Торжественно и величественно, твердой походкой входил Святейший Тихон в храм и возносился духом к высшему, горнему. В быту похожий на провинциального попика, на богослужении он преображался, становился Великим Господином, Молитвенным Светочем, Печальником и Водителем Русской Церкви. Словно Господь в день Своего Преображения.
Как и в 1918 году, в 1919-м патриарх почти ежедневно совершал богослужения в храмах. Если в течение нескольких дней он не появлялся ни в одной из московских церквей, то все уже догадывались – опять Святейшего посадили под арест. Не разрешали ему комиссары отлучаться и в другие города, напуганные торжественными встречами патриарха в июне 1918 года в Петрограде и в сентябре в Ярославле и Ростове Великом.
Новые революционные праздники, хотя и отличались грандиозными денежными тратами, удручали своей искусственностью, так как участвовавшие в них красноармейцы и советские служащие шли в эти дни на принудительные митинги и демонстрации. На фоне безликих коммунистических торжеств радостные верующие в дни церковных праздников, особенно многочисленные на патриарших службах, раздражали большевиков. И они придумали новшество: разрешать служить патриарху лишь в том случае, если на то будет согласие председателя ВЦИК М. И. Калинина. Надеялись, испугаются богомольцы обращаться во всесильную советскую организацию, работающую в тесном контакте с ЧК. Но ошиблись, и не только «недобитые буржуи», но и «пролетарский элемент» желал видеть в своих приходских храмах Патриарха. Так, например, под прошением отслужить патриарху литургию 27 декабря 1920 года / 9 января 1921 года в церкви Богоявления Господня в Елохове поставили свои подписи и фабричные печати рабочие фабрик братьев Щаповых, Дюфурмотел, Басманной чулочно-трикотажной и Наркомпрода. Пришлось товарищу Калинину разрешить молиться в храме Патриарху Тихону.
Но чаще прихожане получали отказ, их прошения с сотнями подписей попадали в недра карательных органов власти. Вот один из характерных документов эпохи «свободы от совести»:
«В МЧК.
Секретный отдел ВЧК препровождает при сем ходатайство общины при Покровском монастыре о служении патриарху Тихону. Просим срочно произвести расследование и выяснить главных виновников настоящего ходатайства. О результатах информировать.
Приложение: заявление.
Заведующий Секретным отделом ВЧК Самсонов».
Из другого чекистского документа, подписанного в конце сентября – начале октября 1920 года председателем ВЧК, можно узнать, что даже судебные процессы над духовенством ставили своей целью не раскрытие контрреволюционных заговоров, а испуганное желание помешать проведению богослужений.
«Председателю ВЦИК тов. Калинину.
ВЧК, получив от Вас телефонограмму за № 6848/к, уведомляет Вас, что в данное время патриарх Тихон находится под домашним арестом и в VIII отделе Наркомюста ведется следствие по обвинению его в спекуляции, которое в последних числах октября или первых ноября будет передано в народный суд для слушания.
Как создание следствия и судебного процесса, так и факт домашнего ареста над Патриархом Тихоном есть просто результат политики, ведущейся ВЧК и Наркомюстом по отношению к духовенству, заключающейся частью в дискредитации духовенства и лишении их возможности устраивать торжественные богослужения, привлекающие массы богомольцев и являющиеся рассадником религиозной и до некоторой степени антисоветской политической агитации.
Те обстоятельства, что ведутся следствия и устраиваются судебные процессы, давали нам возможность следовать своей политике и отказывать в просьбах приходских советов и других групп о разрешении службы патриарху в том или ином месте. Мы были последовательны в этом случае и говорили, что раз он находится под судом и домашним арестом, мы разрешений давать не можем.
Да и, кроме того, все эти ходатайства вовсе не являются голосами рабочих, а делом рук разных шантажистов, буржуа и их приспешников, которые прикрывают подписями рабочих лишь свои гнусные планы.
В связи с часто поступающими подобного рода ходатайствами нами предпринят ряд мер к выяснению будоражащих массы элементов, которые по степени важности преступления будут нами караемы...».
Позади у большевиков три года наслаждения ничем не ограниченной властью. Не страшен больше ни царь, оклеветанный, а потом убитый вместе с женой и детьми; ни белые генералы, терпящие от многомиллионной Красной Армии одно поражение за другим; ни крестьяне, оголодавшие от продразверстки и грабежей; ни анархисты и левые социал-революционеры, частью расстрелянные, а частью покаявшиеся. И все же что – то «мелкое», малопонятное мешает устроителям новой жизни быть уверенными в своей окончательной победе. Что же?..