Оплот Кочиса. Горы Драгуна на юго-востоке Аризоны.
Кочис, без преувеличения, был самым сильным предводителем апачей-чирикауа на все времена и самой значительной фигурой в истории Юго-запада в 19 веке. Один из величайших лидеров среди американских индейцев, он безбоязненно выбирал разные пути в решении проблем, и в основном доминировал в отношениях между индейцами и белыми на пылающей границе. Он был вождем, жившим и процветавшим за счет войны, и умер мирным человеком после того, как сыграл основную роль в бурных событиях, происходивших на фронтире, в которых часто противоборствовал с мощью двух государств одновременно.
Кочис был сложным и интересным человеком, с проницательным умом, впечатляющим телосложением и необычными талантами. Среди его людей он слыл совершенным оратором, символом всесторонне развитой личности. Его природный ум, обостренный до предела и позволяющий ему не комплексовать в любых ситуациях, позволял ему общаться на равных как с губернаторами и генералами, так и с простыми людьми. Большинство белых, с которыми он встречался во время мира или перемирия, были впечатлены его спокойным достоинством, гибким интеллектом, а также его абсолютной властью над своими людьми. Он представлял собой своего рода феномен в культуре и традициях апачей.
На протяжении следующих ста лет после его смерти, информация о его жизни и его делах стала несколько искажённой и романтизированной, обросла легендами и мифами, мало похожими на его настоящую жизнь. Основные факты жизни Кочиса, часто предельно жёсткие по своей сути, не соответствуют современным принятым гуманитарным нормам, и мы не имеем права критиковать его, так как жил он в варварском, часто жестоком и беспощадном времени. Благодаря его пониманию установленных им же правил, согласно которым он вел себя, он представлял собой целостного и принципиального человека, во всех отношениях достойного для того, чтобы быть лидером народа воинов.
Возглавляемые Кочисом, чоконены-чирикауа на протяжении десяти лет (1861-1871) вели борьбу против англо-американского проникновения на Юго-запад. Эта борьба была настолько успешной, что к нему в его оплот в горах Драгуна пришлось посылать спецпредставителя из Вашингтона - уникальный случай. Ниже описание предшествующих этому событий.
Ни покоя, ни мира.
Кочис вступил в зиму 1871 года на юго-востоке Аризоны, находясь в ожидании информации о делах в резервации в Каньяда-Аламосе. Он решил возвратиться туда сразу, как только ситуация там разрешится в лучшую сторону. Он устал от войны. К сожалению, планы Кочиса потерпели неудачу, и он был втянут в очередные конфликты, когда американские солдаты гоняли его людей с места на место. На протяжении первых шести месяцев 1871 года он постоянно убеждался, что с гражданским населением и войсками просто невозможно избежать столкновений, и охарактеризовал этот период одной-единственной фразой: "Американцы не давали мне ни покоя, ни мира".
Агент Пайпер был так же суетлив в начале 1871 года, надеясь лишь на то, что в случае, если правительство откажется от своей опрометчивой идеи относительно форта Стэнтон, Кочис вернется (высказывалось предложении об удалении чоконенов Кочиса в резервацию мескалеро в форте Стэнтон, где чуть позже были собраны несколько групп восточных чирикауа-чихенне - А.К.). Тем не менее, желание Пайпера не могло само по себе уменьшить опасения вождя: рационы были нерегулярными и скудными, одежда и одеяла выдавались в небольших количествах, и вопрос об удалении в страну мескалеро оставался открытым. Еще более ухудшило ситуацию то, что Кочис оказался втянут в серию жестких столкновений, в которых была пролита кровь апачей. В общем, первые шесть месяцев 1871 года, видимо, сбили с толку и расстроили могущественного лидера.
Первые три недели после того, как Кочис расположился лагерем в горах Чирикауа, прошли без происшествий. Солдаты исследовали горы в конце декабря, но не обнаружили никаких признаков апачей. В середине января началась деятельность небольших партии налетчиков. Приблизительно в то же время группа из пятнадцати изыскателей покинула Ралстон, Нью-Мексико (возле современного Лордсбурга), в направлении гор Чирикауа, где, согласно захваченной апачской женщине, можно было найти золото. 23 января, примерно в тридцати милях южнее Апачи-Пасс (перевал Апачи), апачи атаковали их из засады и ранили двоих мужчин - Роберта Шелла и Хьюго О’Нила. Двое других бежали в форт Боуи и сообщили об инциденте капитану Бернарду, который послал на место нападения во главе тридцати солдат капитана Джеральда Рассела, упорного ирландца, продвинувшегося по службе из рядового состава. Бернард был убежден в следующем: «Эти индейцы, несомненно, принадлежат к племени Кочиса, потому что никто другой не заходит в этот район. Нужно присматривать за ними в огороженном и охраняемом месте, чтобы прекратить ограбления». Разведчик Рассела не нашел никаких следов, так как индейцы ушли дальше в горы, а некоторые отправились на север к реке Хила.
Небольшие партии чирикауа покидали свои зимние лагеря, чтобы добывать средства к существованию, и их целью, в первую очередь, был скот. Ближе к концу января несколько воинов лишили всех животных путников возле форта Боуи. Другие налетчики 5 февраля осмелились приблизиться к Силвер-Сити, где своровали четырнадцать мулов и лошадей. Уверенные в последующей погоне за ними, они устремились в западном направлении к Хиле, а затем постепенно отклонились на юго-запад в свои домашние места пребывания в горах Чирикауа. Если гражданские порой неотступно их преследовали, то солдаты должны были останавливаться у Хилы, или где-то там - примерно так рассуждали налетчики. Солдаты из Нью-Мексико редко вступали в Аризону, которая являлась частью другого военного округа, и апачи могли это знать.
