Графиня Мария Александровна Келлер, фрейлина последней Императрицы, урожденная княжна Шаховская, чей знаменитый портрет кисти Л. Бакста невольно приковывает взоры посетителей Зарайского музея.
Мария Александровна родилась в 1861 году. Отец ее - князь Александр Иванович Шаховской, представитель младшей, четвертой, линии князей Шаховских, родоначальником которой был Шемяка. Матерью княжны была Анна Михайловна, урожденная графиня Виельгорская. Княжеская фамилия Шаховских была весьма известна в России до 1917 г. не только своей родовитостью, но и большой дружбой со многими известными деятелями культуры и искусства. Достаточно назвать имена А.С. Пушкина, М. И. Глинки, Ф. Листа… Имение в с. Сенницы, что невдалеке от Зарайска получила в наследство графиня Мария Александровна Келлер И дом, и парк, и вся территория имения, по рассказам современников, отличались необычайным изяществом и оригинальностью, что свидетельствует о весьма тонком вкусе ее владельцев и, в первую очередь, графини, игравшей главенствующую роль в вопросах обустройства быта. По воспоминаниям бабушки Н.П. Кореньковой Надежды Андреевны Шатовой (до замужества Потоловской), часто бывавшей у Ярцевых и много раз видевшей М. А. Келлер, графиня в жизни мало напоминала свой портрет. «Рост ее был мал, и, чтобы она хорошо смотрелась на портрете, Л. Бакст поставил ее на маленькую скамеечку». Когда Марии Александровне шел 21-й год, она вышла замуж. Венчание состоялось 14 июля 1882 года в придворной церкви Царскосельского дворца. Муж ее, генерал-лейтенант граф Федор Эдуардович Келлер, до 1917 г. был очень известен и почитаем в России. Герой нескольких войн, он стоял в одном ряду с такими своими соратниками, как генералы М. Д. Скобелев, М. Г. Черняев, А. Н. Куропаткин.
Граф Федор Эдуардович Келлер появился на свет 3 августа 1850 года. Его предки происходили от швейцарца Фридриха-Генриха Келлера (1653-1732 гг.), который служил полковником в австрийской армии. Один из его внуков, Людвиг-Христофор (1767-1827 гг.), занимал должность прусского посланника в Санкт-Петербурге, Стокгольме, Гааге и Вене, а также был удостоен графского титула в Пруссии. Один из сыновей Людвига-Христофора переехал в Россию и стал основателем русской ветви этой семьи.
Последними владельцами усадьбы в Сенницах стали граф Федор Эдуардович Келлер и его жена Мария Александровна, в девичестве Шаховская. Графиня часто проводила время в Сенницах, а граф восстановил усадьбу и разбил великолепный парк. Поэтому это имение до сих пор известно как графское — именем Келлеров запомнили местные жители, сохранившиеся вещи и строения напоминают о них. Их описывают как мудрых и благородных людей.
К моменту своей женитьбы на 21-летней Марии Шаховской Фёдор Эдуардович Келлер уже приобрёл известность в России как военный деятель и герой русско-турецкой войны. Вскоре после свадьбы у них родился сын Александр, а затем и дочь Мария. Увы, девочка прожила всего девять лет. Однажды, катаясь на санках в Сенницах, она неудачно съехала с горки и ударилась головой о дерево. Врачи не смогли спасти её. Опечаленный отец принял решение построить усыпальницу на территории их усадьбы, остатки которой сохранились до наших дней. Над гробницей была возведена оранжерея с тропическими растениями.
Графиня Мария Александровна открыла в Сенницах школу, больницу и богадельню и обеспечивала их функционирование. Она также стала попечительницей Сенницкого земского училища и оказывала материальную помощь нуждающимся крестьянам. Все, кто потерял свои дома, обращались к ней за помощью. Поскольку пожары часто возникали из-за детских шалостей (дети оставались дома, пока взрослые работали), графиня решила организовать бесплатные детские ясли. В этих яслях ребятишек не только кормили, но и за ними присматривали специально назначенные воспитатели и старшие дети. Для малышей даже сшили уникальную одежду для яслей. Когда родители приходили за детьми, они также получали бесплатную еду и уходили с баранками.
Графиня проводила летние месяцы в Сенницах, и по этому поводу в селе устраивался масштабный праздник. Каждый год ожидали ее приезда, словно манны небесной. Встретить ее собирались толпами, предварительно подготавливая усадьбу. Мария Александровна всегда привозила подарки и щедро одаривала местных жителей деньгами. С наступлением вечера устраивался фейерверк, который привлекал зрителей даже из близлежащих деревень. В такие дни народ веселился до утра, а в барском доме также царило веселье.
