Разведчика Артёма Глебова с позывным "Хан", попавшего на СВО по мобилизации, враги безуспешно пытались убить трое суток подряд. Его подрывали на мине, накрывали артиллерийским огнём, обстреливали из пулемётов, охотились за ним с дронов. Будучи тяжело раненым, с оторванной ногой, он спас трёх сослуживцев. В какой-то момент Хана по горло засыпало землёй, но свои откопали. Другой бы сдался, а этот лишь смеялся смерти в лицо и просил товарищей его добить – чтобы не мучились с ним. Удивительную историю о невероятном везении на фронте и несгибаемом духе русского солдата, который выжил в аду, читайте в материале Царьграда.
БАНИШЕВСКАЯ ЮЛИЯ
Если бы у везения было человеческое лицо, оно, наверное, было бы похоже на 33-летнего Артёма Глебова. В молодости простой парнишка из Сургута отслужил срочником в морской пехоте. В армии получил хорошую подготовку, был признан лучшим гранатомётчиком Балтийского флота. Кто бы знал, что армейские навыки через 15 лет пригодятся?
Вернувшись "на гражданку", дембель Глебов устроился строителем-монтажником, колесил по командировкам. На Севере у мужчины две дороги – либо в "нефтянку", либо на вахту. Но в мирное течение жизни простого сургутянина ворвалась война. Артём вспоминает:
На меня очень повлияли видеоролики о том, что творилось в Донбассе. Я увидел в клочья разорванных детишек. Увидел, как бомбят города. Разве можно равнодушно смотреть, как гибнут дети? Или спокойно спать, увидев "Аллею ангелов" в Донецке?
Когда началась СВО, Глебов решил подписать контракт. Сначала пытался попасть в "Ахмат", но из-за бюрократических проволочек не получилось. Договорился с "Вагнером", уже собирал вещмешок, а тут – мобилизация, военком вручил повестку. Так морпех с позывным "Хан" попал в войсковую разведку. С 2022-го воевал в составе разведроты. В 2023 году его перевели в отдельный батальон "Сумрак", где он командовал отделением, подчинялся непосредственно комбату – герою России. Задание, которое стало для "Хана" последним на фронте, он получил в июле 2023-го.
Три дня без еды и воды
Дело было в Белогоровке. Нам дали команду выйти на "передок", окопаться и наблюдать за дорогой, по которой двигались "немцы",
- вспоминает "Хан", называя исключительно "немцами" – и никак иначе – украинских боевиков за зверства, которые те творят в Донбассе с 2014 года.
На передовую выдвинулись втроём, ночью: "Хан" (старший позиции), контрактник и доброволец из местных. На позиции уже находились 15 "зеков". Таким составом группа трое суток вела бой. В первый день были единичные перестрелки, потом начался плотный огонь. На второй день дозорный проморгал момент, и к нашим окопам почти подползли диверсанты.
"Хан" увидел их в "тепляк" (тепловизор. – Ред.). Достал гранаты, кинул три. Увидел в "тепляк" уже фрагменты тел. После этого стало совсем жёстко – по их окопу несколько часов били из пулемёта. Отработав в ответ из гранатомёта и пулемёта, Глебов предупредил остальных, что приляжет на 10 минут отдохнуть в импровизированном укрытии – "лисьей норе". Истекали третьи сутки почти непрерывного боя, организм был истощён: за это время бойцам так и не подвезли ни еды, ни воды.
Чтобы хоть как-то утолить жажду, они собирали конденсат с маскировочных сетей. Да вот беда – "Хан" уронил бутылку, вода пролилась. Тогда он достал остатки зубного ополаскивателя (и такое бывает на войне) и разделил его на шестерых. Жидкости было буквально на донышке, каждому досталось по несколько капель, но это спасло – пить хотелось уже не так сильно.
Никто не собирался сдаваться
Поспать в "лисьей норе" "Хану" не удалось: начался дождь, вода покрыла пол и залила его по горло. А тут ещё и срочное донесение – согласно разведданным, в половине пятого утра противник собирался штурмом прорвать нашу оборону.
Я спросил у ребят, что осталось из вооружения. Не было почти ничего – только один автомат и один магазин. У них не было жгутов, промедола, нефопама. У меня с собой был запас, и я им это всё раздал. Я понимал, что сегодня будет наш последний бой,
– говорит разведчик.
Предложенный им план был простой и самоубийственный: двое пулемётчиков должны были выйти из окопа и окопаться на "открытке" (открытая местность. – Ред.). Под их прикрытием бойцы собирались оказать сопротивление подошедшему противнику и взять его в кольцо. "Хан" выступил перед ребятами с речью. Сказал, что этот бой нужно провести достойно, чтобы умереть героями. Потом вышел из окопа, сделал пять шагов и подлетел в воздух метра на три – мина. Упал, пробил голову, но сознание не потерял. Первая мысль – хоть бы ничего не оторвало. Стал себя осматривать и увидел, что правая нога ниже колена висит. Понял, что всё. Левая была перебита осколками "в решето", вся в крови, и он подумал, что оторвало обе.
Так он пролежал минут 30-40, истекая кровью в ожидании помощи. Из окопа к нему не решались подойти. Врачи потом скажут, что "Хан" потерял 2,5 литра крови и не должен был выжить. Но его хранило провидение. Артём Глебов – потомственный защитник. Отец в прошлом военный, затем работал в милиции. Деды воевали в Великую Отечественную. Один из них, мотострелок, сражался с фашистами как раз в тех местах, где "Хан" принял свой последний бой, и – вот так совпадение! – тоже под Белогоровкой потерял в результате ранения ногу. Другой дед, лётчик, сбил много вражеских самолётов, был подбит и всю жизнь прожил с осколком в ноге.