Когда известие о налете достигло форта Байярд, капитан Уильям Келли, с четырнадцатью рядовыми роты С, 8-го кавалерийского полка, одним погонщиком вьючных животных, и Хуаном Арройо, способным разведчиком того же уровня, что и Мерехильдо Грихальва, вышли на поиски. Первым делом Келли отправился в Силвер-Сити, где к нему примкнули семь гражданских во главе с Джеймсом Баллардом, закоренелым охотником на индейцев. Они прошли по следу налетчиков до Хилы, откуда он резко отклонился на юг вдоль ручья Мангаса, а затем повернул к горам Ослика. Здесь, 8 февраля к Келли присоединилась партия из семи солдат, увеличивая, тем самым, численность его отряда до тридцати одного человека. Марш был продолжен, когда Арройо напал на след, который сначала отклонялся на юго-запад, затем тянулся через горы Пелонсильо, а затем поворачивал на запад в горы Чирикауа. 12 февраля войска проникли в восточную часть этих гор, "двигаясь по хорошо проторенной тропе". В час дня гражданские из отряда Балларда обнаружили индейский лагерь, по всей видимости, в нескольких милях юго-восточнее пика Чирикауа, приблизительно в тридцати милях юго-восточнее форта Боуи. На то, что индейцы не ждали поисковую партию из Силвер-Сити, указывает отсутствие часового - мера предосторожности, присущая лагерям Кочиса. Белые быстро изготовились, и сквозь ослепительную метель открыли уничтожающий огонь по ошеломленным апачам. Вскоре бой внезапно оборвался, так как индейцы бросили лагерь, оставив всё свое имущество. Белые одержали полную победу: четырнадцать мертвых апачей (тела были подсчитаны), предположительно двадцать раненых и один захвачен в плен. Затем американцы сожгли ранчерию, состоявшую из семнадцать крепких викиапов, и тяжело груженные лагерным имуществом направились домой. Среди конфискованной собственности оказались две с половиной тысячи фунтов говядины, мяса мулов, конины, ряса священника, одеяла, свинец, две винтовки, пять револьверов, а также американские документы военного назначения, датированные маем 1868 года, которые являлись немым свидетельством того, что эта группа совершила в то время нападение на перевале Апачи на дилижанс Южной Сухопутной Почтовой Компании США. Кроме того, было возвращено некоторое количество украденного из Силвер-Сити скота. На следующий день группа Келли вернулась в ранчерию и обнаружила, что индейцы разложили вывернутые наружу шкуры, пончо и другие предметы вокруг тела своего предводителя, и это навело на мысль, что Кочис находился среди мертвых. Действительно ли была атакована локальная группа чоконенов Кочиса, или, может, это была группа недни, зимующая в горах Чирикауа – доподлинно не выяснено. Можно с уверенностью предположить, что Джеронимо был включен в этот инцидент, так как итоги сражения Келли очень похожи на то, что он позже описал в своей автобиографии. Ни в одном из этих эпизодов сам Кочис участия не принимал.
Пока Келли занимался поисками индейцев, партия налетчиков чирикауа из группы Кочиса своровала шестнадцать лошадей из форта Байярд. 13 февраля командир этого поста выдал оружие и провиант тридцати гражданам, чтобы они смогли последовать за индейцами. Во главе этой толпы находился еще один закоренелый борец с апачами - Джон Баллард (чей брат Джим был с Келли). Его команда направилась по следу в северо-западном направлении и, обогнув горы Могольон, вступила в местность у реки Сан-Франциско. 24 февраля в соседних горах был обнаружен лагерь Кочиса. После того, как Баллард разделил свой отряд, он неожиданно столкнулся с воином, который побежал от них, чтобы поднять тревогу. Затем, согласно “Las Cruses Borderer”, "компаньон Балларда выстрелил первым, ранив индейца в бедро. Баллард выстрелил ему в грудь. Оседая на землю, апач вытащил из-за ремня пистолет и нацелился в грудь капитана. Увидев его движение, Баллард начал перезаряжать винтовку и сказал своему другу, чтобы тот быстрей стрелял, но было уже поздно. Пистолет воина и винтовка компаньона Балларда разрядились почти одновременно. Верхняя часть головы индейца разлетелась на кусочки, а Баллард медленно опустился на землю. Присев на траве, он разорвал свою рубашку, изучил рану, а потом откинулся назад и умер без единого стона. После этого другие граждане окружили ранчерию и обрушили на нее уничтожающий огонь. В результате четырнадцать апачей были убиты, включая Сальвадора, который в ноябре прошлого года покинул резервацию вместе с Кочисом".
Вскоре после этого инцидента, Пайпер получил индейское свидетельство, подтверждающее, что Баллард натолкнулся на Кочиса. В своем ежемесячном сообщении, 31 марта, агент написал следующее: «За последние несколько дней пришли десять или двенадцать новых индейцев. Они сказали, что принадлежат племени Кочиса. Они такие напуганные, что я решил их пока не трогать. Они участвовали в сражении с партией капитана Балларда. Трое индейцев, ушедшие отсюда в конце осени, были убиты в этом бою. И один из них сын (Сальвадор) старого вождя Мангаса Колорадоса».
