Планирование заключительного этапа вооруженной борьбы на советско-германском фронте началось еще в ходе летне - осенней кампании 1944 года, с учетом того, что на Западе 6 июня 1944 года союзники высадили свою 900 тысячную армию во Франции, открыв наконец-то второй фронт.50 американских дивизий под командованием генерала Дуайта Эйзенхауэра и 15 английских дивизий, под командованием Монтгомери развернули наступление на Восток. Союзные войска освободили Францию, Бельгию Голландию, Люксембург и приблизились к германским границам.
К концу 1944 года Красная Армия вышла на государственные границы СССР и вышла к границам Восточной Пруссии, вступила на территорию Румынии, и других восточно - европейских стран. Положение Германии значительно ухудшилось, она утратила своих союзников - Румынию, Болгарию, Италию, Финляндию. Но ее армия представляла собой мощную силу - более 5 млн. человек.
11 декабря Гитлер неожиданно перенес свою ставку из Герлицкого леса, что у города Растенбурга, на крайний запад Германии. Он расположился в сопредельной с Арденнами немецкой земле, у города Цигенсберг. Гитлер назвал новую ставку «Адлерхорст» («Орлиное гнездо»). Сюда, от станции Герлиц в специальном поезде «Атлас», через всю империю везли обстановку из «Вольфшанце» (Волчьего логова»), прежней ставки. Фюрер изъявил желание, чтобы его новая штаб квартира ничем не отличалась от старой, в его излюбленной Восточной Пруссии, куда сейчас с непостижимой поспешностью врываются славянские орды. Все в «Адлерхорсте» стало как в Вольфшанце. Новое обиталище фюрера не сразу распознаешь – невысокий холм, сплошь заросший кустарником. Этот белый холм окружен минным полем и шестью заборами из колючей проволоки. Проволока всегда находится под высоким напряжением. Надо было, чуть ли не носом уткнуться в холм, чтобы обнаружить небольшую дверь, выкрашенную по- зимнему, в белый цвет. За дверью начинался длинный каменный коридор, упиравшийся в другую, массивную стальную дверь. Она открывалась нажатием кнопки, упрятанной в стене. За дверью - кабинет фюрера, огромный, со сводчатым потолком, откуда свисали стилизованные сталактиты - причуда Гитлера, все еще воображавшего себя художником. У задней стены кабинета – просторный стол из черного мореного дуба. Столешница покоится на двух мощных тумбах, на правой из них, с наружной стороны, сверкала ярко начищенная серебряная табличка с отчетливой надписью: «Стол императора французов Наполеона Бонапарта в годы 1804-1810». Рядом, на полу меховой коврик для Блонди, любимой овчарки фюрера. Переехала и библиотека фюрера с военными сочинениями. .
Гитлер перебрался сюда вместе со своими приближенными, вместе с женским окружением. У него уже был готов план в самый короткий срок снова переманить на свою сторону военное счастье. Никто не знал, что еще около двух месяцев назад, там, в «Волчьем логове», он вызвал к себе фельдмаршала Вальтера фон Моделя, своего фаворита, и фельдмаршала Герда фон Рундштедта, единственного из старых генералов, еще не изгнанных из армии. Гитлер не любил его, но ценил за огромный военный опыт. Что касается Рундштедта, он, как и другие старые генералы, поначалу ничего не имели против Гитлера. Ведь он возродил германскую армию, захватил Австрию, Чехословакию, совершил победоносные походы на Польшу, Францию. Все это Рундтштедт одобрял, поддерживали даже восхищался «ефрейтором», как иногда они называли Гитлера..
Вальтер фон Модель, безжалостный и сентиментальный, считал величайшей добродетелью фанатичное повиновение власти. Одно качество полководца у него все же было: решительность, он обладал способностью быстро подтаскивать резервы и выпутываться из второстепенных ситуаций. Его прозвали в начале «скорая помощь», «аварийная служба», пока окончательно не утвердилась кличка «пожарный для безнадежных положений»..
Гитлере принимал фельдмаршалов стоя не потому, что хотел подчеркнуть этим холодность приема, а для того, чтобы придать ему торжественность. Правда была еще одна причина, по которой он предпочитал стоять: в этом состоянии были не так заметны судорожные подергивания его ног, и трясущуюся левую руку он прижимал к ноге.
Но вот Гитлер заговорил. И перед ними был прежний Гитлер. Снова эти лающие, не то квакающие звуки, ставшие каноном красноречия для нацистских ораторов.
