Опять статья про выставку в Галерее искусств сверхмодерна. На выставке были выставлены работы Гурьянова Владимира Степановича. Подготовили к показу эту выставку его дети, дочь и сын. Очень приятно видеть связь поколений. Видеть пример понимания предыдущего поколения. Пример уважения. Наличие духовной связи между ними.
Творчество Владимира Сергеевича, это творчество человека. родившегося в СССР, воспитанного там, и пережившего потом переход от развитого социализма к реальному либеральному капитализму. Переход из диктатуры пролетариата в диктатуру денег. В итоге познавшего на собственном опыте все прелести и недостатки обоих формаций. Пытавшимся и там и тут найти путь честного, порядочного человека. Хотевшего, как и мы все. найти справедливость и доброту в этом мире. В итоге реализовавшим себя в картинах, в творчестве, в общение с единомышленниками. Это можно характеризовать, как уход из реальной жизни, а можно сказать, что он своим творчеством, своим отношениям к жизни, пытался эту нашу грешную жизнь улучшить. Улучшать, принося в неё многообразие цвета, форм, идей, концепций.
О своем творчестве он написал так:
«Постижение прекрасного.
В двадцать лет, намучившись внутренними переживаниями и реакциями на внешний мир, большей частью в форме чувственно- эмоциональных выплесков неприятия внешнего мира, его жестокости, уродства. Я пришел к пониманию необходимости конкретного языка, способного выразить мой внутренний мир, желания и способности воспринимать внешний мир. Так стал формироваться мой живописный язык.
Вначале пришлось научиться имитировать материал, состояния материала и эмоциональные состояния и, в конце концов, вся масса переживаний и чувств потребовала осмысления в более ментально-знаковой форме, что повлекло за собой переход на качественно иной уровень веры, интуиции, сопереживания сердцем. В живописи это выходит в форме гармонических цветовых отношений со стремлением к чистоте спектральных цветов и к синтезу цвета, в сиянии света хочется добавить любви и мудрости/. Что намечает новые горизонты творчества.
Владимир Гурьянов, апрель 2004 года.»
На открытие выставки выступали три человека. Это его дочь, Давыдова (Гурьянова) Александра Владимировна, Нейдерова Ирина Николаевна, заведующая Ресурсным центром творческого развития детей и подростков ГМИИ РТ и Беляева Елена Михайловна, директор камерного балета «ПАНТЕРА». Три женщины, три разных человека, три стиля выступления. Все говорили об одном и том же человеке, говорили об разных событиях, о своих личных впечатлениях.
А в итоге практически ничего не сказали об Владимире Сергеевиче Гурьянове. Ничего не сказали об его творчестве, об его жизни, об его друзьях и недругах. А о чем же тогда они говорили на открытие персональной выставки художника? Ведь должны были говорить о нем и только о нем. Об его творчестве и его картинах.
А говорили они о себе. О том какое место в их жизни занимает этот человек. Как много он значил и значит в их жизни. Как им запомнились встречи с ним. Какая духовная атмосфера окутывала их. Какие эмоции всплывают в их памяти при воспоминании о нем. И когда они пытались рассказать об этом, у них не было чувство скорби, которое обычно возникает, когда мы вспоминаем ушедших от нас близких людей. Не было чувства скорби, а было ощущение того, что он никуда от них не ушел. Он с ними, он навечно внутри них.
Такое бывает редко, не часто. Только тогда. когда ты встречаешь в жизни духовно и эмоционально близкого тебе человека. Когда вас начинают объединять не дела, не работа, а просто общение. Общение, основанное на единстве взглядов на мораль, на понятие того, что, по-вашему, хорошо, а что плохо. Общение в едином нравственном пространстве. И это дорогого стоит, потому что у многих людей в жизни такого просто может не быть, не случится.