Примечание (А.К.)
Редкое индейское свидетельство подтверждает то, насколько преувеличенными были отчеты американцев в отношении потерь индейцев (14 и 3 в этом случае).
Этой весной Кочис был втянут в другие схватки, вынуждающие его людей переходить с места на место. 17 марта небольшая группа апачей возвращалась в Аризону из набега в Чиуауа, Мексика, и увела двух мулов из форта Боуи. Рассел, одиннадцать солдат и двое проводников проследили индейцев до гор к северу от пика Стейна. 21 марта они обнаружили многочисленную ранчерию чоконенов, в которой находилось от тридцати до сорока воинов, и в короткой перестрелке, согласно сообщению, трое апачей были убиты. После этой стычки они вернулись в Боуи за подкреплениями. Через два дня неутомимый офицер вновь покинул форт во главе тридцати солдат и трех гражданских. Маршируя по ночам, они достигли каньона Педросито в горной цепи Пелонсильо, где наткнулись на заброшенную ранчерию, в которой нашли «женский длинный локон каштанового цвета, бережно завернутый в бумагу, перчатку джентльмена и небольшую книгу». Судя по направлению их следа, Рассел решил, что «это была группа индейцев, возвращавшаяся из старой Мексики, и, если это так, то, возможно, они были вовлечены в вероломную бойню мистера Чарльза Кирли и его жены 1-го марта». Рассел цепко продолжил поиски, и 28 марта догнал индейцев возле Дункана, Аризона. Разделив свой отряд на три группы, он легко разбил чирикауа, которые оставили солдатам лагерь и всю свою собственность. Вещи были разбросаны по земле в беспорядке. Расселл сообщил, что он убил пятнадцать апачей, и при этом сокрушался по поводу того, что мог бы убить больше, но «две трети моей команды составляло молодое пополнение, а большая часть бывалых солдат находилась с вьючным обозом, потому что для его сопровождения требовались более опытные и подготовленные люди». В завершение своего рапорта он выразил досаду, присущую многим офицерам того времени, заявив, что «количество солдат на этом посту совершено не отвечает требованиям, и это неблагоприятно сказывается на исполнении разнообразных служебных обязанностей». Рассел разгромил группу чоконенов, которая ранее посещала Каньяда-Аламосу. Это стало ясно после того, как среди разбросанного имущества индейцев были обнаружены подписанные лейтенантом Хеннесси пайковые карточки.
Успехи Келли, Балларда и Расселла вынудили некоторых чирикауа вновь искать безопасного убежища в Каньяда-Аламосе, где Пайпер постепенно налаживал отношения с индейцами через увеличение пайков, выдачу дополнительной одежды и отказом от форта Стэнтон. В нескольких сообщениях говорится, что раненые воины приплелись в резервацию, но Кочиса среди них не было. Пайпер и Поуп понимали, что гуманное обращение и последовательность в политике подтолкнут его к приходу. Они считали, что нужно предложить выдачу более щедрых рационов, и получили неожиданную поддержку в лице губернатора Нью-Мексико, Уильяма Пайла. 18 марта 1871 года Поуп написал индейскому комиссионеру Паркеру в Вашингтон, что «враждебные апачи, во главе с Кочисом, находятся вне резервации, и чтобы убедить осторожного вождя возвратиться туда, ему нужно пообещать продовольственное снабжение, но пока, из-за суматошной деятельности, он понес серьезные убытки, и из-за того, что новых военные руководители в Аризоне и Нью-Мексико организуют кампании по его уничтожению, вождь не готов к приходу сюда».
В тот же день Поуп написал Паркеру о том, что он лично думает о Кочисе. Возможно, что совещание тет-а-тет в Вашингтоне с Большим Белым Отцом могло бы разрешить их противоречия, поэтому Паркер написал Поупу ответное послание: «Вы правильно обратились с просьбой в отношение того, чтобы вождь апачей Кочис и другие вожди этого племени, или те, кого вы посчитаете соответствующими этой должности из-за их влияния в племени, посетили этот город для совещания в департаменте для рассмотрения общественного положения и благосостояния их людей».
До следующего года, связанные лучшими побуждениями, белые должны были попытаться убедить Кочиса в преимуществах путешествия на Восток, но чтобы это выполнить, его еще нужно было найти. 29 марта Поуп отдал распоряжение Пайперу послать эмиссаров, чтобы те сообщили Кочису, что они должны встретиться «в любом месте, которое он сам выберет». Логический выбор для выполнения этой важной и опасной задачи пал на Тома Джеффордса, кто в это время уже был хорошо известен. В феврале Пайпер сообщил Поупу о человеке по имени Джеффиес (Джеффордс), который проживает в Каньяда-Аламосе, хорошо знает Кочиса и на протяжении некоторого времени является маклером для апачей: «Он сказал мне, что верит в то, что сможет склонить Кочиса и его племя прийти и остаться в резервации, и желает приложить для этого усилия, если только получит гарантии от индейского департамента в том , что он будет щедро компенсирован в случае успеха за потраченное время и беспокойство».