- Я решил нанести решающий удар на Западном фронте. Я выбрал для этого Арденны, где англо-американцы не смогут противостоять мне. С вершин Эйфеля мы низринимся на Брюссель и Антверпен. Мы пройдем горы и покатимся по равнине! Вперед! Только вперед! Не обращая внимания на фланги! Я расколю фронт англо-американских войск. Я загоню британскую группу войск в западню между Рейном и Мозелем и там уничтожу ее!
Удар будет внезапен. Это будет похоже на убийство спящего, и мы имеем на это право! Я отвечаю за все! Мы повторим удар сорокового года на Францию. Рундштедт, вы помните, каким вихрем мы тогда промчались через Арденны?
- Мой фюрер, у нас тогда было сорок пять дивизий, из них семь танковых. А нам противостояло только семнадцать французских дивизий и ни одной танковой.
- А сейчас нашим двадцати одной дивизии противостоят только три американских пехотных дивизии - Вторая, Четвертая и Двадцать восьмая, сильно потрепанные. Да! Мы сомнем их и перемелем! Это будет поворотный момент в войне. Хваленый англо-американо-русский фронт развалится с оглушительным грохотом. Западные державы вынуждены будут заключить со мной сепаратный мир. Мы останемся наедине с Россией. Мы ее обескровим. История не простит мне, если я упущу этот момент.
Кивком Гитлер пригласил фельдмаршалов к карте - Перейдем к диспозиции. Мы будем прорывать фронт южнее Лютиха, на участке Моежуа – Эстернах, Живэ. На седьмой день операции мы прижмем их к Антверпену и создадим второй Дюнкерк. На этот раз я не пощажу их! Мы уничтожим четыре армии: Первую канадскую, Вторую английскую, Первую и Девятую американские!
Дальше Гитлер начал сыпать номерами частей и соединений, немецких 5-й и 6-й танковых армий, и даже именами их командиров. Рундштедт вежливо кивал вслед за пулеметной скороговоркой Гитлера, а сам в это время думал: «Черчилль назвал его «кровавым недоноском»? Дорвался бы фюрер до Черчилля, он бы его вздернул. И хотя сейчас он надеется на сепаратный мир с ним, в каком-то отдаленном будущем он видит его в петле»..
Дальше Гитлер позвал Йодлья, который тыча пальцем в карту, изящно прошелся по карте с изогнутыми синими стрелами.
Первым заговорил Рундштед: - Мой фюрер, этот план гениален. Но хватит ли у нас горючего? Гитлеру его вопрос даже понравился. – Я обеспечил танки горючим на первые сто пятьдесят километров. А дальше мы возьмем горючее у американцев в Савло. Там у них огромные склады. Вот здесь, юго-западнее Мельмеди.
Для начала уничтожим американский выступ у Ахена. Под Ахеном мы легко разгромим Монтгомери, затем выйдем к Маасу и овладеем Льежем. Я двину двадцать одну дивизию. И, кроме этого, я даю две мои личные бригады - гренадерскую и охранную!
Гитлер подошел к Моделю и положил ему левую руку на плечо. – Ты веришь мне? Модель вздрогнул от этого обращения на «ты»- редкий случай особой милости. – Да, мой фюрер! – Вера и Воля – вот в чем наша сила! - И в вашей гениальной интуиции, мой фюрер! – Слушайте меня: не пройдет и года – мы будем победителями в этой войне! – Да мой фюрер!, воскликнул фельдмаршал, с порывистостью юного лейтенанта. Гитлер подошел к столу, взял папку и протянул Рундтштедту. – Вот план операции,- сказал он. - Я назвал ее «Wach am Rhein». («Страж на Рейне»). Гитлер написал на папке готическим шрифтом «Изменению не подлежит», и размашисто расписался.
Наступлению в Арденнах должна была предшествовать операция «Гриф» - план дезинформации противника и действия диверсантов Переодетые в военную форму США и Англии, на американских джипах, владеющие английским языком диверсанты, воспользовавшись туманом, должны проникнуть на территорию противника. 16 декабря 1944 года, еще до рассвета, в 5 часов 30 минут отборный отряд диверсантов-эсесовцев во главе с фаворитом Гитлера Отто Скорцени напали на передовое охранение американцев, предварительно повредив связь, частей союзников. Вслед за диверсантами, после короткой артподготовки на северо-западном участке Арденнского фронта начали свое движение части 6 танковой армии СС во главе с Зеппом Дитрихом. Они разинули пасть на Льеж и Антверпен. Мантейфель, командующий 5-й танковой армии вермахта начал свое движение в абсолютной тишине на передовые позиции союзников и рванул вперед, на западном направлении, стремясь заглотать Брюссель. 7-я полевая армия под командованием Брандербергера взяла курс на юго- запад, на Люксембург.