Я достал гранату – добить себя, чтоб не мучиться и не попасть в плен. Но тут меня на 30 секунд "выключило", и я увидел, словно наяву, своих дедов. Они дали понять, что умирать пока рано. Я очнулся и понял, что гранаты в руке уже нет,
– вспоминает воин.
По раненому били из пулемётов
Тем временем бойцы решились под покровом темноты вытащить командира. Им удалось к нему подойти. Когда один стал обходить "Хана", тот вдруг истошно закричал: "Мина!" Возле его головы всё это время лежал снаряд, на который товарищ едва не наступил. Повезло, что раненый был в сознании и контролировал происходящее – в тот момент он спас жизнь сразу трём сослуживцам.
Со словами "Сейчас мы тебя, братик, будем вытаскивать" ребята схватили его за оторванную ногу и потащили. Это сейчас ему смешно, а тогда "Хан" от боли поймал приток адреналина и прокричал: "Вы что творите?" Тогда его взяли за другую ногу, перевернули и затащили в окоп. У всех штурмовиков были круглые от удивления глаза – ещё живой? Многое видели, но такое впервые. Он сам вколол себе промедол и записал время на лбу.
Надо было выбираться в тыл. Раненого вынесли из окопа, но тут темноту прошила автоматная очередь. В оторванную правую ногу прилетело три пули. Боли Хан не почувствовал, ощутил только касание. Пока ребята ввосьмером по очереди тащили его до соседнего блиндажа, он просил, чтобы те его бросили – иначе группу отследят с квадрокоптера и всех "положат". А те – ни в какую!
"Ты ещё живой?"
В итоге дотянули раненого командира до второй линии, где его перехватили трое мобилизованных – эвакуационная группа. Парнишки молодые, не старше 23 лет. Один смотрел за небом, двое несли. И тут по их группе (и плевать, что несут "трёхсотого"!) стала работать артиллерия. По инструкции раненого надо оставить и укрыться в безопасном месте. "Хана" положили возле куста в открытом поле и отошли.
Лежу, смотрю в небо, слышу свист снарядов над головой. Последний упал где-то рядом, и я ощутил, что снова прилетело в ногу, но под промедолом боли не чувствовал. Ребята подбегают: "Брат, ты ещё живой?" И опять круглые глаза. Напряжение было такое, что мы и плакали, и хохотали одновременно,
– смеётся Хан.
С горем пополам дотащили его, уже неоднократно раненого, до конца второй линии. Занесли в блиндаж, положили на пол, дали воды. Измученный жаждой, "Хан" выпил две полуторалитровки, остальное поливал на голову, чтобы сбить жар. Но расслабляться было ещё рано. С вражеского коптера засекли движение возле блиндажа и ударили туда артиллерией. И снова сработало везение – снаряд попал не в крышу, а в стену. "Хана" по шею засыпало мокрой землёй вперемешку с червями и травой.
Меня откапывают, а я им говорю: "Больше терпеть не могу, либо меня добейте, либо выносите". А выносить без команды нельзя – дорога простреливается, работают "птички", пулемётчики, артиллерия.
Дождались команды, нашли строительную тачку с одним колесом, закинули туда раненого и помчали по кочкам по "дороге смерти". Добежали до середины – там уже "буханка" встречает. Медики, не веря глазам, схватили выжившего всем смертям назло "терминатора", водитель дал по газам, и "Хан" увидел, что третья линия обороны осталась позади. Очнулся в каком-то гараже, куда подъехала карета скорой помощи и отвезла раненого в госпиталь в Рубежном.
"Это была моя работа, и я её выполнил достойно"
Безумная эстафета с передовой в тыл длилась восемь часов. Эти десять километров показались бесконечными. И только теперь Артём понимает, что противник добивал его целенаправленно – раненого разведчика преследовали на всём пути, но так и не смогли уничтожить.
Я был хорошо "заряжен", и меня вели с коптера. Я был для них важной целью. На фронте так: если ты выглядишь как бомж, тебя не тронут. Если как спецура, по тебе отработает всё, что возможно, главное добить,
– говорит Хан.
В Рубежном врачи ампутировали ему ногу. Он порывался смотреть, но мешала ширма. После операции его сразу отправили вертолётом в ростовский госпиталь. Там девушка-волонтёр разрешила позвонить со своего телефона. "Хан" набрал отца в Сургуте и проговорил:
У меня нет двух ног.
Дальше говорить не смог и вечером попал в реанимацию – началось обширное заражение крови, отказали почки. Оперировать тяжёлого раненого было решено в Москве, Глебова самолётом отправили в госпиталь имени Бурденко.
Меня занесли в холл, где стояло полтора десятка врачей. На меня все показывали пальцем и больше ничего не делали. Казалось, прошёл час, и я не выдержал: "Ребята, это была моя работа, и я её выполнил достойно. Сделайте же теперь и вы свою".
Что с того?
После операции раненый две недели был в коме. В столичном госпитале он провёл больше года и только в сентябре 2024-го вернулся в родной Сургут. За полтора года с момента ранения разведчик перенёс 56 операций. С переливанием крови ему занесли гепатит, но и тут ему повезло – вылечился. В ноге осталось более 100 осколков, носить которые придётся до конца жизни. Впереди длительная реабилитация.
В прошлом году Артёму Глебову вручили заслуженную награду – орден Мужества. Дали "мужика", как говорят военные. Сейчас он ждёт свой протез и строит планы. Во-первых, послужить стране в тылу. А во-вторых, обязательно отпраздновать победу. Вот что говорит воин, которого не смогли уничтожить ни мины, ни дроны, ни пули:
Больше всего я боюсь позорного перемирия. Не для того мы кровь проливали, чтобы недобитые сволочи сейчас пожимали нам руки.