Либо Джеффордс не был готов к миссии, либо Пайпер не был согласен с его условиями в плане компенсации за его волнения. Вместо него, заручившись поддержкой агента, Хосе Мария Трухильо, маленький, темноволосый, пятидесятиоднолетний мексиканец, являвшийся мировым судьей в Каньяда-Аламосе, возглавил поисковую группу, так как индейцы могли отказаться идти одни из страха нарваться на солдат. Они выступили 11 апреля и направились к реке Хила, а затем к пику Стейна, где, судя по сообщению, Кочиса видели последний раз, но там они не нашли никаких свежих признаков индейцев. Спустя десять дней группа возвратилась к Пайперу, уверенная в том, что Кочис ушел на юг, «или в Чиуауа, или в Сонору, с большей частью враждебных апачей, чтобы уклониться от многочисленных военных патрулей из разных постов в Аризоне». Кочис покинул регион реки Хила, но еще не прибыл в Сонору. С большей частью своего племени, объединившись, возможно, с небольшим количеством западных апачей, он возвратился на юго-восток Аризоны для подготовки налета в Мексике. Они встретились в назначенном месте в горах Драгуна, где он располагался лагерем, когда находился в относительной неопределенности в течение двух последних летних сезонах. В середине апреля он обозначил свое присутствие. Вечером, 13 апреля, индейцы своровали некоторое количество скота из ранчо у реки Сан-Педро. Пятеро погнавшихся за ними ковбоев являлись ничтожной, по их мнению, партией, для совершения облавы. Приблизительно через четыре мили ковбои были атакованы, судя по сообщению, сотней апачей, которые убили троих из них и ранили двоих других. На следующее утро индейцы захватили ехавшего с востока почтового курьера Марка Ревелайна (больше известного, как Бригэм) убили его и, как и в случае с заложниками Келли, расчленили его тело «на небольшие куски», очевидно, чтобы, таким образом, отомстить своим убыткам в прошлые месяцы. Поздно вечером, 14 апреля, кучер почтовой компании обнаружил индейцев в Салфер-Спрингс. Он благоразумно повернул назад и устремился с сообщением в форт Боуи. Рано утром, Расселл, тридцать кавалеристов и Мерехильдо Грихальва уже были в седле. Промаршировав весь день, они вступили в Драгун-Пасс (перевал Драгуна), и вечером расположились там на ночлег. Утром они нашли тело Ревелайна. Расселл послал Мерехильдо с шестью солдатами по следу, который вёл к одной из самых высоких точек в Драгунах. Там они перевалили через хребет и затем присоединились к Расселлу, который вступил в Драгуны с запада. Разведчик думал, что апачей было около сотни: пятьдесят пешие и столько же верхом. Он считал, что индейцы ожидают его в засаде на верхнем перевале. С наступлением темноты офицер решил отвести свой отряд в долину Сан-Педро и утром продолжить преследование. Кочис предвосхитил перемещение Расселла. След враждебных вёл в каньон, но Кочис предпочёл вернуться назад и расположить своих воинов позади Расселла, по обеим сторонам холмов. Во время спуска солдат с гор военная партия открыла огонь. Расселл позже вспоминал, что «атака началась после одиночного выстрела, затем раздался залп, а затем вопли со всех направлений». Солдаты попали в окружение и были сильно напуганы, тем не менее, каким-то чудом, но никто из них не был даже ранен. Под воздействием хладнокровного Расселла, его люди перестали паниковать. После того, как кавалеристы спешились и изолировали своих лошадей, они устроили индейцам горячую встречу. Однако позиция у апачей была лучше, и после двадцатиминутной перестрелки Расселл приказал отступать в сторону долины. Никто из противников не понёс убытков, или, по крайней мере, они не были зарегистрированы. Расселл был уверен, что индейцев возглавлял Кочис. Он заявил, что «это была одна из хитростей Кочиса, и, безусловно, он - единственный индеец в этой стране, кто поджидает войска и применяет подобный тип стратегии». Кроме того, Мерехильдо мог узнать Кочиса, или его голос, потому что майор Эндрю Уоллес Эванс отметил, что апачам отдавал распоряжения «лично Кочис».
Расселл решил, что «это ненужный риск - идти в горы вдогонку Кочису всего с несколькими людьми». Исходя из этого, он послал курьера к Эвансу с просьбами о присылке подкреплений. Вскоре его отряд прибыл в поселение Сан-Педро, где Рассел узнает о подробностях инцидента от 13 апреля. Отсюда он послал другого курьера в форт Лоуэлл, расположенный возле Тусона. 18 апреля к Расселлу прибыли подкрепления из Боуи, тем самым, увеличив его отряд до шестидесяти трех человек. Затем войска промаршировали в Драгуны и рано утром 19-го числа поднялись на самую верхнюю точку в районе, вероятно, на пик Гленн, который находился всего в нескольких милях севернее двух цитаделей Кочиса. С этого места белые вполне могли бы разглядеть костры чирикауа.
Кочис оставил нескольких разведчиков, чтобы те отслеживали перемещения Расселла. Этой ночью он направился в западном направлении к Сан-Педро, затем по реке прошел на юг к горам Уачука и, наконец, отклонился на запад к горам Уэтстоун. Расселл упорно сопровождал враждебных на протяжении двух дней, но вынужден был оставить преследование из-за серьезного приступа ревматизма. Он полагал, что «Кочиса и его племя можно будет найти в горах Уачука».
Горы Уэтстоун.
