Ночные тучи нависали над Приморском, словно тяжёлые шторы, запирая город в своей глухой сырости. Казалось, само время скользило медленнее, когда Надежда и Белов, погружённые в невесёлые мысли, ехали по узкой дороге к новому адресу. Впрочем, конкретного адреса как такового не было: лишь неполные координаты, полученные из перехваченных документов и показаний Романова. Но они упрямо надеялись, что там, в этом полузаброшенном складе у самой кромки старого грузового причала, прячется разгадка — быть может, там удерживают пропавшую Майю Лоскутову.
Салон полицейского авто освещали редкие вспышки уличных фонарей. Недомогание от долгих суток без сна подкрадывалось к Надежде, но она прогоняла его, сосредотачиваясь на бесценных материалах, которые они собрали. Всю дорогу, аккуратно склонившись над планшетом, она изучала электронные копии обнаруженных в «Забвении» писем и плёнок. Похоже, мать Майи, погибшая десятилетия назад, вела отчаянную борьбу с Ольховским. Связи в высших кругах, подставные фирмы, тёмные финансовые операции — всё это протянулось сквозь время и поставило под угрозу жизнь дочери.
Белов, мрачно уставившись в лобовое стекло, думал о том же. Их неофициальная операция — риск на грани потери должностей, если не жизней. Но в этот момент сомнения отходили на второй план: людская жизнь и справедливость важнее должностных инструкций.
Встреча с осведомителем
Недалеко от заброшенного причала они остановились у невзрачного здания, некогда бывшего административным корпусом. На крыльце стоял невысокий мужчина, кутаясь в толстую куртку, обкуривал очередную сигарету. При виде машины Беловa он кивнул и поднёс рацию к губам.
— Похоже, наш человек, — негромко сказал Белов.
Осведомителя звали Кравцов, он был бывшим мелким подельником одной из структур Ольховского, но, почуяв, что дело пахнет громкими разоблачениями, решил смягчить свою участь, помогая полиции. Теперь он выглядел жутко нервным — глаза красны, пальцы дрожат.
— Здесь, — прошептал он, когда Надежда и Белов подошли ближе. — Люди Ольховского уже привезли фургон к старому ангару. Я слышал, что могут держать ту женщину — Лоскутову, да? — в этом самом месте. Говорят, её состояние плохое, но она ещё жива.
Надежда ощутила укол тревожного облегчения. Жива, значит, шанс есть. Но каждое мгновение могло стать последним, если преступники решат, что она слишком много знает.
— Покажешь дорогу? — тихо спросил Белов.
Кравцов кивнул и указал на дальние силуэты: старая грузовая площадка, полуразрушенные склады из бетона, рядом — поезда на ветке, куда давно не поступали товары. Разбитые краны торчали, как мрачные памятники ушедшей эпохе. Туман стелился вокруг, делая каждую тень пугающе двусмысленной.
План действий
Боевое подкрепление взять не удавалось: официальной санкции не было, а доверенных людей оставалось мало. Надежда и Белов, по сути, шли на риск с небольшой группой проверенных полицейских — всего пятеро, включая осведомителя. Молчаливое понимание скользило между ними: если что-то пойдёт не так, никакой поддержки «сверху» не будет.
— Идём двумя группами, — предложил Белов, его голос звучал чётко, хоть усталость давала о себе знать. — Мы с Надеждой — в ближнем круге. Остальные, вместе с Кравцовым, обходят справа, чтобы перекрыть выход.
— Нужно действовать бесшумно, — добавила Надежда. — Если там действительно держат Майю, важно не спугнуть злодеев прежде, чем мы её найдём.
Она снова проверила пистолет, ощутив сердцебиение в висках. С одной стороны, страх за свою жизнь, с другой — стержень, не позволяющий бросить дело. Перед глазами всплывали обрывки видеоплёнки: голос матери, молящей о пощаде; вспоминались найденные бумаги с выцветшими чернилами. Ей казалось, что эти призраки прошлого буквально толкают её, подбадривая.
Ночное проникновение
Туман сгустился, когда они двинулись к огромному складскому зданию. Холод проникал в костный мозг, хотя дело было в середине осени. Полузакрытые ворота, обвитые цепью, чуть приоткрыты — видимо, внутрь заезжал фургон. При тусклом свете редких ламп Надежда заметила свежие следы колёс. Всё указывало на то, что груз приехал недавно.
— Тише, — предупредил Белов, крадущимся шагом двигаясь к боковому входу.