И в этих выступлениях, в которых не было сказано ни чего о жизни Владимира Сергеевича, было рассказано главное. о том какой он был человек. Человек, который вносил в жизнь людей счастье. По крайней мере гиппопотам на этой выставке лично услышал и увидел трех человек, которые до сих пор несут в себе счастье общения с Владимиром Сергеевичем. Наверное. и творчество Владимира Сергеевича надо рассматривать, как творчество художника, пишущего счастье. Может и нам, рассматривающим и изучающим его работы, перепадет кусочек.
А теперь приведу несколько цитат из выступлений.
- В 1956 году, 28 ноября, в большой-большой семье родился самый младший сын, которого назвали Вовкой. И с этого самого маленького возраста, судя по его рассказам, он начал активно познавать мир, воровал на рынке, ходил на кладбище маленьким, чтобы набираться смелости, стоял на обрыве, смотрел в тёмное-тёмное звёздное небо, потому что жили они на улице Щепкина. и представлял, а что там за звёздами, а что там за звёздами-звёздами, а если там вселенные бесконечные, то есть куда они все-таки упираются…
- И мне кажется, это такое не случайное детство, которое, правда, открывает миру большого художника. Я не думаю, что папа сильно активно считал себя большим художником, но точно был исследователем…
- мы собирали выставку и как будто бы собирали с Папкой. И как будто бы он здесь. Правда, дышал. И мысль была, такая идея была, которая родилась у Вовы, попробовать сделать, ну не просто повесить картины, а попробовать воссоздать, правда, ту среду, в которой мы жили. Мы вчера вот в 11 заканчивали развес, приехали домой и пришли к мысли, что, наверное, «Подлушка» была такой, постоянно действующей выставкой, только это была не выставка, а наша живая жизнь, в которой мы жили, и вот примерно так всё и было…
- Картины Гурьяна очень хорошо в мастерской смотрелись. Понятное дело, выставки, они разные были, всё было замечательно, и все старались эти выставки делать, но вот в мастерской – это всегда было какое-то чудо. Потому что стоит работа, и вдруг вот ты видишь, что каждое пятно начинает оно как-то работать, оно начинает светиться, оно начинает жить, и в этих пятнах возникает эта жизнь. Вот я не знаю, почему так происходило это в мастерской, но это так было…
- Откуда все это появляется? Я всегда хотела, я говорила всегда, можно я залезу в твои глаза и посмотрю, как ты смотришь? Как это рождается? Это же вот человек жил вот на этой Щепкине, в многодетной семье. Ну, об искусстве, наверное, уж не сильно много там общались, правда. Ну и вдруг вот отношение к его реальности, к созиданию. Он же смотрел на этот мир и жил в этом мире, который он и созидал. Через картины, конечно. Даже через свою жизнь, через свою мастерскую, с теми людьми, с которыми он вообще общался, возможно, всех созидал…
- …мне кажется, он точно подметил наше время, в каком-то смысле, и выразил его в своих произведениях. Наше время, оно не стационарно. Мы очень хотим, чтобы все было как задумано, и все это было в четких границах. Наше время другое, особенно в последнее время. Все меняется ежедневно, а может иногда ежечасно. И вот в его картинах, особенно в последнее время, вот эта абстрактность какая-то, текучесть. движение этой жизни, оно стало проявляться. В последнее время много абстракции появилось, но это не абстракция, он никогда не был абстракционистом. Это его жизнь, вернее, как это понимал он эту жизнь. Он это выражал вот за счёт этого цвета и текучести этого цвета. Так что это надо всё ещё обдумать и, может быть, это всё ещё впереди. И мы должны к этому образу жизни сейчас уже не то, что привыкать, а мы жить должны уже. Не думать, что вот завтра будет более стабильно, чем сейчас. Не будет этого уже, к сожалению...
