), не могла пройти мимо кольев, а заходила в плетеные из ивовых веток камеры (карманы), в них и задерживалась. Она не могла выйти обратно. Я заметил, что если колья поставить слишком близко друг от друга, то уровень воды перед рыбацкой снастью («забойкой») немного повышался. Я прикинул, если колья поперек реки забить сплошным частоколом, то уровень воды поднимется до уровня, равного высоте кольев. В случае переполнения водой верхней части сплошного частокола, вода будет спокойно перетекать через верхний край. В книге было написано, что для прохода кораблей нужно оставить проход в самой глубокой части реки (фарватер) немного больше, чем ширина корабля. При этом для создания гидродинамического подпора воды скорость течения реки должна быть не менее 2-3 верст в час.
Так вот, я еще на Иньве построил такой гидродинамический шлюз. Не буду вдаваться в суть сооружения, он был необходим для подъема уровня воды на 2 сажени и 5 вершков. Это был большой перепад по высоте, но другого выхода не было. Тут был прорыт канал длиной 30-35 саженей до озера, у которого чуть выше в гору бил родник. Вода в роднике была до такой степени чистая, аж отдавала синевой, и была холодна, как лед. Местные бурлаки набирали воду из того родника, так как поблизости не было другого источника с хорошей водой. В этой местности много болот, и вода из других родников отдавала тиной. Рядом с этим местом, где поставили шлюз, в канал забили частокол из вбитых в дно реки стержней. Они нужны были для очистки воды от плавающего речного мусора – стволов и веток деревьев, травы и водорослей. Расстояние между кольями было совсем небольшим, и совсем не малым, таким, чтобы вода спокойно проходила через них. Но на тот случай, если вдруг шлюз будет разрушен при аварии, то эти колья могли сдержать стремительный уход воды из водохранилища. Про эту конструкцию я тоже прочитал в книге, только уже другого автора. Никакие стержни ни вынимать, не вставлять, было не нужно. Требовалось только регулярно чистить очищать эти колья от мусора. Для этой цели рядом со шлюзом и кольями установили небольшую избу, в которой постоянно находился смотритель. Смотритель был не один, из было несколько человек, они меняли друг друга через сутки. Смотрителю платили жалованье 5 рублей в год. У избы стояло несколько лодок, на них смотрители и приезжали из Майкора. Гидродинамический шлюз для удобства стали называть «забойкой» по аналогии с рыбацкой снастью из деревянных кольев.
Теперь в отношении Всеволодо-Вильвы. Река Вильва в месте ее сооружения имела ширину примерно 10-12 саженей. Уровень воды подняли на 3/4 сажени или на несколько вершков ниже. Это было необходимо, чтобы вода в канале могла крутить колеса Пильной и Кричной фабрик. Чтобы создать подпор воды для Пильной фабрики, из дерева и земли построили плотину. Она находилась выше заводского места примерно на 300-350 саженей. В плотине установили водяное колесо, на которое вода попадала на середину колеса. Такое колесо называлось полунавливным. Лопасти были деревянными, обод колеса – тоже деревянным, вал был изготовлен из стального прутка на Александровском заводе. Он прошел закалку и отпуск (был закаленным). Вал был длиной примерно 3 сажени, колес – 2. Опоры вращения были скользящего типа, их было 3 (две по краям, одна – посередине между колесами). Опоры смазывали смесью барсучьего жира и дегтя. Барсучий жир был лучше поросячего, так как образовывал на поверхности металла несмываемую жировую пленку. А поросячий жир, хотя и был дешевле, плохо держался на мокром металле. Ведь скользящие опоры постоянно были мокрыми от брызг воды. Ремни железных шкивов были из кожи молодых телят, так как от них требовалась повышенная эластичнось. Шкивы были изготовлены на Пожевском заводе. Само колесо было диаметром в 1,5 сажени, или чуток больше. Большой шкив (на колесе) имел в диаметре в 1/2 сажени, который на пильном валу – в 3-4 раза меньше в диаметре. Происходило ускорение вращения пильного круга. Скорость вращения водяного колеса составляла примерно 30-40 об/мин, пильного круга – 100-150 об/мин. Для зубчатого круга этого было мало, поэтому Всеволжский выписал из Дрездена две пильные головки рамного типа. Он за них отдал где-то 500-600 рублей. В эти пильные головки вставлялись пилы с большими зубьями. Можно было набирать разные расстояния между пилами и получать доски разной ширины. Самой ходовой доской была «шпунтовка» с пазом шириной в 1/4 вершка. Толщина доски была в 1/2 вершка (двоичная доска). Также изготавливали доски для пола (с пазом), доски балочные и для поперечного перекрытия проемов квадратного сечения (брусовые). Пильная работала круглые сутки – две бригады по 3 человека. Один – рамный, другой – подрамный, третий – пособный (его еще называли подавалой). Рабочий день длился до тех пор, пока бригада не выполняла дневную выработку – примерно 5-6 куб. сажень. Если бригада работала хорошо, то эту выработку можно было выполнить за 7-8 часов. Тогда бригада могла убрать раму от опила и стружек