Здесь надо было быть очень осторожными: внутри могли быть вооружённые люди. Если их заметят, всё может кончиться перестрелкой. Надежда ощущала, как холодеют пальцы на пистолете. Но страх лишь подстёгивал её внимательность.
Вскоре они проникли в тёмный коридор. Гулкая пустота заброшенных помещений казалась лабиринтом, где каждый шаг отдавался эхом. Вдалеке мелькнул свет фонаря — возможно, сторож или охранник. Пара бойцов пошла туда, чтобы отвлечь, в то время как Надежда и Белов поползли вглубь, предполагая, что в центре ангара может быть какой-нибудь импровизированный офис или комната, где могут держать заложницу.
Сердце ангара
В самом сердце здания виднелась несколько встроенных комнат, окружённых стеллажами, ящиками и контейнерами. Горел слабый свет, слышались голоса. Надежда остановилась за широким металлическим шкафом, вглядываясь: двое мужчин в куртках, явно вооружённые. Между ними — фургон с приоткрытыми дверями, откуда высовывались коробки.
— Никого нет, — пробурчал один из бандитов, — но начальство велело ждать. Сказали, что надо покончить с… — он запнулся, заметив движение. Или ему показалось?
Белов прижал Надежду к шкафу, жестом попросив тихо затаиться. Сердце героини билось с громкостью барабана, но она держала себя в руках. Возможно, внутри одной из тех подсобок как раз и находилась Майя Лоскутова. Всё зависело от точного удара — эффект неожиданности.
Первая схватка
К сожалению, элемент неожиданности не сложился идеально: кто-то из бойцов с той стороны коридора на секунду высунулся — охранник заметил движение, завопил, и в мгновение ока воздух раскололся выстрелами. Надежда, чуть приподнявшись, успела увидеть, как пули пробежали искрами по металлическим ящикам, с грохотом отскакивая.
Завязалась перестрелка. Белов выстрелил пару раз на подавление, одновременно жестом показывая Надежде проскочить ближе к фургону. Сержант Краснов, засевший в углу, прикрывал их огнём. Всё пространство заполнилось звуками криков, звоном гильз о бетон, едким запахом пороха.
Надежде удалось перебежать к старой перегородке, которая, похоже, служила офисной стенкой. Проверив пистолет, она услышала из-за хлипкой двери тихий стон. Может быть, там и держали Лоскутову? Она шагнула к двери, готовая выломать её, но замок был крепким. Собравшись, она один раз прицельно выстрелила в замок. Деревянная дверь с жалобным треском поддалась.
Внутри царил полумрак. Тусклая лампочка мигала под потолком. В углу на матрасе лежала женщина, руки связаны за спиной, волосы растрёпаны, одежда в пятнах. Судя по описаниям, это была Майя Лоскутова: те же черты лица, хотя боль и страх исказили её. Надежда ощутила, как сердце сжимается.
— Майя? — позвала она.
Женщина с трудом приподняла голову, хрипло выдавила: — Да… помогите…
Надежда бросилась к ней, стараясь аккуратно убрать путы. Глазами бросила быстрый взгляд по сторонам — не было ли ещё кого? Кажется, кроме Майи, здесь находилась лишь груда какого-то барахла. Жертва была истощена, бледна, на запястьях виднелись следы от верёвок.
— Тихо, всё будет хорошо, — шёпотом сказала Надежда, поддерживая её под руку, пытаясь помочь ей встать. — Вы сможете идти?
В ответ лишь короткий кивок. Майя стоически сжала зубы, стараясь не показывать слабости. Но от каждого движения ей было больно — синяки и ссадины на теле свидетельствовали о жестоком обращении.
Кульминация перестрелки
Тем временем перестрелка в главном зале продолжалась. Слышались матерные выкрики бандитов, очевидно, уже осознававших, что полиция взяла верх. Один из них бежал к фургону, возможно, пытаясь скрыться или сжечь улики. Белов, заметив это, бросился в погоню. Раздались глухие удары, шум падающих коробок. Спустя мгновение один из бандитов вылетел на пол, а инспектор с пистолетом прижал его к земле.
— Конченый тупица, — процедил задержанный, похоже, не осознавая, что всё уже кончено. — Вам всё равно не раскопать правду…
Белов лишь хмуро поджал губы, заломив ему руки. В этот момент раненый второй бандит уцепился за борт фургона, но Краснов подоспел, выбив у него оружие. Грохот, звон, стоны, и вот уже остатки сопротивления сломлены.
