Когда 6 августа войска Украины вторглись в Курскую область, десятки наших призывников оказались в кризисной ситуации. Среди них был Сергей Ершов из Вологодчины. Молодой человек не только искал выхода, но и действовал как партизан, собирая важные сведения.
Сейчас Наталья Ершова говорит об этом, сохраняя почти спокойствие, хотя голос её немного дрогнул, когда она вспомнила о звонке сына. Она вернулась в тот сентябрьский день и представила своего Сережу: раненого, изможденного и голодного после долгих скитаний.
Сергея призвали на службу в родном Череповце в декабре 2023 года, направив его в мотострелковые войска. С апреля рядовой Ершов с позывным "Электрик" занимал позиции недалеко от села Нижний Клин в Курской области, но из-за секретности посылки отправлялись на другое имя.
Телефон его всегда выключен
Хотя позиции наших войск на курском приграничье подвергались атаке и раньше, когда враг начал наступление, матери призывников потерялись в догадках. Последний раз Сергей позвонил 7 августа, сообщив о прорыве, а затем связь прервалась. Чаты родителей разрывались от сообщений: кто-то уже перебросил сына, кто-то искал информацию. Военкоматы оставались безмолвными. Что делать?
Сперва Минобороны сообщало о 300 украинских военных, вторгшихся в Курщину, но 7 августа генерал Герасимов заявил уже о тысяче.
Герасимов поручил высшему командованию завершить операцию разгромом обороняющихся и выходом на государственную границу.
Этот оптимизм не оценил президент, что стало очевидно во время заседания Совбеза. Политолог Алексей Живов заметил, как изменилось выражение лица главы государства. Военблогер Юрий Подоляка прокомментировал: "Давно не видел президента таким злым".
В то время как Генштаб анализировал ситуацию, родители пропавших военнослужащих начали собственное расследование. Наталья вспомнила, как её сын отправлял ей фотографии с жареными карпами, пойманными в реке Снагость. С трудом она нашла военнослужащего, который проходил службу в тех местах — действительно, карпы были там, у села Нижний Клин.
Я начала обращаться в прокуратуру, Минобороны и военкомат, указывая на место, где находился мой сын во время вторжения. Реакции не последовало.
Позже Сергей рассказал, что находился в опорном пункте, когда начался обстрел. Он схватил чужую гимнастёрку и выбежал, не взяв с собой ни документов, ни телефона. В группу входило 11 человек — несколько призывников и рядовых. Один из молодых солдат, Ваня Горюнов, до сих пор не найден.
Со временем группа распалась. Сергее остался с товарищем Артёмом, позывной "Коряга", и одним из мобилизованных, прозванным "Тринадцатый". Сначала они втроем пробивались к своим, но решили не обращаться за помощью к местным, опасаясь предательства.
"Тринадцатый" вышел к своим спустя 70 дней, уже глубокой осенью, с раненой рукой и истощенный. Он длительное время лежал в hospital.
18 сентября парней обстреляли, Сергей получил тяжелое ранение ноги. 28 сентября они наткнулись на позиции ахматовцев. Военные удивились, увидев, как к ним хромает грязный худой парень с автоматом. Сергей вскоре рассказал маме, что нервы были так напряжены, что он уже не различал, свои это или враги. "Коряга" прятался в кустах и ждал…
Нога сильно болела, но Сергею повезло, что не оказалось обезболивающих, выдаваемых военным, так как у него была аллергия — это выяснили уже в госпитале. Она всегда говорила ему: "Серёжа, помни, у тебя киста в голове, не ударяйся головой, и у тебя аллергия на пенициллин".
Парни не оставили оружие и стремились быть полезными своим. По пути запоминали позиции противника. Лежа в укрытиях, отмечали проносящиеся мимо вражеские силы. Вскоре стало понятно, что противник закрепился в Курщине, и его придется выбивать с боем. Мама рассказывала, что у "Коряги" был простой мобильный телефон, на котором они как-то отмечали координаты, а потом об этом сообщили нашим.
Они питались ягодами и овощами с брошенных огородов, пили воду из ручьёв. Как-то раз они наткнулись на пустой опорный пункт, где нашли сухпайки.
При встрече с ахматовцами те сразу же дали им телефоны, чтобы позвонить домой. Наталья не могла поверить, что ей предлагают поговорить с сыном.
О данных о пропавших солдатах шли слухи, и мошенники требовали деньги за информацию о них. Однажды мужчина спросил, разыскиваю ли я сына. Я попросила его сказать кодовое слово — домашнее прозвище Серёжи. Он назвал его (мама просила не указывать — ред.). Земля у меня ушла из-под ног. Я попросила его ответить на вопрос: какая машина у нас. Он ответил, и я расплакалась: это мой сын! 50 дней ужаса и незнания…