К утру Михаил собрал на столе «экспозицию»: — Пуговица от дедова мундира (Афганистан, взрыв, синий дым). — Обручальное кольцо (пустота; Катя носила его на цепочке, «чтобы не царапалось при мытье посуды»). — Фотография отца (море в Крыму, 1978-й; если прикоснуться, слышен хриплый смех и запах дыни). Он пил кофе, на этот раз сознательно погружая пальцы в прошлое. «Мы все — архивариусы боли», — думал он, пока за окном мартовский ветер срывал с берез последний иней. Внезапно чашка дрогнула — не от видений, а от удара снизу. Мушка, та самая, билась о фарфор, будто пыталась сказать: *«Смотри не вглубь, а ввысь»*.
К утру Михаил собрал на столе «экспозицию»:
— Пуговица от дедова мундира (Афганистан, взрыв, синий дым).
— Обручальное кольцо (пустота; Катя носила его на цепочке, «чтобы не царапалось при мытье посуды»).
— Фотография отца (море в Крыму, 1978-й; если прикоснуться, слышен хриплый смех и запах дыни).
Он пил кофе, на этот раз сознательно погружая пальцы в прошлое. «Мы все — архивариусы боли», — думал он, пока за окном мартовский ветер срывал с берез последний иней. Внезапно чашка дрогнула — не от видений, а от удара снизу. Мушка, та самая, билась о фарфор, будто пыталась сказать: *«Смотри не вглубь, а ввысь»*.