Выход с находкой
Надежда осторожно вывела Майю из кабинета, обняв за плечи, помогая ей идти. Женщина шаталась, глядя блуждающим взглядом. Однако, заметив значок полиции у Надежды, будто обрела крупицу надежды:
— Я… я думала, меня убьют… Ольховский сказал, что не простит, если я «раскрою рот». Они хотели узнать, где я храню ключ к архивам моей семьи…
— Спокойно, Майя, всё позади, — попыталась приободрить её Надежда, хотя понимала, что худшее может быть ещё впереди. — Мы нашли некоторые документы, узнали о вашей матери. Вы нужны нам живой и здоровой.
Услышав эту фразу, Майя на миг расплакалась, пряча лицо в ладонях. Явно давление, пережитое за эти дни, сказывалось. Но она, собравшись, прерывисто заговорила:
— Я… я могу помочь. У меня есть ещё кое-что… кое-что страшное, что докажет все их преступления. Только… — её взгляд затуманился, — я не знаю, успели ли они его уничтожить…
Завершение схватки
Спустя ещё несколько минут полицейские окончательно зачистили ангар. Двое бандитов задержаны, один, похоже, успел сбежать через боковой выход, растворившись в ночи. Однако герои добились главного: пропавшая женщина была жива, и теперь у полиции было живое свидетельство.
— Врачи уже едут, — крикнул Краснов из-за коробок, держа рацию. — Снаружи всё чисто, а в фургоне — груда странных ящиков с… документами и деньгами?
Белов, осматривая вещи, нахмурился: — Вот и подтвердились наши догадки. Видимо, это чёрная касса на случай бегства. Ольховский готовил пути отступления.
— Не уйдёт, мы его достанем, — отозвалась Надежда, смотря на Майю, которая дрожала под куском пледа. Её взгляд выражал столько благодарности и горечи, что у детектива защемило сердце.
Цена спасения
Когда врачи прибыли и осмотрели Майю, оказалось, что она обессилена, возможны трещины в рёбрах и сотрясение. Но жить будет. Надежда, присев рядом, сжала её руку:
— Вы в безопасности. Расскажите всё, что знаете, и мы положим этому конец.
Майя кивнула, голосом, полным боли, прошептав: — Моя мать… она всю жизнь боролась. Я поклялась завершить её дело. Наконец-то найдутся честные люди, которые меня услышат?
— Мы сделаем всё, чтобы правда вышла наружу, — твёрдо сказала Надежда.
Короткий миг тишины
Уже на рассвете, когда сиреневый свет начал окрашивать небо, герои вышли из ангара. Несколько машин полиции мигали огнями, скованным преступникам зачитывали права. Вокруг суетились криминалисты, упаковав ящики из фургона, извлекая ценные улики.
Надежда и Белов стояли в стороне, облокотившись о капот машины, переводя дух. Усталость сводила мышцы, но внутри бурлила смесь облегчения и осознания, что впереди огромная работа: война ещё не окончена, Ольховский может скрываться в тени. Но самое главное: Майю спасли. И она могла дать решающее показание, подтвердив всё то, что годами было скрыто.
— Ты представляешь, сколько всего она знает? — пробормотал Белов, прикуривая сигарету. — Если её слова подтвердят наши документы, верхушке придётся потесниться.
— Да, — Надежда улыбнулась слабо. — Но теперь, я уверена, они начнут мстить ещё сильнее. Ведь мы сорвали их главный козырь.
Ветер доносил запах морской воды, смешанный с гарью от выстрелов и прелыми древесными ящиками. Вперёд надо было идти осторожно, но уже не было пути назад.
— Давай дадим Майе пару часов отдыха, потом начнём официальные процедуры. И нужно связаться с доверенным прокурором, — заключил Белов, выдыхая дым.
— Разумеется, — Надежда кивнула, глядя, как лучи восходящего солнца медленно растворяют ночную темень. В глубине души она чувствовала, что они сделали огромный шаг к раскрытию всей этой бездны. Но «В глубине ловушки» оставалось много чего таиться. Неприятная мысль: Ольховский не сдастся без боя, а покровители — не упустят свой шанс отыграться.
Однако если пропавшая Лоскутова жива, у героев есть козырь. И где-то в этом рассветном покое Надежда ловила ощущение, что финальная развязка уже стоит на пороге. Осталось лишь распахнуть дверь — и встретиться лицом к лицу со всеми «призраками», которые скрывались от правосудия слишком долго.