Капитан Александр Мур из Тусона, бывалый офицер Юго-запада, организовал ряд патрулей южнее Хилы в поисках враждебных индейцев. Предполагая, что Кочис мог ускользнуть в Сонору, Мур написал губернатору Пескуэйре о своих намерениях защищать поселения с помощью регулярных нарядов вдоль границы. Что до Кочиса, то Мур пообещал «полностью уничтожить это племя», которое, по его мнению, "проживает в горах Драгунах или Чирикауа" но при условии, если Пескуэйра одобрит предложение Мура относительно «преследования апачей по их свежим следам в Сонору». Тем временем, солдаты Пескуэйры совершали набеги против апачей, подталкиваемые, частично, возможным получением оплаты за скальпы. Политика резервирования в США ограничила возможности апачей к перемещениям и хождениям туда, куда им заблагорассудится. Кроме этого, сказывались потери, так как война Кочиса шла уже больше десяти лет. Со времени сонорских наступательных операций 1867-68 годов единственными апачами, периодически находившимися в Мексике, были недни во главе с Ху, хотя некоторые чоконены время от времени тоже разбивали там свои лагеря. С начала 1871 года мексиканцы вполне могли подсчитывать их переходы на ту или другую сторону границы, и большие военные отряды апачей больше не могли разорять северные мексиканские штаты и оставлять за собой сожженные ранчо и уничтоженные города.
Пескуэйра, вероятно, оценил по достоинству информацию, предоставленную ему капитаном Муром в отношении присутствия апачей на границе, хотя это не являлось для него чем-то неожиданным. Он получил сообщения от своих подчиненных, что ранчерии апачей располагаются в горах Мула и Уачука. В середине апреля разведывательный отряд вынудил группу чирикауа спешно бросить свою деревню в Сьерра-Мадре и убраться восвояси. Люди Кочиса подвергались давлению везде, где бы они ни находились. Кочис, как правило, не заходил далеко на запад от гор Уэтстоун или Уачука. Он был выдавлен из района Хилы на юг Аризоны беспрерывным патрулированием американских военных. В начале мая он, вероятно, переместил свой лагерь в Драгуны, расположившись на самой верхушке гор, откуда мог вести наблюдение за всей долиной. Вскоре он узнал о бойне в Кэмп-Грант, одной из самых кровавых страниц в истории Аризоны, когда было убито около сотни аравайпа-апачей. Подробности этого известного дела здесь повторяться не будут, достаточно сказать, что его участники сравнялись в варварстве и дикости с любыми индейскими зверствами по отношению к белым. Те же жители Тусона, судя по сообщению, запланировали аналогичное действие в начале мая против Кочиса. Между тем, капитан Мур послал войска искать вождя на юг Аризоны. Один из патрулей возглавлял лейтенант Ховард Кушинг, единственной целью которого было убийство апачей, неважно каких, а конкретно в данном случае, чирикауа Кочиса. Кушинг имел рост в пять футов семь дюймов и обладал большой решимостью. По-видимому, у него вовсе отсутствовало чувство страха, а энергия при этом била через край. Капитан Джон Бурк отмечал, что Кушинг был «самым смелым человеком, которого я когда-либо видел», что является безусловной похвалой, если взять во внимание долговременную и разнообразную службу Бурка на Западе. Эта яркая пара, Бурк и Кушинг, провела несколько успешных разведок против мескалеро и западных апачей, но указаний, подтверждающих их столкновения с чирикауа, нет. К огорчению Кушинга, Кочис еще недостаточно был наказан, и он стал одержим идеей его подчинения. Еще в сентябре прошлого года он обсудил со Стоунменом и Муром возможность операции против него. Согласно Моури, Кушинг «питал большие надежды, нацелившись на захват Кочиса и его племени». Когда стало известно о местоположении вождя, капитан Мур приказал Кушингу провести разведку в долинах Сонойта и Санта-Крус. В течение одной недели он прочесал всю южную Аризону, а потом, 5 мая 1871 был завлечен в западню и убит чирикауа возле гор Уэтстоун. Кроме него в бою погибли двое рядовых, и считалось, что индейцы понесли тяжелые потери. Современники приписывают убийство Кушинга Кочису, которого обвиняли фактически в каждом ограблении на юго-востоке Аризоны. Но сержант Мотт описал предводителя апачей, как «коренастого, грузного и неподвижного человека, который ни разу не слез со своей лошади во время сражения». Это описание не подходит под Кочиса, и историк Дэн Трапп убедительно доказывает, что упомянутым Моттом лидером апачей был Ху - выдающийся вождь недни. Информанты Евы Болл подтвердили выводы Траппа, что именно Ху возглавлял апачей, нанесших поражение Кушингу.
