– Ты вообще серьёзно? – Антон, мой сосед сверху, стоял на пороге и смотрел на меня так, будто имел полное право диктовать условия. – Мы же с тобой уже обсуждали, что ты будешь скидываться на ремонт!
– Обсуждали? – я вскинул бровь и переглянулся с его женой, Ириной, которая тяжело вздохнула и закатила глаза. – Мне казалось, что я сразу сказал «нет» на вашу идею. Не понимаю, почему мы снова это обсуждаем.
– Потому что дом у нас общий, – Ирина поправила воротник своей блузки. – И если мы меняем всё – и электропроводку, и трубы, и стены утепляем, – то это автоматически затрагивает всех жильцов. Ты тоже пользуешься благами цивилизации, разве нет?
– Вот только свой «дизайнерский» ремонт не надо выдавать за «блага цивилизации». – Я устало выдохнул, почувствовав, как в висках начинает стучать. – С какой стати я должен платить за ваши элитные материалы? Тем более я видел, что вы там приписали замену проводки под сауну. Мне зачем сауна на пятом этаже?
Антон резко сжал кулаки, в лице у него заиграли злые тени:
– Ты бы на моём месте тоже хотел, чтобы все разделили расходы. Мы же не себе только делаем! Мы хотим улучшить жизнь в подъезде.
– Конечно, – я саркастически хмыкнул, – после того как вы соберёте деньги, в вашей квартире станет «так хорошо», что весь подъезд обязательно почувствует этот благой свет.
– Не строй из себя умника, – голос Ирины прозвучал холодно, как осенний ветер. – Если ты откажешься, мы добьёмся официальной проверки твоих коммуникаций. Не удивляйся, когда тебе выпишут штраф за какую-нибудь старую трубу.
«Отлично», – промелькнуло у меня в голове. Они угрожают, не стесняясь. И судя по тому, как уверенно они себя ведут, часть соседей, видимо, уже скинулась под нажимом. Иначе бы Антон и Ирина не были такими самоуверенными.
Я сглотнул ком в горле, стараясь показать, что не так-то просто меня запугать:
– Проверка? Да пожалуйста. Но только я тоже могу позвонить в управляющую компанию и поинтересоваться, законны ли ваши самовольные работы. Вы сами-то документацию оформили?
– У нас всё под контролем, – отмахнулся Антон. – А вот у тебя этого контроля нет. Считай, мы тебя предупредили. Сколько можно упрямиться? Уже весь дом вносит деньги, одного тебя ждут!
Он говорил так, будто я – отпетый хулиган, которого пришли отчитывать за плохое поведение. Мне хотелось огрызнуться, но я понимал, что сейчас они только раззадорятся. Внутри росла ярость от несправедливости: меня ставили в положение, где я выгляжу «жлобом», который не хочет участвовать в каком-то «общем деле», хотя очевидно, что большая часть средств идёт в их личные кошельки.
– Мне нужно подумать, – соврал я, потому что не хотел устраивать скандал прямо в дверях. – Давайте обсудим это позже.
– Надеюсь, ты одумаешься, – Ирина смерила меня взглядом, полным презрения, и повернулась на каблуках. – Мы не намерены ждать вечно.
Они ушли, а я захлопнул дверь и почувствовал, как у меня дрожат руки. «До чего же нагло», – подумал я. «Нельзя это так оставлять».
На следующее утро я столкнулся с соседкой, тётей Любой, у лифта. Она нахмурилась, увидев меня:
– Слышала, ты не хочешь на ремонт скидываться? – её голос звучал с укоризной. – Антон говорит, у нас все согласны, а ты один против.
– А вы точно согласны? – я посмотрел ей прямо в глаза. – Он вам что рассказывал?
– Что дом старый, трубы текут, провода искрят, что это всё нужно срочно менять. И что ты вечно против того, чтобы подъезд выглядел прилично.
– Трубы текут у него под ванной с гидромассажем, – я не удержался от сарказма. – А провода нужны, чтобы поддерживать сауну. Неужели вы хотите платить за ремонт, который только в его квартире происходит?
