В преддверии нового романа Карины Шаинян, вот вот выходящим в издательстве Редакция Елены Шубиной - "Саспыга", решила рассказать о недавно мной прочитанном романе автора - "С ключом на шее".
Нелинейный сюжет романа включает в себя и романа-взросление , и литературу травмы , и пирключенческий триллер , и психологическую драму , и не побоюсь , городское фантазии с щепоткой (щедрой такой) хоррора . За счёт этого нелинейный сюжета в романе много главных или основных героев , потому что разные сюжетные линии рассказывают то о трех друзьях - Яне , Оле , Филе , то о Янином отце и дядя Юре.
Начну с линии о трех друзьях.
Яна, Оля и Филя путем случайных наблюдений, понимают, что друг Яниного папы - дядь Юра - маньяк-убийца, который вскрывает детей, но им сложно в это поверить и они пытаются найти доказательства, однако в силу возраста, в силу отсутствия необходимого опыта и примеров, которые они видят изо дня в день, внимая миру взрослых, они бояться сказать хоть кому-то о своих догадках и носят этот страх в себе по-отдельности и вместе.
Яна Нигдеева - девочка-пацанка, рано потерявшая мать, проживающая с отцом, тёть Светой и их дочкой Лизой, терпит буллинг в школе и дома от семьи, классический нелюбимый ребенок. Ольга - высокая блондинка, воспитываемая матерью-одиночкой, лучшая подруга Яны, вырастет она в психически неуравновешенную заложницу собственных страхов и повторит программу матери-одиночки. Филипп (Филя) - друг Яны и Ольги, добрый мальчик со сломанной психикой, мальчик, который жил в семье властных женщин - мамы и бабушки, отец Фили - большой ученый, который тоже "сломался", попал в тюрьму, непонятно, как и за что, до сих пор. Филю к воспоминаниям об отце, в том числе в комнату отца - не пускали. Этих трёх персонажей мы видим не только в ипостаси подросткового и детского возраста, но и в превратившихся из этих детей взрослых. И у Яны, и у Ольги, и у Фили - искаженные 'неправильные' семьи, и прежде всего семьи являются главным характеризующим звеном каждого персонажа. Для автора роль семьи - одна из самых важных периодов взросления, понимания мира, что роману добавляет психологической точности. Эти дети, сталкиваясь со злом, видят его сквозь пелену "неправильности и искажения" и зло воспринимают как защиту и как то, чему они должны помочь и даже служить в какой-то мере. И конечно, что можно ждать от подавленного женщинами мальчика, лишнего ребёнка Яны, боящейся мужчин маменькиной дочки Ольги.
В пространстве романа дети и взрослые сталкиваются со злом в двух мирах - в мире осязаемом - с неуловимым маньяком, убивающим детей, и в мире ментальном - с голодным мальчиком, пожирающим души. А ещё зло - это воспитание детей в этом романе. Эти родители, можно сказать, искалечили жизни своим детям. Отец и мачеха Яны - люди, которым вообще не стоило иметь детей (совместно уж точно), но отец Яны - это тот тип мужиков, которым дороже их друзья, отец Яны гораздо проще готов признать в лице дочери убийцу (что просто смешно), нежели в своём друге (дядь Юра, который и правда кажется ему странным). Мать Ольги - несчастная женщина, которая вечно работает и заводит заведомо неудачные романы (в том числе с женатым дядь Юрой). Дядь Юра со своей женой кажется довели до голодной смерти их первого ребенка. Возможно, это как раз и стало триггером для Юрия и у него поехала крыша. Мать и бабка Филиппа - не плохие женщины, но они властные и авторитарные особы, которые устанавливают свои правила, порой они словно тюремные надзиратели, а порой курицы-наседки, поэтому совершенно не воспитали в мальчике стержень, а своими истериками и не здоровым авторитетом не смогли понять ребёнка и защитить и наставить там, где он действительно нуждался в помощи. Мама Фили - крупнейший журналист региона, а бабка - бывшая директор школы.
Аллегория "Голодного мальчика" - сильный художественный приём в этом романе, он олицетворяет в себе и образ убитого во взрослом ребенке, и физически убитого голодом ребёнка дядь Юры, и природную галлюцинацию в топях. Как голодный мальчик появляется на озере Коги для меня до сих пор остаётся загадкой, как и многое другое в романе. Впервые мы встречаем его в отражениях зеркал уже взрослых Яны, Фили и Ольги. Голодный мальчик - как навязчивое воспоминание о пережитом зле, при этом не отпускающем и не дающим никаких знаков того, как его прогнать. И уже тут сразу на нас сваливает приём ненадежного рассказчика . Вроде бы Голодный Мальчик - это мистическая сущность, но, в то же время, он может оказаться последствием детской травмы и являться психически неуравновешенной Ольге (она сидит на антидепрессантах причём уже не прописанных), психически не здоровом Фили (судя по всему страдающем шизофренией) и Яне, которая не может никак отпустить прошлое (тоже ловит какие-то флэшбеки). Кто вообще такой Голодный Мальчик? Прямого ответа нет. Это то ли ёкай, то ли умерший от голода сын дядь Юры, то ли случайно убитый на охоте папой Яны и дядь Юрой и превратившийся в екая мальчик, то ли некая сущность озера Коги, то ли галлюцинация, которая является людям от токсичных испарений продуктов гниения..... Версий, как видите, масса.... И от этого ещё страшнее.
Ещё одна мистическая аллегория - нити. Дети вычитывают из этнографической работы узелковый язык - так передавали послания через пряжу - и придумали свой наподобие этого языка. Теперь они общаются на нем, как телеграммами. Эта аллегория отсылает к нитям жизни, нитям судьбы, нитям, связывающим прошлое и будущее, это очень мифологический приём объединения времени - жизней героев и настолько же гениальная отсылка к "распутыванию" загадок прошлого. Герои завязли в этих нитях , как в паутине, и, чтобы вить новую, надо покончить с этой.
Пространство географическое насколько я поняла - это один из островов Сахалинской области, что-то на границе с Японией, потому что при объяснения мистического используется упоминание Японской мифологии - ёкаев, их-то и ищет маньяк дядь Юра в убитых им детях. Пространство времени перетекающее - от 1980-х до 2010-х, мы наблюдаем за целым поколением искалеченных временем детей, ставших взрослыми. Но главная идея этого романа все же в том, что травму можно победить, не убегая от нее, а идя с ней в схватку глаза в глаза.
До самой развязки клубка детских воспоминаний мы не знаем, кто или что именно в романе - зло. Им пропитаны улицы, природа нашептывает о нем, тревожные новости об убийствах, подозреваемые в преступлениях дети и взрослые, или даже мистические сущности, но прямо оно никогда не говорится и это порождает хтоническое настроение романа, от происходящего невозможно оторваться. Это действительно кинговский приём и мне кажется Карина Шаинян первая, кто смог так точно его передать, словно станцевать фирменную лунную походку Майкла Джексона. И передав вот эту фишку нашла свой стиль фантастического повествования.
И ВОТ ВОТ ВЫХОДИТ СЛЕДУЮЩИЙ РОМАН!