Кочис, вероятно, в это время находился в Мексике. В мае он возглавил военную партию против Соноры в ответ на несколько последних мексиканских кампаний. 24 апреля полковник Элиас в разведывательной экспедиции зашел далеко на север к Апачи-Пасс, и после короткого пребывания в форте Боуи направился домой. По пути его разведчики наткнулись на небольшую ранчерию на юге гор Чирикауа. Элиас быстро разделил свои силы, окружил лагерь, в котором было всего десять человек, и легко его уничтожил (убив четырех мужчин, четырех женщин и захватив двух детей). Вести об этом быстро распространились по стране апачей. Вполне возможно, что Кочис провел налет в Соноре в отплату за кампанию Элиаса. Так или иначе, но его военный отряд излил гнев опустошениями на севере Соноры. Кочис находился в этом штате около двух недель, а потом возвратился в Аризону. Из Санта-Круса шли сообщения, что сотня апачей совершает набеги в сельской местности. 13 мая чирикауа атаковали небольшую группу гражданских возле Бавиакоры и захватили Антонио Очоа. В своеобразном любимом занятии, Кочис заставил Очоа написать письмо к властям, в котором он грозился убить своего пленника, если они отправятся за ними в погоню, а затем предложил продать его в Санта-Крусе или во Фронтерасе. Апачи чувствовали потенциальное усиление войск на севере Соноры, но неизвестно, приняли ли сонорцы их предложение. Неизвестно так же, возвратили ли апачи своего пленника, записи об этом нет.
23 мая военный отряд Кочиса, оцененный в шестьдесят человек, напал из засады на одиннадцать человек (все мужчины) приблизительно в миле южнее границы, близ гор Патагония. Индейцы убили двух мексиканцев и двух других ранили. На следующий день они атаковали ранчо Агуа-Фриа, и ранили там двух человек, затем они поразили Калабасас, где убили Бланчард и Джорджа Сандерса. Оба эти нападения, произошедшие 24 мая, были совершены безжалостно и дерзко, что всегда характеризовало действия военных партий Кочиса. Один белый человек, Джон Петти, стрелял по нескольким апачам, одним из которых, вероятно, был Кочис, который возвратился в лагерь с легким ранением. «Апачи были хорошо вооружены игольчатыми ружьями и винтовками Генри, стрелы они совсем не использовали», - еще одно подтверждение тому, что это, вероятно, был Кочис, потому что его племя было вооруженно лучше, чем все остальные апачи. После этих набегов враждебные индейцы бежали на восток в сторону Сан-Педро, а затем разделились. Кочис направился в Драгуны, а другая партия в горы Уачука и Чирикауа.
Вдали - горы Чирикауа.
В свой западный оплот Кочис прибыл 24 или 25 мая, и узнал, что Хосе Мария Трухильо, в сопровождении двоих чихенне, 15 мая приходил в его лагерь. 26 апреля Поуп послал партию Трухильо, состоящую из апачей и мексиканцев, с приказом не возвращаться до тех пор, пока они не найдут Кочиса. Лагерь был найден, но они смогли уговорить сотню чоконенов, главным образом женщин и детей с тремя лидерами, возвратиться в Каньяда-Аламосу. Семья Кочиса и его непосредственные последователи отказались туда уходить, пока он не возвратится из набега в Сонору. Вскоре после его возвращения девять воинов отправились в Каньяда-Аламосу, чтобы присоединиться там к своим родственникам. Они прибыли туда 31 мая и сказали, что Кочис «вернулся из налета, и теперь, раненый, находится в лагере». Поуп, подумав, что настал подходящий момент, попытался организовать другую партию для «отправки в лагерь к Кочису, и затем возвращения с ним, но столкнулся с большой трудностью в убеждении или найме лиц для совершения этой опасной поездки».
Всё же Том Джеффордс согласился на поездку, заключив с Поупом и Пайпером сделку о выплате ему тысячи долларов за его услугу. Он выступил 7 июня с хорошими догадками о месте, где Кочиса видели в последний раз. Кроме него самого, в его партии находились два апача и два мексиканца (Флорентино Гонсалес и Ла Виргин Санчес). Направившись в западном направлении, Джеффордс 15 июня достиг северо-восточной части гор Чирикауа. Здесь он оставил Гонсалеса с мулами, а сам, с Санчесом и двумя апачами, отправился в Драгуны. На следующий день они нашли Кочиса и сказали ему о предложении Поупа по выдаче рационов, предоставлении защиты и о приглашении посетить Вашингтон. Но, казалось бы, влиятельный Джеффордс, так и не смог убедить Кочиса покинуть Аризону. Вождь заявил, что «он тоже желает мира, и был бы рад, если бы его люди находились в Каньяда-Аламосе, однако его страна наводнена солдатами, и он боится оставить своих женщин и детей». Он может прийти, "если солдаты будут были отведены из его страны". Письменные гарантии Джеффордса в предоставлении ему защиты так же не смогли переубедить Кочиса, который был непреклонен, вероятно, как считал сам Джеффордс, из-за последней резни в Кэмп-Грант. Нехотя он отбыл назад. 26-го июня он прибыл в Каньяда-Аламосу и изложил Поупу свой разговор с Кочисом. По какой-то причине как Пайпер, так и Поуп отчасти сомневались в правдивости Джеффордса. Вначале своего сообщения от 28 июня Поуп написал, что он «склонен доверять» рассказу Джеффордса, так как факты, изложенные в нём, «подтверждены индейцами, с ним находившимися». В свою очередь, впечатлительный Пайпер написал, что «по общему мнению, он (Джеффордс) не видел Кочиса». Суть дела была полностью извращена, вероятно, человеком по имени Коффман, кто хотел идти к Кочису, но ему было безоговорочно отказано, так как индейцы не хотели брать с собой незнакомого человека. Это рассердило Коффмана, которому не нужно было долго искать себе партнеров в дискредитации Джеффордса - этого, в любом случае неоднозначного человека. Надеясь внести ясность в недоразумение, Джеффордс 24 июля отослал Поупу письменные показания двоих мексиканцев, сопровождавших его: «Получите, пожалуйста, прилагаемое свидетельство, подтверждающее выполнение моей части подписанного с вами контракта. После вашего отъезда из Каньяда-Аламосы, вы отчасти засомневались в приемлемой лояльности моей партии. Я не спрашиваю о причине, но если это произошло из-за того, что мистер Коффман сказал вам, когда он отъезжал в Санта-Фе, то я сожалею об этом».