Тётя Люба ошарашенно моргнула:
– Ну… я думала, раз человек говорит, значит, всё проверено. Он же показывал бумаги какие-то.
– Может, и показывал, – кивнул я, – только боюсь, там больше «дизайнерских» строк, чем реальных общедомовых работ. Послушайте, не кидайтесь деньгами, пока сами всё не перепроверите.
Она растерянно пожала плечами, и я понял, что Антон и Ирина ловко играют на доверчивости людей. Большинство жильцов – пожилые или занятые, им проще отдать пару тысяч, чем копаться в документах и вступать в конфликт.
Я чувствовал, что остаюсь в меньшинстве, но отступать было нельзя. Подобная наглость возмущала меня до глубины души.
Когда через день Антон снова нагрянул ко мне, он уже был не один: с ним пришли ещё двое соседей – мужики с третьего этажа. Видимо, он решил надавить морально.
– Да, мы тут решили все вместе спросить тебя: ты когда уже внесёшь деньги? – начал Антон с порога. – Или мы вызываем замерщиков и начинаем проверку твоих труб?
Один из мужиков – широкоплечий, с обветренным лицом – кивнул:
– Да, лучше сразу нам сказать, если у тебя есть проблемы. Антон говорит, твои батареи в ужасном состоянии, могут лопнуть в любой момент.
– Серьёзно? – я прищурился. – А вы их видели?
– Нет, но…
– Ну так и не надо вестись на пустые слова, – я перебил его. – Антон обманывает, что это ремонт для всего дома. На самом деле он утепляет свою квартиру, ставит там дорогие трубы и ещё хочет сауну в ванной. Вы точно собираетесь в этом участвовать?
Второй сосед недоверчиво посмотрел на Антона:
– Эм… а что за сауна?
– Да нет никакой сауны, – Антон сердито выругался. – Всё это враньё. Меняем стояки, проводку усиливаем. Ну, может быть, чуть-чуть дополнительной отделки, но это выгодно всем. Цены же оптом ниже!
Я почувствовал, что качнул их уверенность. Надо было добивать:
– Покажите смету. С подробной разбивкой. И официальные документы, согласованные с управляющей компанией. Где они?
– Бюрократия сейчас долго оформляется, – раздражённо процедил Антон. – Мы в процессе. Но собрали уже большую часть денег. Пойми, чем раньше сдадут все, тем быстрее начнётся работа.
– И тем быстрее у тебя появится уютная личная спа-зона, – я криво улыбнулся. – Впрочем, удачи. Я пока платить не собираюсь.
Мужики переглянулись между собой: в их глазах читалось сомнение. Один нерешительно пожал плечами:
– Антон, может, всё-таки бумажки людям покажешь? А то как-то не по себе…
– Да что вы все прицепились? – Антон взорвался. – Я сказал, что всё в порядке, значит, всё в порядке. Не устраивает – пусть сам тогда разбирается со своей старой проводкой!
– Хорошо, я разберусь. – Я глядел ему прямо в глаза. – Но и вы готовьтесь, потому что я буду писать заявление, если увижу незаконную перепланировку общедомовых сетей. Так что предлагаю завязывать с этими угрозами.
Антон только махнул рукой, пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре:
– Ещё пожалеешь, – выплюнул он, после чего развернулся и хлопнул дверью.
Остаток недели прошёл в атмосфере растущей враждебности. Я постоянно слышал шёпот соседей, когда выходил из квартиры. Люди либо смотрели на меня с осуждением, либо из жалости отводили глаза, мол, «Попал ты, парень, под прицел Антона». А Антон продолжал бурно обсуждать в домовом чате, что я мешаю «развитию дома», что из-за меня у всех будет «протекать крыша» и прочую чушь. Некоторые верили ему, думая, что он радеет за общее благо.
Я начинал чувствовать себя загнанным в угол. В голове крутились сомнения: «А вдруг они как-то действительно смогут прицепиться к моей квартире? Может, где-то труба и правда старая, и если прорвёт, я окажусь крайним…» Но уступать, влезать в долги ради чужих излишеств – это было выше моих сил.
