Кто-то поторопился внести его в списки погибших при освобождении заложников: трое из «Альфы» и семеро из «Вымпела». Десять опознанных – и он, одиннадцатый, полковник Вячеслав Алексеевич Бочаров.
Когда читал о нём, о его судьбе, о том, что он пережил, признаюсь, постоянно с тоской ждал: вот сейчас что-то случится, появится какой-то чиновник, который скажет: «А я вас туда не посылал!»
Или доктор равнодушно глянет уставшими от всего этого солдатского рваного обмундирования и искромсанных тел глазами, отвернётся и произнесёт: «Это не лечится, я не Господь Бог!»
Или жена в ужасе увидит это изорванное пулями лицо, в котором не осталось ничего от того дорогого облика, что было так близко и любимо, и отшатнётся, испугается, исчезнет...
И ничего этого не было! Рядом с полковником Вячеславом Бочаровым были надёжные товарищи, на руках вытащившие его, залитого кровью, бездыханного, из перечёркнутых пулями коридоров, были наши, российские врачи, отбиравшие его у смерти, складывавшие его буквально по кусочкам, была жена, своей любовью вытянувшая его из небытия...
Сентябрьская линейка в школе № 1 Беслана заканчивалась, когда раздались выстрелы – более тысячи человек: ученики, учителя, родители, родственники – оказались заложниками вооружённых террористов.
Окна школы заложили мебелью, людей загнали в спортзал, пригрозили взорвать всё здание.
Уже через несколько часов в Беслан прибыли отряды спецподразделений ФСБ группы «Альфа» и «Вымпел».
Начинать силовую операцию по освобождению было просто невозможно – потери прежде всего среди заложников были бы огромны.
Переговоры шли два дня, но неожиданно для всех в здании школы раздались выстрелы, затем взрывы.
Полковник под огнём из школы сумел пробиться в здание, достал огнём несколько боевиков, потом увидел пулемёт в столовой, бросился туда... пуля ударила его сзади за ухом и вышла под левым глазом.
В суматохе боя его бесчувственное и окровавленное тело кулем вытолкнули из окна на руки спецназовцев.
Раны были страшные.
Полковник вспоминал потом:
– У меня была контузия обоих глаз. Я не видел ничего. У меня вырвало верхнюю челюсть и оторвало нёбо. Вот в таком состоянии, беспомощном и практически бессознательном, я понял, что рядом кто-то есть. И показал рукой, что могу написать. Подсунули листок, я написал три слова «ЦСН ФСБ Бочаров». рассказывает Вячеслав Алексеевич.
Хирурги действительно сотворили чудо: Вячеславу Алексеевичу собирали по крохам лицо, восстанавливали челюсть, конструировали нёбо, потом из реанимации его перевели в общую палату – он через день начал упражнения! Приседал, вращал торс, а потом начал отжимания!
На удивлённый вопрос врача: «Что ты делаешь?» – он ответил: «Восстанавливаюсь».
Потом настал день, когда ему сказали: учись говорить. «А как учиться, – вспоминает Вячеслав Алексеевич, – как звуки произносятся, даже представления не имею. Начал ходить. Тяжко было, потом обливаешься. Два шага сделаешь, сил нет. Но дня через три стал приседать, отжиматься».
Всё это время рядом с ним была жена. Когда в госпитале пришёл в себя, открыл глаза, первое кого увидел – её. Сидит у постели. Потеплело на сердце, появилась уверенность, раз она рядом, он все выдержит, выдюжит, поднимется.
Жена однажды спросила:
– Там, в Беслане, ты о нас думал?
Любящий полковник даже не представлял, как сложно выговорить:
– Нет, родная, не думал. Иначе меня бы там не было. А вот теперь лежу здесь и думаю только о вас.
А дальше был каторжный ежедневный труд, потому что полковник решил: он вернётся в строй! Работал над речью, трудился над телом, побеждал боль.
После ранения полковник Бочаров вернулся на службу и ещё шесть лет работал в ФСБ.
Герой России Вячеслав Алексеевич Бочаров награжден орденами Красной Звезды, «За военные заслуги», медалями ордена «За заслуги перед Отечеством» I и II степеней с мечами, медалью «За отвагу», афганским орденом Звезды III степени.
Бюст В.А. Бочарова установлен на Аллее Героев Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища.
Женат, имеет сына и дочь.
Вот такими людьми жива наша армия и Россия.