В 1872 году бригадный генерал Ховард подтвердил, что Джеффордс был у Кочиса: «У меня есть бесспорное доказательство того, что он (Джеффордс) посещал Кочиса в этих же самых горах, в которые вы тогда посылали его. Понсе и другие вожди, каждый по отдельности, сообщили мне, где они его видели». К тому времени он получил лишь половину суммы, обещанной ему.
Летом 1871 года Кочис старался уклоняться от солдат, предпочитая выжидать удобного случая для того, чтобы возвратиться в резервацию, предложенную ему. После встречи с Джеффордсом, он оставался в Аризоне еще полных два с половиной месяца, и за исключением пары столкновений, успешно избегал контактов с белыми. Американские солдаты находились везде, и ни одно место, ни Драгуны, ни Чирикауа, или Мексика, не гарантировали ему защиты от возможного бедствия. Он пытался по возможности жить тихо (с некоторыми набегами в Мексике), и непоколебимо уклонялся от военных действий на юге Аризоны, так как понимал, что войска будут активно преследовать любую из его военных партий. Он стал заключенным в собственной стране. Несмотря на такую изоляцию, Кочис знал о наращивании военных сил на юге Аризоны, и так же, вероятно, знал, что большая армейская колонна под командованием подполковника Джорджа Крука покинула в июле Тусон. Крук заменил Стоунмена, кто был смыт волной проклятий, поднятой губернатором Энсоном Саффордом. Ранее неизменный его сторонник, Саффорд круто изменил мнение о Стоунмене, когда тот порекомендовал закрыть пять постов. Губернатор пожаловался военному министру, а в апреле встретился с президентом Грантом, и тот пообещал найти Стоунмену подходящую замену. В итоге был выбран Крук.
В Нью-Мексико так же происходило нагнетание военной деятельности. Новый командующий, полковник Гордон Грэнджер, кто тоже наметил себе в жертвы Кочиса, приступил к планированию расширенной кампании, предполагающей использование двухсот солдат. Он собирался наладить сотрудничество с департаментом Аризоны "по поиску чирикауа" и выполнить «уничтожение этого известного индейца (Кочиса)». Пока эти два военноначальника занимались подготовкой, федеральные власти в Вашингтоне поменяли свои чувства. Они были шокированы бойней в Кэмп-Грант, и это повлияло на государственную политику по отношению к апачам в следующие несколько лет. Был принят новый курс, основанный исключительно на глубоко гуманитарных принципах.
Это философское раздвоение взяло вверх не только на Юго-западе, но и было заложено на государственном уровне. Два письма, опубликованные в журнале « Army and Navy»(Армия и Военно-Морской Флот) и разделённые неделей, предлагали два отличающихся друг от друга решения проблемы апачей. Первое было реакцией на бойню в Кэмп-Грант, а второе было навеяно смертью популярного и энергичного Кушинга. Темой обоих писем являлось обращение правительства с апачами. Сэмюэль Форстер Таппен, относящийся с уважением и в значительной мере восхищающийся его смелостью и целеустремлённостью (Кушинга), участвовал в нескольких мирных конференциях с индейцами равнин. Он скептически отметил, что "аферисты и авантюристы Аризоны хотят присутствия там армии, и чтобы достичь этого, любой ценой стремятся развязать индейскую войну". Немного зная об апачах, он упорно оправдывал их военные методы, заявляя, что «если и нужно кого оправдывать в стране за развязывание войны и нанесения очень больших убытков, так это апачей». Взгляду Таппена на следующей неделе противоречил вездесущий Сильвестр Моури. Вне себя от гибели Кушинга и с неприязнью относящийся к нерешительности федеральной политики, он атаковал «псевдоблагодетелей» - членов Сената и Конгресса, поскольку те со всем своим плаксивым сочувствием во всеуслышание объявили о проповедовании Закона Божьего и поставках одеял для индейцев, и проголосовали за то, чтобы войска остановили кровавые оргии. «Пошлите этих доброжелательных людей в Аризону, и они будут сочувствовать уже человеку с Юго-запада», - бушевал Моури. Он отстаивал простое решение: «Предоставьте Круку нужное количество войск и полную свободу действий, только после этого апачи будут уничтожены или, наконец, подчинены».
Искренние убеждения Таппена и Моури отражали убеждения двух слоёв общества. Первый стоял на стороне восточных гуманистов, благодетелей и религиозных лидеров, которые были шокированы ненадлежащим обращением федеральных властей с благородным красным человеком. Моури находился на противоположной стороне, выражая мнение большинства жителей запада, горевших желанием исправить прежний пассивный курс и некомпетентность. Западная пресса критиковала противоречивую государственную политику. Волнение гуманистов с востока бесследно исчезло бы, если бы они пожили в стране апачей. Юго-западная пресса, в основном, видела решение проблемы в применении военной силы. “Las Cruses Borderers” радостно объявила, что «армия преуспела в хорошей работе, за один месяц, превратив пятьдесят индейцев в «хороших индейцев». Газета “Tucson” добавила, что апачи должны быть «полностью подчинены военной мощью, и любые попытки идти с ними на компромисс, до того как они будут приведены к этому общественному положению, должны расцениваться как проявления слабости и малодушия».