- …выставка, она замечательная, потому что она дает много нам подумать об этом и увидеть Гурьянова во всех разнообразиях. В разнообразиях, когда человек искал, искал и никогда ни одного дня не отдавал на просто вот проживание, как оно есть. Каждый раз что-то новое. Если приходишь, он говорит: «Я все подумал, я все уже знаю». Другой день приходишь, а он говорит, уже все, я другое знаю. И так бесконечно…
- Жалко, конечно, что теперь его нет с нами. Вот действительно, трудно ли вот человека такого потерять? А знаете, он нас, наверное, всех приучил, что его не будет рядом. Потому что научил он этой образности какой-то. И общаемся с ним, но только... Ну вот только не так, как раньше, не за столом, не за чаем, а по-другому.
- …сказал, так Ирка, садись, давай Ирка, садись. И было много всяких ругательств. И как-то, мне кажется, это такой способ папы был, в том числе взаимодействия с миром…
- …потому что в какой-то степени он, наверное, всегда был подростком, который готов бросать вызов себе, миру, решаться на что-то, и снова рождаться…
- …каждый заходя сюда, мне кажется, сразу ощущает вот эту вот бешеную энергетику. Скажем так, огромную заряженность, какое-то море творчества, которое в нем всегда жило и проявлялось в самых разных ипостасях, которое буквально захватывало всех людей, которые с ним общались. Которые приходили, потом не могли уйти и приходили снова, потому что они обретали некую, не знаю, нельзя сказать путеводную звезду, но в то же время какой-то вектор вдруг появлялся у каждого, потому что с каждым он общался как вот с единственным человеком, который в данный момент для него существует…
- …он входил как бы в этого человека и говорил ему именно то, что ему было нужно в данный момент. То есть вот это некое такое творчество человековедения, я бы назвала это так…
- Он мог разговаривать с тобой, но в то же время он всё время что-то рисовал, и эти рисунки были удивительными. Они входили в канву общей беседы и оставались как некое зримое свидетельство того, куда пошла эта мысль и так далее. И я, например, и многие из тех, кто здесь есть, если удавалось присутствовать при творческом процессе написания картин, это могло быть буквально, я не знаю, шесть работ сразу. То есть вот одна, вторая, третья. И вот он пишет и пишет, и ты при этом присутствуешь, ты соприкасаешься с этим, как с неким таинством, которое, я не знаю, там сверху откуда-то нисходит. И ты, в общем, соучастник этого. Хотя ты сам не рисуешь, но ты все-таки в какой-то степени…
- …из таких глобальных правил, в которые он играл, это было правило безжалостной к себе жизни, когда жить тотально полно, творить тотально полно. Вот сколько я могу...
Цитаты из выступлений приведены. Приведем еще одну.
Это то. что Гурьянов Владимир Степанович сказал сам про себя и про свое творчестве:
«О себе.
Я родился в городе Казани в 1956 году, в ноябре месяце, 28-го числа, ровно в полночь. Мой отец - Степан Алексеевич - привил мне способность думать руками и не пасовать перед материальной действительностью. Мама – Надежда Ивановна - научила любить жизнь и переживать её сердцем. И вся наша большая семья дала мне первые уроки жизни в обществе и общении. Вот что наряду со средой собственного дома и живописного сада, в уединённости с природой, находило выход внутренним, субъективным мечтаниям и устремлениям.
А далее все по трафарету: школа десятилетка, служба в армии 2 года, 3 года службы в армии по подписке, и, наконец, - как высшее образование - 20 лет, вместившие в себя множество дизайнерской, оформительской и чисто художественной работы.
И вот по прошествии 48 лет я начинаю уяснять для себя что-то в этом мире. В частности, с удивлением обнаруживаю у себя завидное постоянство к просвещению, знанию, пропущенному через сердце. А также устремленность к любви в радости и счастье. Посредством живописи это проявляется как сверкающие россыпи гармонии цвета и света.
Владимир Гурьянов, апрель 2004 года.»
Далее смотрим работы автора, который стремился к любви в радости и счастье.