В те времена вокруг усадьбы был разбит великолепный парк с несколькими аллеями. Конечно, его создание началось еще при предыдущих владельцах, начиная с Гагарина, ведь ранее эта местность была безлесной. Но основную работу по высадке деревьев проводили Келлеры, в чем активно участвовал лесовод Рудольф Юльевич Обрехт. Даже теперь можно заметить удивительное разнообразие деревьев со всего мира: манчжурский орех, австралийская ель, великолепные аллеи лиственниц, дубов и лип. Мария Александровна, любившая прогулки по парку, создала задумчивый лабиринт – узкие тропинки извивались между деревьями, и посетители могли легко заблудиться или оказаться в круге. Деревья в парке были посажены по определенному геометрическому плану, а вокруг благоухали шикарные цветы и кусты сирени, поблизости находились фруктовые сады… Спокойная и размеренная жизнь графини и ее «подопечных» была нарушена трагическим известием: 18 июля 1904 года граф Федор Эдуардович Келлер погиб в бою с японцами во время русско-японской войны. На тот момент он имел чин генерал-лейтенанта. Просясь на войну, уже будучи в отставке, он писал императору: «Я не ценю жизнь, карьеристом никогда не был, меня не манит жажда наград». Если изучить военную карьеру Келлера, становится очевидно, что он действительно не был карьеристом – он жил и погиб ради славы Родины.В последний путь графа провожали толпы сенницких крестьян, а также делегации из Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринослава… Фамилия графа Келлера выбита на почетной доске российских героев в церкви Пажеского корпуса, ныне – Суворовского училища.
Все кардинально изменилось с наступлением революции. Ее безжалостный вихрь сметал все на своем пути и достиг даже усадьбы в Сеннице. Графиня Мария Александровна покинула свое имение тайком, скорее всего, в 1919 или 1920 году. Она некоторое время проживала в Зарайске у семьи Нолле, прежде чем смогла перебраться во Францию вместе с внучкой Машей. Позже к ним присоединился и ее сын Александр Келлер со своей семьей.
Узнав о заброшенности имения, местные жители по началу не решались зайти на его территорию, проявляя уважение к хозяевам. Однако когда власти начали процесс «экспроприации», они бросились за ценными вещами. Хватали даже фотографии, которые тогда располагались по всему дому. Разорили и усыпальницу, искав золотую шпагу, которой был награжден граф Келлер. Александра Ивановна Астахина рассказывала, как в детстве она лазила в склеп, где в открытом гробу лежал граф и еще два маленьких гроба, а рядом были невероятной красоты венки из розового мрамора. Никому не известно, что произошло с телами впоследствии, но при советской власти в усыпальницу начали сваливать силос.
До сего времени от усадьбы сохранилось не так уж много: хозяйский дом сгорел дотла, от остальных же построек остались лишь полуразрушенные стены. Да и само имение в запустении: вместо диковинных цветов и экзотических растений в оранжерее Роз - лопухи и крапива. Существует легенда, что пока останки графа не найдут должного упокоения, возрождения его бывшим владениям не будет. Может, и не легенда это вовсе. А как иначе объяснить тот факт, что пробовали многие привести усадьбу в порядок, да только не вышло ничего.
Садовые дорожки, некогда выложенные мелким гравием, теперь представляли собой узкие тропинки, пробитые сквозь буйство сорной травы. Местами еще угадывались очертания клумб, где когда-то благоухали розы всевозможных оттенков, предмет особой гордости графини. Сейчас же лишь отдельные, одичавшие кусты с колючими стеблями и мелкими, невзрачными цветами напоминали о былом великолепии.
Озеро, бывшее когда-то украшением усадьбы, превратилось в заросший тиной пруд, с потемневшей от времени и сырости беседкой на берегу. От нее остался лишь покосившийся каркас, словно скелет забытой мечты. Вода в пруду казалась густой и неподвижной, отражая в себе лишь мрачное небо и унылый пейзаж. Даже лягушки, казалось, квакали здесь с особенной, надрывной тоской.
Несколько раз находились смельчаки, покупавшие усадьбу за бесценок, полные энтузиазма и планов по ее восстановлению. Привозили рабочих, закупали стройматериалы, выкорчевывали сорняки, пытались осушить пруд. Но каждый раз что-то шло не так. То внезапно начинались непрекращающиеся дожди, смывавшие все труды. То рабочие разбегались, охваченные необъяснимым страхом. То стройматериалы бесследно исчезали, словно их никогда и не было.
Ходили слухи о странных звуках, доносившихся по ночам из развалин господского дома. О призрачной фигуре, блуждающей по парку в лунном свете. О том, что сам граф не желает, чтобы кто-то нарушал его вечный покой. И со временем энтузиазм сменялся суеверным ужасом, а усадьба снова погружалась в запустение.
Лишь одинокий сторож, старик Ефим, продолжал жить в сторожке у въездных ворот, словно хранитель проклятого места. Он знал все легенды и суеверия, связанные с усадьбой, и сам верил в них всем сердцем. Ефим утверждал, что видел графа своими глазами, высокой, мрачной фигурой, наблюдающей за ним из-за полуразрушенной стены оранжереи. И пока останки графа не будут преданы земле с почестями, усадьба так и будет оставаться мертвым местом, проклятием, висящим над окрестными землями. И ветер, гуляющий по заброшенному парку, словно шептал эти слова, разнося их эхом среди руин.