75 тысяч солдат союзников в это время сладко спали на протяжении всего Арденнского фронта от Эсарнаха до Монмау. Разведке союзников не удалось обнаружить сосредоточение двух танковых армии Гитлера. Рундштедту удалось скрытно снять 6-ю танковую армию из под Кельна. Союзники были уверены что на всем Арденнском фронте немцев имелось всего 4 пехотных и две танковых дивизии . Монтгомери также докладывал Д. Эйзенхауру, что немцы перешли к обороне и, вероятно, готовятся к рождеству. Мосты через горные реки были союзникам не заминированы, сами они планировали продолжить свое наступление только весной.
В авангарде 6-й танковой армии СС шел отборный отряд эсесовцев во главе с фаворитом Дитриха оберштурмфюрером Вайпертом. Одержимые мыслью продвинуться вперед как можно дальше и скорее, они, овладев американскими оборонительными позициями, не брали никого в плен, а, сберегая время, расстреливали американцев на месте. Продвигаясь по узким обрывистым дорогам с поразительной быстротой, они в первые же несколько часов углубились в расположение противника не менее чем на двадцать километров. Но вдруг остановились. Перед ними бесновался незамерзающий горный поток, довольно широкий и весь в водоворотах. Пришлось ждать, пока подойдут переправочные средства, время было потеряно. Когда наладили переправу саперы 5-й армии, движение на переправе первыми начали артиллеристы 5-й армии, не уступив дорогу танкистам 6-й армии. Опять время было потеряно.
5-я танковая армия генерала Мантейфеля обошлась без артиллерийской подготовки. Они действовал втихомолку, в рамках объявленной командующим операции «Ночные убийцы». В полной темноте (только тускло отсвечивал снег) и полном безмолвии, почти беззвучно (танки шли на малых оборотах) двигалась 5-я танковая армия. По понтонному мосту штурмовые роты и ударные группы 5-й армии перешли реку УР у местечка Дасбург. Слабые американские заставы в горных проходах были частью уничтожены, частью панически бежали в городок Шенберг, который был взят на следующий день.
На обед – 15 минут. Ни секундой больше. Вперед! Только Вперед! К Маасу! Фронт союзников был прорван – в нем колоссальная прореха шириной в восемьдесят километров. Американцы драпают, ослепленные ужасом, но фюрер недоволен. Он ожидал, что 17 декабря обе армии - 5-я и 6-я прорвутся до Мааса. Но до Мааса было еще далеко. Мантфейль всей мощью правого фланга навалился на городишко – паук - Сен-Вит. Здесь сплелись пять шоссейных и три железных дорог. Под городком Мантфелю сдались 7 тыс. окруженных американцев, но удара с левого фланга 5-й танковой армии СС не последовало. Она увязла в боях где-то на левом фланге у Монжуа.
Д. Эйзенхауэр действительно запаниковал: ах, немцы по Динаном! Ах, немцы всего в тридцати километрах от Льежа! Он передал Монтгомери две полнокровных американских танковых армии. Он запутался. И до того потерял голову, что слал в Вашингтон ежедневно депеши, а то и два раза в день. Он созвал совещание в Вердене, в штабе 12-й группы войск, и начал склоняться к тому, чтобы создать оборону на прочных рубежах, например, на реках. И, в конце концов, кружно, чрез Вашингтон, запросил помощи у России. Он отправил телеграмму в Объединенный совет начальников штабов, т. е министру обороны США Маршаллу: «Если русские намереваются предпринять решительное наступление в этом или в следующем месяце, знание этого факта имеет для меня исключительно важное значение. Я бы перестроил все мои планы соответственно с этим. Можно ли что-нибудь сделать, чтобы добиться такой координации»?
Девятнадцатого декабря передовые части 5-й армии достигли Живэ, в 20 км от Мааса. Сведения об успехах 5-й армии держали Гитлера в приподнятом настроении. Особенно после доклада Йоделя, что напуганный фельдмаршал Монтгомери решил отходить к Дюнкерку. Каждое утро, только проснувшись, приподняв над подушкой отекшее лицо с набухшими подглазьями, Гитлер, прежде всего, осведомлялся: - Бастонь взята?
