Каждый раз, когда я набираю мозаичные картины, приходит ко мне одна идея. За последние годы идея заметно похорошела, и теперь, парадоксальным образом, обладает одновременно и весомостью, и стройностью. Проще говоря, заслуживает обнародования.
НЕМНОГО ПРЕДЫСТОРИИ
Составляя сюжеты картин из осколков керамики, я испытала однажды очень знакомое ощущение: изумление от иллюзорности видимого, — как при чувственном взаимодействии с нашим миром, его удивительным мозаичным единством разрозненных составляющих.
О ПРОЦЕССЕ НАБОРА КАРТИНЫ
Что значит картина набирается? — значит тессера кладется к тессере и выводит свою скромную линию в задуманном силуэте большего. Но стоит этой маленькой линии отклониться от своего направления, намеченные черты целого изображения распадаются.
В этот момент мозаичисту следует чуть отойти от полотна. И даже прищуриться. Тогда образ целого «возвращается». А с ним и понимание неверного движения линии.
Бывает и так, что уставшая от монотонной работы, вдруг перестаешь «собирать» вниманием из множества тессер единую картину. Бессмысленные фрагменты керамики утрачивают композиционное благозвучие.
В такой момент также следует отойти от своей картины. Подальше, прямо до столика с чаем или даже дивана с подушкой..
Эта психологическая особенность работы мозаичиста похожа на увлекательное ментальное упражнение, знакомое каждому: когда мысленно ищешь причинно-следственные связи между парой странных событий. Находишь, радуешься собственной сообразительности, а после, нередко, выясняешь, что версия связи ошибочна. И недавно идеальное объяснение в миг рассыпается буквально на глазах. Я не про клиповое мышление исследователя, а про калейдоскопичную суть окружающей гармонии.
Мерцающую согласованность целого и его частей, можно встретить и случайно. Например, в дружеской беседе: сближающая двоих людей тема, может моментально рассыпаться в бессмысленный узор. Не всегда симпатичный, кстати. Просто потому, что столкнулись две «разноцветные» мысли, и на какое-то время «разбежались» по собственным более узким дорожкам, как линии из тессер. А хочется уследить за обеими одновременно. Так возникают неловкие паузы. Потому что теряется общий смысл происходящего. Но, если чуть отстраниться от ситуации, можно снова увидеть мозаичное единство по-прежнему разных мнений.
К слову сказать, если присмотреться, — тождество тессер в мозаичной картине, — грубый оптический обман. В ручной работе никогда нет безупречно одинаковых элементов.
КАК ЭТО РАБОТАЕТ
По рзеузльаттам илссоевадний одонго анлигсйокго унвиертисета, не иеемт занчнеия, в каокм проякде рсапжоолены бкувы в солве. Галовне, чотбы преавя и пслонедяя бквуы блыи на мсете. осатьлыне бкувы мгоут селдовтаь в плоонм бсепордяке, все-рвано ткест чтаитсея без побрелм. Пичрионй эгото ялвятеся то, что мы не чиаетм кдаужю бкуву по отдльенотси, а все солво цлиеком.
Набирая большие изображения из маленьких деталей, я сознательно смещаю акценты в своем восприятии. В результате, приятная художественная практика дала мне ясное понимание о следующем: я могу принимать целое за то, чем оно не является, если исключить важную составляющую деталь, а могу и всего по нескольким деталям верно узнать целое. То есть целое не сводится к частям, из которых состоит.
А это значит, мозаичная картина не считывается зрителем, а мыслится.
МЕХАНИЗМЫ ВОСПРИЯТИЯ
На изображении выше, при небольшом усилии можно увидеть сразу два портрета: молодой девушки и старухи.
Гораздо позже публикации каррикатуры, уже в 1930 году американский психолог Эдвин Боринг представил это изображение другим психологам в статье под названием «Новая двусмысленная фигура» («A new ambiguous figure»), и с тех пор изображение стало появляться в учебниках и экспериментальных исследованиях.
Уже в XXI веке журнал Scientific Reports опубликовал исследрование, согласно которому, особенность восприятия рисунка кроется в возрасте смотрящего.
Изображение показали 393 людям: 242 мужчинам и 151 женщине. Их возраст составил от 18 до 68 лет. Добровольцев попросили определить возраст нарисованного человека. Люди младше тридцати чаще видели девушку, в то время как люди старше тридцати воспринимали нарисованную женщину в качестве «тещи».
СЕКРЕТЫ ПЕРЕКЛЮЧЕНИЯ ВНИМАНИЯ
Картина мира, как и мозаичная, представляется нам такой очевидной, но это иллюзия. Реалистичность «набранного» художественными штрихами сюжета — не материальное явление. Это некий итог наших интеллектуальных и чувственных переживаний. Итог всегда промежуточный.
Целостность картины мира, сродни мозаичному панно, — никогда не станет окончательным физическим фактом. Реальны только отдельные события, как мозаичные тессеры, но в составе целого, они бесконечно рождают новые смыслы в нашем восприятии.
Всё, что существует вовне, требует постоянной подстройки нашего внутреннего объектива. Возможно, это единственный способ скоординировать себя с миром, чтобы найти в нем правильное место для себя.
СПРАВЕДЛИВОСТИ РАДИ
Вот где сходство мозаичных картин с картиной мира заканчивается, так в главном: цементное полотно однажды становится законченным. И никакой тессере уже не найти себе новое место, не изменить форму или цвет. Только собственным восприятием мы можем обнаруживать новые трактовки однажды запечатленного сюжета.
Картина мира же действительно существует в непрерывном «наборе». Бесконечное её моделирование нами не останавливается ни на минуту. Люди ежедневно заново перетасовывают философские теории, моральные убеждения и даже исторические факты. Удивительным образом всё еще не разрушив загадочную связь между всеми частями.
Тысячи мозаичных картин сохраняются в пространстве, идентичные задумке автора, а человеческий мир — живет во времени, принадлежа каждому смелому, кто ежедневно набирает и перенабирает самого себя.
ЭПИЛОГ
Мозаика, подобно любому другому виду творчества, может быть включена в личный опыт как нечто большее. На мой взгляд, невозможно заниматься мозаикой только ради познания технологии. Алгоритм создания целой картины из фрагментов, станет мастеру по-настоящему полезен, если будет соотнесен с другими знаниями. О мире, о себе и своём пути.
Резец, орган, кисть! Счастлив, кто влеком
К ним чувственным, за грань их не ступая!
Есть хмель ему на празднике мирском!
Но пред тобой, как пред нагим мечом,
Мысль, острый луч! Бледнеет жизнь земная.
1840 г.
Евгений Баратынский