Михаил нашел ее в самом низу старого чемодана, засыпанного пожелтевшими фотографиями. Деревянная лошадка — одна нога отколота, краска облупилась, будто сгоревшие крылья. Он повертел ее в руках, и вдруг услышал *звук* — не в ушах, а где-то в районе солнечного сплетения. Звон трамвая 1989 года. Пальцы сжали гладкую деревянную спину. Магазин «Детский мир» запах мятной жвачкой и пластиком. Он, семилетний, прижался лбом к холодному стеклу витрины. Лошадка стояла на третьей полке — с гривой из настоящего конского волоса, как шептала мама. «Она как живая, правда?» — ее голос дрожал, будто вибрировал в разреженном воздухе высокогорья.
Михаил нашел ее в самом низу старого чемодана, засыпанного пожелтевшими фотографиями. Деревянная лошадка — одна нога отколота, краска облупилась, будто сгоревшие крылья. Он повертел ее в руках, и вдруг услышал *звук* — не в ушах, а где-то в районе солнечного сплетения. Звон трамвая 1989 года.
Пальцы сжали гладкую деревянную спину. Магазин «Детский мир» запах мятной жвачкой и пластиком. Он, семилетний, прижался лбом к холодному стеклу витрины. Лошадка стояла на третьей полке — с гривой из настоящего конского волоса, как шептала мама. «Она как живая, правда?» — ее голос дрожал, будто вибрировал в разреженном воздухе высокогорья.