Настроение ему испортил фельдмаршал Рундштедт, который доложил, что начавшееся наступление в Арденнах, вместо того чтобы разлиться широким веером, вытянулось уродливой червеобразной кишкой. О, эта уродливая кишка, выступающая далеко на северо-запад! Она так уязвима с флангов. Именно об этом Рундштедт пытался предупредить Гитлера. В нее уже начали вгрызаться - с севера – Монтгомери, которому американцы в панике придали Первую и Девятую танковые армии, а с юга – Паттон.
Гитлер не даром беспокоился о Бастони. Сердце Арденн – Бастонь как магнит манила к себе обе сражающиеся армии. С Запада к Бастони мчалась из-под Реймса из резерва главного командования 101 воздушно-десантная дивизия под командованием генерал-майора Маколиффа. С востока к Бастони продирались сквозь грязь на узких дорогах, (результат неожиданного и короткого потепления),немецкая 2-я танковая учебная дивизия 47 танкового корпуса. Она шла от Дасбурга, от командного пункта генерала Мантейфеля, который благословил ее на взятие Бастони. На третий день наступления, 18 декабря, в девять часов утра дивизия успешно форсировала реку Клерф. Командир дивизии генерал-лейтенант Фриц Байерелейн полагал в тот же день достигнуть Бастони. Однако в тот день его дивизия не дошла до Бастони… Снова ударил мороз, снег налипал на катки гусениц, истаивал и снова намерзал. За три часа дивизия прошла менее километра. На следующий день притащили какого-то бельгийца, который клялся, что видел недалеко от Бастони не менее сотни американских танков и бронемашин. В половине шестого утра дивизия двинулась дальше, но головной танк подорвался на мине. Гибель танка вызвала задержку. Только на следующий день немцы увидели издали шпиль собора святого Петра. Когда они подошли ближе, их встретил жестокий огонь. Под стенами стояла 101 воздушно-десантная дивизия, завязался бой. За спинами 101 дивизии саперы и жители Бастони рыли рвы и волчьи ямы, устанавливали надолбы, устанавливали мины.
К 21 декабря окружение Бастони было почти закончено. 26 декабря 2-я танковая дивизия СС, прибыла. Присланная Зеппом Дитрихом, учебная танковая дивизия 5-й армии и бригада личной охраны Гитлера «Фюрербегляйт» атаковала наскоро возведенные защитниками Бостони укрепления. Генерал Маколифф направил против немцев половину имевшихся у него танков. Он приказал намалевать на каждом из них четыре буквы: АААВ. Отправляясь на позиции танкисты охотно объясняли любопытным их значение: Anything, Anytime, Anywher, Bar nothing. ( Все, Всегда, Везде, Нет преград.) Остальные танки были направлены на защиту западной части города. Здесь тоже немцы пробивались в город, но дальше первой линии укреплений продвинуться им не удалось. В городе начался голод, росли потери американцев, которые составили около трех тысяч, начался тиф. Зная это, немецкий генерал Байерлейн направил парламентеров с предложением капитулировать. Макколифф прочитав предложения о капитуляции, одел очки и старательно начертал на нем своим каллиграфическим почерком: «Катитесь к едреной матери»!
Генерал Мантейфель считал, что Бастонь не только «сердце Арденн». Этот маленький бельгийский городок стал сердцем обороны американских войск. И здесь его наметанный глаз не ошибся. Ошибся немецкий генерал Байерлейн. Во время боя за за городок Новиль, что к северо-востоку от Бастони, он принял слабые дозоры противника за крупные силы. Таково было неистовство в бою одного из подразделений американской 10-й бронетанковой дивизии. Боясь окружения, Байерлейн отступил.
Блокаду Бастони разомкнулась так же неожиданно, как и началась В те же рождественские дни, точнее 26 декабря, части 4-й бронетанковой дивизии 3-й армии прорвали в одном месте немецкое кольцо и вошли в город. Но осада, хоть и прорубленная в одном месте продолжалась непрерывными атаками и жестокими обстрелами, бессмысленность и бесцельность их была очевидна, но такова была воля фюрера. Затянувшееся сражение за Бастонь нервировало фюрера. Так начал рушится его план.