и идти отдыхать. Зарплата у рамного была 10-12 рублей в год, у подрамного – 7-8 рублей в год, у подавалы – 3-4 рубля в год. Для повышения в разряде можно было показать свое мастерство членам комиссии. В комиссию входили Всеволжский, я (Воеводин) и один из самых опытных рамных (старший). У старшего зарплата была выше всех на раме – 14-15 рублей в год. Он работал только с утра и следил за порядком на Пильной. Обо всех нарушениях и о выработке докладывал мне лично (Воеводину, в отсутствие его – приказному с завода). Жили работники пильной сначала на берегу реки Кичиги (тут стоял небольшой барак), потом, когда уже началось строительство завода – в нескольких деревянных домах вдоль канала (один дом – на 3 семьи, коридор – общий, лестница тоже). Крышу крыли необрезными досками с нахлестом, под доски подкладывали бересту или холст, пропитанный каучуком. Каучук привозили откуда-то с Волги. Каучук был «гевейным», привозили в 2,5 ведерных бочках. Это было новшество Всеволжского. Крыши такого типа практически не протекали, берестяные были хуже. Так как место было сырое и весной могла приходить вода, то дома ставили на деревянные сваи. Все проходы между домами были в виде деревянных мостков. Тут же устроили конюшни на сваях. Лошадей сначала было 10-15, потом по мере расширения строительства их стало 50-60. У пильной, чуть выше в гору, у реки Кичиги, поставили лавку. Там можно было купить хлеб, мясо, жир, крупы, зерно, а также промтоварные изделия. Некоторые привозили с Александровского завода. В случае заболевания работника вызывали врача из Александровского поселка, при необходимости – отвозили в больницу – Александровскую или Кизеловскую. В Александровской лечили по терапии, по костным болезням, простудным хворям, а в Кизеловской кроме этого всего было отделение по душевным болезням.
«»»»»»»»»»»»»»»
Теперь про гидросооружение, которое находилось вверх по течению реки в 3-х верстах вверх по реке Вильве (от заводского места). Когда я пришел сюда первый раз, то увидел, что тут прежде бала небольшая гавань.
Швейники (что жили ранее по Вильве) сказывали, что здесь была стоянка стругов Ермака Тимофеевича, по прозвищу Васька Чига (Кчига). Где-то тут на вытянутой поляне находилась его стоянка. Тут он был целый год до того, как отправился на Ливонскую войну. Перед тем, как идти в поход на Сибирь, он воевал на Ливонской войне. В лагере было 100-150 человек казаков. В случае военного похода к ним присоединялись мансийские воины и прибеглые люди. Тут же на поляне (поближе к краю поляны, на левой стороне) и строили эти струги. Казаки все делали сами, но готовить и стирать их кафтаны да портки приходили женки из деревни, которая находилась неподалеку за рекой (почти-что напротив изгиба реки). Тут на реке Вильве был оборудован переход в виде подвесного моста. По берегам были вкопаны деревянные столбы с оттяжками из дерева, на которые были повешены корабельные льняные канаты. На них вплотную уложили обрезки жердей, и их хорошо привязали пеньковой веревкой. Получился простой и надежный подвесной мост. У казачьих стругов были мачта и парус с изображением Николая-Чудотворца или Христа-Спасителя. Чтобы струг мог пройти под мостом, мачту можно было ложить на палубу (она проворачивалась на стальной оси – шпильке с гайками и шайбами). У мансийских племен был обычай отправлять своих жен в услужение гостям, и они ходили по этому мосту из деревни в лагерь казаков. Обычно казаки не ходили в ту деревню за Вильвой, но однажды Чига с несколькими казаками решили сходить в эту деревню. До нее была протоптана хорошая тропа. Когда казаки пошли по этой тропе, то по мере приближения к деревне они услышали вой коров и быков. Когда казаки вошли в деревню, то увидели, как женщины перерезают горло животным и собирают кровь в деревянное ведро. Кровь коров считалась лучше, чем у быков. В кровь добавляли муку и зерно, еще что-то, и все это варили на медленном огне (на углях костра). Примерно через 2-3 часа получался кровяной студень. Когда он остывал, то его резали на маленькие кусочки. Их заворачивали в холщовую ткань и уносили на хранение в погреб. Как нам пояснили женки, эта еда содержит много питательных веществ и «жизненной стихии». Она хороша тем, когда воины теряют много крови при получении ран, да и женкам эта еда тоже полезна…Казаки попробовали готовый кровяной студень. Он был не очень вкусен, но немного сластил. Казакам предложили взять с собой этой кровяной еды, но они взяли с собой немного, чтобы не обидеть гостеприимных хозяек. Один из казаков (Брязга) хотел выбросить гостинцы по дороге, но Чига сказал: «Давай покажем это Семену и Максиму (Строгановым). Может быть, эта еда нам пригодится в Сибирском походе». Когда Чига рассказал Строгановым про это место, где делают, кровяной студень, то он получил приказ, чтобы устроить неподалеку ямы – «селитрянницы» для получения известковой селитры. Поэтому эта деревня стала называться Селитрянной.
«»»»»»»»»»»»»»
Продолжение в следующей части.
Яйва. 2025 год