В это время, в мае 1871 года на сцену действий прибывает лучший борец с индейцами в армии США, храбрый человек и беспощадный бывалый воин, симпатизировавший и сочувствовавший индейцам - Джордж Крук. Его репутация шествовала впереди него, и если авансовые хвалебные отзывы окажутся верными, то он должен будет стать прямой противоположностью пассивного Стоунмена. «Охота на индейцев, - специализация Крука», - писал один корреспондент. «Дело в том, что Крук, едва ли не индеец; его ум, физическая подготовка и воспитание полностью схожи с индейскими».
“Arizona Sitizen” отметила, что этот «подполковник просто обязан сражаться с индейцами, потому что он знает, как это делать». Из всех слоёв общества шла похвала в адрес Крука, но в то же время оговаривалось: «...если правительство позволит ему осуществить свою политику». Корреспондент писал из форта Макдауэлл: «Если правительство поможет ему всем необходимым, значит, он будет успешен, но если по-прежнему будет следовать квакерской политике управления, вынужден будет уйти, как и его предшественники».
В своей автобиографии Крук написал, что «он не хотел этого назначения, потому что уже устал сражаться с индейцами». Его чувства смягчились, когда он подумал, что это его назначение временное, а потом он займётся чем-то, требующем меньшего напряжения сил. Однако его деятельность была представлена в ложном свете, и столкнулась с неоднозначным, а то и с безразличным отношением. Прибыв 19 июня в Тусон, Крук, в характерной для себя ненавязчивой и непритязательной манере, совершил первый шаг, собрав жителей, разведчиков и офицеров, чтобы узнать, по возможности, всё об апачах. Он быстро переварил полученную информацию и пришел к выводу, что враждебных индейцев нужно громить в их собственной стране. Как только это будет выполнено, он должен начать обращаться с ними в справедливом и гуманном методе, проводя среди них строгий, но в то же время сострадательный курс. При этом Крук был единодушен с теми, кто говорил, что Кочису нужно нанести поражение. Таким образом, именно Кочис был тем, против кого Крук запланировал свою кампанию: «Индейцы, шатающиеся через границу в Мексику и в Нью-Мексико, известны, как племя Кочиса. Их численность, по различным оценкам, составляет от 80 до 300 воинов. Этот вождь имеет репутацию очень умного и неумолимого противника всей цивилизации, и в этом плане влияет на два других племени (пинал и койотеро ), воины которых очень рады присоединяться к нему в его многочисленных налетах. Я предлагаю сконцентрировать в настоящий момент всю энергию против племени Кочиса».
11 июня колонна Крука из 204 человек покинула Тусон в направлении форта Боуи, следуя тем же маршрутом, который использовала девять лет назад калифорнийская колонна. Её чёткой задачей являлось подчинение Кочиса и его племени. Достигнув Боуи, команда Крука повернула на север, так как он полагал, что идет по следу Кочиса. Но тот находился на юге Аризоны. После двух недель безуспешной разведки, Крук 12 августа прибыл в форт Апачи. Там, к своему изумлению, он встретил Трухильо и Локо, которых Пайпер послал разыскать Кочиса. Крук был ошеломлён тем фактом, что Трухильо пытается найти того самого индейца, которого он стремится поразить. Очень рассердившись, он приказал Трухильо возвращаться в Нью-Мексико, даже указав каким маршрутом, и пригрозил арестовать «двоих из этой партии, узнанных некоторыми моими людьми, как наихудшими людьми Кочиса, и к тому же, они, как им было известно, являлись зачинщиками в некоторых его прошлых мятежах». Однако затем Крук добавил великодушно, что он не будет препятствовать им (несмотря на то, что посчитал их шпионами), так как не хочет препятствовать политике индейского департамента».
В это время, приведя Крука в значительное замешательство, правительство приняло новый курс по отношению к апачам. 17 июля военный департамент выпустил директивы с приказом приостановить военные действия до тех пор, пока мирный уполномоченный не изыщет возможности Крук сообщил, в свою очередь, что ему стало известно об этих распоряжениях 27 августа, когда он прибыл в Кэмп-Верде. Он приостанавливает свою кампанию, и, хотя и с неохотой, но пишет в Вашингтон следующее: «Если мне будет разрешено, я, с настоящей своей подготовкой и знаниями, и не имея ни малейших сомнений в собственных способностях по завоеванию, способен обеспечить длительный мир с народом апачей в сравнительно короткий срок». Он не хвастался. Его реакция была предсказуемой. Несмотря на свои замечательные достоинства, иногда он был нетерпим к тем, кто противопоставлял себя его мнению и методам, включая даже его начальство. Прибытие нового мирного уполномоченного Винсента Кольера не было положительно воспринято Круком. «Его благодеяния непредусмотрительны», - с сарказмом писал он. «Он послан про-индейской кликой, чтобы помешать моим действиям и с божественным изяществом заключить мир".
К этому времени, Кочис устал от жизни в бегах, и был готов увести своих людей в резервацию.
Эдвин Суини, "Кочис - вождь чирикауа апачей.
Начало Войны Кочиса с американцами https://dzen.ru/a/ZZqhJDw0kmPNeCRs