«Надо что-то предпринять», – решил я, и первым делом пошёл к председателю ТСЖ. Оказалось, он тоже слышал про «грандиозный ремонт», но Антон не показывал ему никаких согласований с управляющей компанией. При этом какие-то деньги уже собраны, и люди уверены, что это всё «по закону». Председатель только развёл руками:
– Я не могу что-то делать, пока никто официально не жалуется. Но то, что они собирают наличку и не дают отчётности, мне уже не нравится.
Вечером того же дня я позвонил в управляющую компанию, пересказал ситуацию. Там ответили, что никаких документов на модернизацию общедомовых коммуникаций по нашему адресу не поступало. «Значит, всё это фикция. Они просто пользуются доверчивостью жильцов, – сжал зубы я. – Или хотят оформить бумаги постфактум, прикрываясь чужими деньгами».
– Что, ещё не сдался? – Антон вновь привалил к моей двери в конце недели, и на этот раз Ирина держала в руках какую-то папку. – У нас тут финальные расчёты. Решили дать тебе шанс внести взнос поменьше, поскольку все остальные уже платят. Не скажи потом, что мы не шли тебе навстречу.
Я взял листы, пролистал. Там были указаны различные статьи расходов – «замена труб», «изоляция», «проводка», «отделка». Но всё было настолько странно написано, никакой официальной печати, никаких подписей специалистов. Я покачал головой:
– Вижу только слова. Где указано, кто проводит работы? Где договор с этой бригадой?
– Договор будет после того, как соберём нужную сумму, – Ирина нахмурилась. – Это же элементарно. Сначала аванс.
– Логично, – я фыркнул. – Но не для меня. Вы же понимаете, что действуете незаконно? Сами меняете общие сети, хотя это прерогатива управляющей компании или, на крайний случай, согласованного подрядчика, одобренного на общем собрании. Вы даже не вынесли этот вопрос на официальное голосование.
– Слушай, – Антон повысил голос, – дай ты нам спокойно довести дело до конца, а? Мы уже собрали основную сумму, осталось немного – и начнём работы. Ты зачем воду мутить?
– Воду мутите вы, – я бросил в ответ. – Ваша «работа» – это обман людей. Вам вообще не дадут разрешения, если проверка увидит, что у вас в планах сауна, расширенная лоджия и всякие дизайнерские штуки за счёт общедомовых денег.
Ирина не выдержала:
– Да какая тебе разница? Хотим сделать красивый ремонт – сделаем! И люди тоже выиграют, если все коммуникации будут обновлены!
– Только не говорите, что в смете есть отдельная строка «сауна ради выгоды жильцов», – я не удержался от едкого комментария. – Думаю, я уже знаю, что буду делать дальше.
– И что же? – Антон скрестил руки, пытаясь выглядеть угрожающе.
– Пойду к председателю, покажу эти «расчёты», а заодно свяжусь с инспекцией по жилищному надзору. Думаю, им будет интересно узнать, как вы самовольно распоряжаетесь общедомовым имуществом.
– Сволочь, – выдохнул Антон, и я заметил, как Ирина дёрнулась от злости.
– Сами напросились, – я пожал плечами. – Не надо было давить и обманывать.
– Ты ещё пожалеешь, – выпалила Ирина, сжав папку в руках так сильно, что бумажные края помялись. – Мы устроим тебе сладкую жизнь в этом доме!
– Уверен, – сказал я, скрывая, как внутри у меня всё дрожит от адреналина. – Только будьте готовы к ответным действиям. Идите уже, и помните: больше не пытайтесь вымогать у меня деньги.
Весь следующий день я собирал документы и написал официальное обращение в ТСЖ. Председатель вызвал Антона и Ирину на общее собрание, чтобы они показали смету и объяснили, на каком основании собирают наличку. Возможно, если бы они не бесили жильцов своей наглостью, всё могло пройти тише. Но люди уже начали задавать вопросы, и недовольство росло.