Совсем недалеко от Мааса ,между Маршем и Рошфором, 2-я танковая дивизия СС, переданная из 6-й армии в 5-ю и 47 фольксгренадерская пехотная дивизия уперлись в 7-й американский корпус и не смогли пробиться дальше. Перешли к обороне. Это была вершина немецкого острия в Арденнах, а до Мааса было рукой подать. Между тем, километрах в тридцати восточнее Рошфора в направлении на Уффализ, американский генерал Паттон начал вгрызаться в основание немецкого клина в Арденнах. А отнятые у генерала Брэдли и переданные Монтгомери 1-я и 9-я американские армии стояли, бездействовали в это время. Брэдли пытался сдвинуть их с места, но генерал Смит, отказал ему, ожидая, что немцы форсируют через два дня Маас.
Но в ту же ночь, вопреки унылому прогнозу генерала Смита, немцы начал отступление с вершины своего выступа. Хотя Гитлер по-прежнему требовал от 6-й танковой армии СС взять Бастонь во чтобы то ни стало! Но убедившись в безуспешности арденнского наступления, Гитлер приказал ударить на прилегающий с юга к Арденнам Эльзас.
31 декабря 1944 года, в 23 часа, за час до Нового года, началось новое наступление – из Битша на Пфальцбург и с ее Кольмарского плацдарма на Рейне, на Сабернский проход в Вогезах. А тот кто владеет проходом, тот владеет Страсбургом. Кодовое название операции «Северный ветер». За первые три дня немцы продвинулись в Эльзасе примерно на тридцать километров. Только 15 километров отделяли их от Сабернского прохода. Захватив его, немцы заперли бы в котле всю 7-ю американскую армию. В Страсбурге – паника. Рейн севернее Страсбурга немцам удалось форсировать. Таким образом, был захвачен второй плацдарм, куда Гиммлер немедленно перебросил 10-ю танковую дивизию СС. Дуайт Эйзенхауэр распорядился приготовить приказ об отходе 7-й армии. Страсбург при этом оказывался обнаженным. Де Голль, прибывший в штаб Эйзенхауэра и узнав, что американцы и англичане готовы сдать Страсбург, заявил: -В таком случае французы сами будут оборонять Страсбург силами моей Первой армии. Эйзенхауэр сказал: - Предупреждаю, что в таком случае Первая французская армия будет снята с довольствия!
-Вы не сделаете этого! – Я это сделаю. Она не будет получать ни боеприпасов, ни снаряжения, ни продовольствия. – Что ж… Франция создана ударами меча. Она будет сражаться даже голыми руками.
Эйзенхауэр вздохнул, гнев его остыл. К его досаде начал примешиваться оттенок восхищения. «Это какая-то Жанна д Арк в штанах", подумал он. Свой приказ об отходе 7-й армии он был вынужден отменить.
После ухода Де Голля разговор между У. Черчиллем и Д.Эйзенхауэром продолжался: Эйзенхауэр сказал: - Только бросив на чашу весов самую тяжелую гирю, можно сейчас добиться перевеса в нашу пользу. Черчилль прямо спросил:- Вы имеете в виду русских? – Эйзенхауэр тоже ответил прямо: - Усилия наших офицеров связи в Москве узнать, собираются ли русские что-либо сделать, чтобы облегчить наше положение, потерпели неудачу. - Я полагаю, что Сталин сообщит мне, если я его спрошу. Попытаться мне?- лукаво глянул Черчилль на генерала.
В тот же день через всю Европу в Москву полетело: ЛИЧНОЕ И СТРОГО СЕКРЕТНОЕ ПОСЛАНИЕ ОТ г-на ЧЕРЧИЛЛЯ МАРШАЛУ СТАЛИНУ
… «Я только что вернулся, посетив по отдельности штаб генерала Эйзенхауэра и штаб фельдмаршала Монтгомери. Битва в Бельгии носит весьма тяжелый характер, но считают, что мы являемся хозяевами положения. Отвлекающее наступление, которое немцы предпринимают в Эльзасе, также причиняет трудности в отношениях с французами и имеет тенденцию сковать американские силы. Я по-прежнему остаюсь при том мнении, что численность и вооружения союзных армий, включая военно-воздушные силы, заставят фон Рундштедта пожалеть о своей смелой и хорошо организованной попытке расколоть наш фронт…»
К вечеру этого дня немецкие части вошли в Винген и Хагенау. Двинулись они также с Кольмарского плацдарма. Они легко преодолевали слабые инженерные сооружения американцев, у которых всюду почему-то фатально не хватало надолб, противотанковых мин, проволочных спиралей Бруно, даже мешков для земли.
