«Шел 1920 год. Гражданская война, голод, холод...
На Введение, в день вступления своего на Патриаршество, Святейший служил на Троицком подворье Литургию, в своей обычной, домашней, скромной обстановке.
Тогда, в голодные годы, было обычаем среди прихожан и некоторых постоянных богомольцев Троицкого подворья приносить иногда от своей скудости что-либо из съестного Святейшему. Святейший, конечно, не голодал, но люди, желая хоть чем-нибудь выразить ему свою любовь, несли, кто что мог. Кто нес домашний пирог с рыбой или вареньем, кто – печенья, кто – еще что-нибудь из несложной гастрономии того времени.
Все принимал Патриарх с благодарением и улыбкой.
В этот день, как и всегда после Литургии, он вышел на солею благословлять народ, который любил и ценил этот момент личного общения с любимым архипастырем и отцом.
В конце благословения, среди других, подошла к нему одна старая, бедно одетая женщина и, прежде чем принять благословение, подала ему на бумажке кусок колотого сахара и два соленых огурца и сказала:
– Прими, отец, не погребуй (не побрезгуй – ред.) …
Святейший принял подарок, передал его стоявшим тут же возле него иподиаконам, а сам, нагнувшись с солеи, обнял старуху и поцеловал ее в лоб».
Из воспоминаний Валентины Мироновны Мироновой, помощницы святителя Тихона