Пришёл я на собрание, сидел в углу, пока Антон и Ирина пытались втирать собравшимся, что «всё ради блага дома». Председатель попросил предъявить официальный проект – те вспотели, начали мяться, что «проект на согласовании». Кто-то из соседей, уже отдавший деньги, стал интересоваться: «Почему в квитанции написано “шумоизоляция” и “плитка”? Как это относится к общедомовому ремонту?» Антон лишь скалился, мол, «Это необходимые улучшения для несущих стен».
– Для чьих стен? – раздался вдруг мой голос. – Ваших личных, да?
Тут жильцы завелись, один мужчина размахивал бумажкой:
– У меня в чеке указана сумма «за укрепление конструкции», но там написано: «соответствие под систему джакузи»! Как это к моему этажу относится?
У Ирины дрогнули губы:
– Ну… в новых системах всё взаимосвязано…
– Ничего там не взаимосвязано, – вмешалась пожилая женщина с пятого этажа, – нас просто обвели вокруг пальца!
Гул голосов становился громче. Многие наконец осознали, что их жестоко обманули, и требовали объяснений. Антон швырнул папку на стол:
– Да ладно вам, перестаньте, – процедил он, пытаясь сохранить лицо. – Мы действительно хотели укрепить часть коммуникаций. А раз уж мы хотели ставить плитку, ну что такого, общие стены же?!
– Верните деньги, – громко сказал один из мужчин, которому Антон обещал «суперсовременную проводку». – Я больше не хочу участвовать в вашем «элитном» ремонте.
– И мы тоже! – подхватила тётя Люба. – Да чтоб я ещё раз вам поверила…
Председатель поднял руки, требуя тишины, потом повернулся к Антону и Ирине:
– Раз никаких согласованных документов нет, а деньги собраны – это очень плохо пахнет. Люди требуют вернуть взносы. Ваши «дизайнерские» работы оплачивайте сами.
Антон прикусил губу, Ирина покраснела. Они стояли под перекрёстным огнём десятков недовольных взглядов. Я видел, как их уверенность быстро тает.
– Ну хорошо, хорошо! – выкрикнул Антон. – Вернём, вернём! Но мы же не враги вам! Мы хотели как лучше!
– Нет, – холодно сказала одна из соседок, – вы хотели, как лучше для себя.
Глядя на это, я испытал невероятное чувство удовлетворения. Буквально ещё недавно эти двое хотели выставить меня жадиной, а теперь вся их ложь лопнула, как мыльный пузырь.
Перед уходом я подошёл к Антону и тихо сказал:
– Надеюсь, усвоили урок? Не надо играть с законом и совестью. И не надо угрожать людям, если не хотите нарваться на больший скандал.
Он молча смотрел, как я выхожу. Ирина стояла рядом, её руки дрожали от злости или от страха – возможно, и от того, и от другого.
В итоге Антон и Ирина были вынуждены вернуть всем деньги, а свой ремонт продолжить уже своими силами. Им пришлось согласовать что-то официально, получить разрешения – конечно, без роскошных «общих» работ. Уверен, они понесли немалые траты и нервы, пока разбирались с документами и объяснялись с людьми, которых обидели и обманули.
Я же почувствовал, как напряжение спало, и в подъезде больше не шушукались за моей спиной. Некоторые соседи благодарили меня за то, что я не побоялся раскрыть аферу, – ведь без этого все бы «бараном» пошли и заплатили за чужие фантазии.
Но самое главное, что я уяснил из этой истории, – нельзя молчать, если чувствуешь несправедливость. Иногда кажется, будто ты один против толпы, но на деле антагонист зачастую строит свою мощь на страхе и незнании закона. Стоит только вскрыть их лживые аргументы – и всё сыплется, словно карточный домик.
Я знал, что Антон и Ирина вряд ли забудут это поражение. Но ещё я знал, что если они снова попытаются провернуть что-то подобное, я буду тут, рядом, чтобы поставить их на место. И, судя по реакции остального подъезда, теперь и другие поддержат меня.
Они сами посеяли бурю, а пожали позор и финансовые потери.