Между тем из Москвы не было ответа, и на следующий день Черчилль решил отправить второе послание в Москву, и на этот раз откровенно обрисовал тяжелое положение на Западном Фронте.
ЛИЧНОЕ И СТРОГО СЕКРЕТНОЕ ПОСЛАНИЕ ОТ г-на ЧЕРЧИЛЛЯ МАРШАЛУ СТАЛИНУ
Черчилль писал своим энергичным почерком в присутствии Эйзенхауэра: «На Западе идут тяжелые бои…» - «очень тяжелые бои и в любое время от Верховного Командования могут потребоваться большие решения. Приходится защищать очень широкий фронт…» «Вы Сами знаете, по Вашему собственному опыту, насколько тревожным является положение, когда приходится защищать очень широкий фронт…» - Это хорошо, одобрил Эйзенхауэр. «…после временной потери инициативы». Генералу Эйзенхауэру очень желательно и необходимо знать в общих чертах, что ВЫ предполагаете делать, так как это, конечно, отразиться на его и на наших важнейших решениях…» « …я буду очень благодарен, если ВЫ сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы…» «… или где- нибудь в другом месте в течение января и любые другие моменты, о которых ВЫ, возможно, пожелаете упомянуть…» «…Я никому не буду передавать этой весьма секретной информации, за исключением фельдмаршала Брука и генерала Эйзенхауэра, при чем при условии сохранения ее в строжайшей тайне…»
Ответа ждать пришлось недолго: ЛИЧНО И СТРОГО СЕКРЕТНО ОТ ПРЕМЬЕРА И. В. СТАЛИНА ПРЕМЬЕР МИНИСТРУ г-ну У. ЧЕРЧИЛЛЮ
« Получил вечером 7 января Ваше послание от 6 января. 1945 года… Очень важно использовать наше превосходство против немцев в артиллерии и авиации. В этих видах требуется ясная погода для авиации и отсутствие низких туманов, мешающих артиллерии вести прицельный огонь. Мы готовимся к наступлению, но погода сейчас не благоприятствует нашему наступлению. Однако, учитывая положение наших союзников на западном фронте, Ставка Верховного Главнокомандования решила усиленным темпом завершить подготовку, и не считаясь с погодой, открыть широкие наступательные действия против немцев по всему центральному фронту не позже второй половины января. Можете не сомневаться, что мы сделаем все, что только возможно сделать для того, чтобы оказать содействие нашим славным союзным войскам».
7 января 1945 года.
Послание это, несмотря на грифы «лично и строго секретно» были немедленно доведены до сведения осажденного гарнизона Бастони. И оно подняло дух солдат гораздо больше, чем виски и джин, доставлявшийся через коридор, пробитый 3-й армией.
Через три дня, 12 января началось грандиозная, самая масштабная наступательная «Висла - Одрская операция» Красной Армии. 12 января Гитлер тотчас примчался в Берлин из «Орлиного гнезда», в подземелье имперской канцелярии, забыв об эльзасских деревушках. Больше из своего имперского бункера не выезжал и там же через три с лишним месяца, убоявшись суда, убежал в смерть.
В тот же незабываемый день 12 января Гитлер приказал Рундтштеду перебросить 5-ю и 6-ю танковые армии на восток. Он не знал, что Рундштетд приступил к этому по собственному почину еще три дня назад, после разговора с Гудерианом. Все это делалось, разумеется, скрытно.
Тринадцатого февраля, после полуторамесячных боев, советские войска взяли Будапешт, в средине марта разбили немцев у озера Балатон. В средине апреля вошли Вену, в конце сомкнулись на Эльбе с американскими войсками. 16 апреля началась Берлинская операция. 9 мая 1945 года Германия подписала акт о капитуляции.
P.S.
Что касается Эйзенхауэра, то, после начала наступления русских, он заявил корреспондентам с иронично скучающей миной: - По правде говоря, меня нисколько не пугало Арденнское наступление Рундштадта до тех пор, пока не прочел о нем в нью-йоркских газетах возбужденные статьи некоторых журналистов с пылким воображением.
Эта изящная острота имела успех, ее смеясь, повторяли в кругах конгресса, пока не узнали об американских потерях в Арденнах: 59 тысяч человек, из них 6700 человек было убито.
Вот такие «масштабные» события случились в декабре – январе 1945 года на Западном фронте.