«Крики в тумане»
Пролог
Гнилое Озеро, 1972 год.
Мальчик Витька, собиравший клюкву у края болот, увидел, как из тумана вышла женщина в рваном платье. Она шла, не поднимая глаз, волоча за собой окровавленную цепь. На груди у неё чернела рана в форме глаза. Когда Витька закричал, женщина исчезла. Его рассказ сочли бредом испуганного ребёнка. Но через месяц его нашли в трясине… с перерезанным горлом.
Глава 1. Приезжая
Октябрь 1998-го. Карина Морозова, начинающая документалистка, ехала в Гнилое Озеро на разбитой «Волге». В блокноте — заметки о десятках пропавших здесь за полвека. Местные избегали болот, но Карина верила в «рациональное зерно» страхов: может, серийный убийца? Ритуалы сектантов?
В деревне её встретил егерь Мирон Седых, грузный мужчина с лицом, похожим на кору дуба. Он согласился показать «гиблые места» за бутылку. «Там мой прадед пропал, — хрипел он, указывая на туман. — Болото живьём сожрало». Карина заметила, как дрогнули его пальцы, когда она спросила о «камне с крестами».
Вечером в сельском клубе пьяный тракторист Слава выкрикнул: «Седыхы тут нечистыми делами промышляют!» Старухи зашикали. Позже Карину нашла Марфа, слепая знахарка: «Уезжай, дитятко. Их род служит Тому, кто в трясине живёт… Они ему голоса дарят».
Глава 2. Плёнка
На рассвете Карина ушла в болота одна. Камера фиксировала: обгорелые кресты на валуне, трясину, пузырившуюся, как рана. Внезапно она наткнулась на избу на сваях. Стены были покрыты резными символами — спирали, переходящие в кричащие рты. Внутри — запах гнили и металла.
На полу валялись пустые флаконы от лекарств 1950-х, обрывки газет с заметками о пропажах. В углу — детский ботинок. Карина нажала на скрипучую доску, и люк в полу открылся… Лестница вела в темноту.
В подвале камера выхватила: ржавые цепи, прикованные к стенам; кости; банки с заспиртованными языками. А ещё — свежие следы крови. Карина задрожала, когда увидела на стене календарь с датами: последняя отметка — сегодняшнее число.
Она побежала, спотыкаясь о корни. Туман сгущался. Внезапно позади раздался скрип — будто кто-то волочил по земле топор.
Глава 3. Хозяин
Мирон Седых не был убийцей. Он был посредником. Его семья веками «кормила» болото, чтобы трясина не поглотила их избы. Ритуал передавался от отца к сыну: найти жертву, отвести к дому, перерезать горло, а язык отдать «Хозяину». Но в 1990-х жертв стало не хватать — деревня вымирала.
Брат Мирона, Артём, сошёл с ума и начал похищать людей сам. Он держал их в подвале, «готовя» к обряду: лишал воды, заставлял кричать, пока голоса не становились хриплыми. «Хозяин любит, когда они шепчут от страха», — говорил он.
Мирон покрывал брата. Пока Карина не нашла дом…
Глава 4. Последний кадр
Карина спряталась в тростниках, но Артём, высокий и худой, как журавль, уже шёл за ней. Его лицо было закрыто мешком с вырезанными дырами, в руке — нож с зазубренным лезвием.
Она бежала, пока болото не начало засасывать её ноги. Камера упала в грязь, фиксируя:
— Артёма, склонившегося над ней.
— Его шёпот: «Твой голос будет вечно кричать в тумане».
— Вспышку боли.
Плёнка закончилась.
Эпилог
Тела Карины и семи других жертв нашли через неделю. У всех — символ «глаза» на груди и пустые рты. Дом Седыхых сгорел дотла — говорят, Мирон поджёг его, когда Артёма забрали в психушку.
Но в деревне до сих пор рассказывают:
— Если в полночь подойти к болоту, услышишь, как крики смешиваются с кваканьем лягушек.
— А в день осеннего равноденствия на краю трясины появляется силуэт женщины с камерой… и цепью на шее.