Прошло всего два дня, но Кейт казалось, что минула целая вечность. Утренний луч света, проскользнувший сквозь оконное стекло, не принёс ей радости: она проснулась с тяжёлым чувством в груди и не могла понять, что именно вызвало эту тревогу. Может, осознание того, насколько зыбкой стала её жизнь? Или предчувствие нового удара со стороны людей, которым она доверять не может?
Как бы там ни было, тишину её скудной квартиры нарушил телефонный звонок. Кейт взяла дешевый телефон с потрескавшимся экраном и увидела незнакомый номер. Раньше она бы не ответила, но в последние дни ей приходилось быть начеку: слишком многое поставлено на кон, чтобы игнорировать звонки, даже от незнакомцев.
Она прижала трубку к уху.
– Доброе утро. Кейт, верно? – голос звучал непринуждённо, но чувствовалась в нём скрытая настойчивость.
– Да, – ответила она тихо, сжимая телефон сильнее. – Кто это?
– Ричард, – прозвучало в ответ. – Я тот самый, с которым вы… пересеклись в том пустом здании. Не сложно было найти ваш номер, всё-таки город не такой уж большой.
Кейт с трудом сглотнула. В голове молнией пронеслись мысли: как он узнал её номер, не связано ли это с её прошлым? Но вероятнее всего, он просто потратил немного времени и денег, чтобы выудить информацию через знакомых или сетевые контакты. Ему это ничего не стоило, а она ощущала себя совершенно беззащитной.
– Зачем вы звоните? – спросила она, стараясь держать голос ровным.
– Хочу встретиться. С вами. Сегодня вечером, в одном кафе. Будет людно, так что можете не бояться, – он усмехнулся, хотя Кейт не могла видеть его лица. – Записываете адрес?
Она растерянно моргнула, посмотрела на календарь, где было зачёркнуто число, отмечающее третий месяц их с Эмили «новой жизни». Без документов, без защиты. И вдруг одна мысль пронзила её: что, если этот звонок – ловушка, что если Ричард хочет выведать у неё правду о том вечере, когда пропал его брат? Всё-таки он показывал, что подозревает связь Кейт с Каем. Но отказываться смысла не было – он найдёт её в любом случае. И она ответила коротко:
– Хорошо.
Она записала адрес кафе, машинально повторила его и повесила трубку. Колени задрожали – она понимала, что сама не справится. Первым делом набрала номер Кая. Возможно, это был не лучший выбор, ведь у них – отношения чисто вынужденные и основанные на угрозе, но сейчас только Кай мог помочь разобраться, что делать дальше.
– Это я, – проговорила она, когда Кай ответил. – Ричард позвонил. Хочет встретиться сегодня вечером в кафе.
В трубке повисла короткая пауза. Кейт уже представляла, как он хмурит брови и обдумывает, не подставит ли она его. Или решает, зачем Ричарду Кейт. Но ответ прозвучал хладнокровно:
– Иди. Но ничего ему про тот вечер не говори, – резко бросил он. – И не волнуйся, если что, я поблизости.
– Поняла, – прошептала она. Взгляд её скользнул по небольшой сумке, висевшей на стуле: вся жизнь сводилась к тому, чтобы быть готовой бежать. – Надеюсь, ты рядом будешь?
– Я всегда рядом, – холодно проговорил Кай и прервал связь.
Кейт осталась с дрожью в душе, не зная, как пережить этот день. Но спасение было в движении: сразу же она пошла к соседке Ариэль, девочке-студентке с лучезарной улыбкой, которая часто помогала с Эмили. Ариэль, узнав, что Кейт снова нужна помощь, радостно отозвалась:
– Конечно, не переживай! Всё будет хорошо. Я поиграю с Эмили, мы можем даже сходить в парк возле дома, если погода не подведёт.
Кейт почувствовала прилив благодарности. Ей повезло встретить столь добрую девушку, не задающую лишних вопросов. Ариэль не знала, кто такой Кай, зачем он появлялся в квартире и почему у Кейт в глазах такой бесконечный ужас.
– Спасибо тебе, – вздохнула Кейт, глядя на улыбающуюся Эмили, уже вовсю болтавшую с Ариэль. – Я, возможно, вернусь поздно.
– Ничего страшного! – ответила Ариэль. – Как вернёшься, стучи, если что.
Кейт надела самую простую одежду, что у неё была: тёмные джинсы, белую футболку и длинную кофту – всё это выглядело довольно обыкновенно, но другого она позволить себе не могла. У неё не было денег на красивые наряды, да и негде их хранить: крохотная квартира была забита только самой необходимой бытовой утварью, а покупка элегантного платья казалась немыслимой роскошью, когда не хватает на еду.
Она вышла из подъезда, поймала автобус, доехала до нужного района и, пройдя ещё квартал пешком, оказалась у дверей небольшого кафе. Оно не выглядело элитным, но было уютным – большие окна, через которые мелькали силуэты посетителей, снаружи несколько столиков с живыми цветами. Кейт глубоко вдохнула воздух, смешанный с ароматом свежей выпечки и кофе, и постаралась собраться с духом.
Внутри её всё трясло. Она сразу заметила Ричарда – он выбрал столик в углу, где потоки посетителей меньше отвлекали. Он приподнялся, увидев Кейт, и улыбнулся. Улыбка его была приветливой, даже слишком. На нём был аккуратный пиджак, белая рубашка, волосы уложены. Казалось, он старался произвести впечатление. Кейт села напротив, чувствуя, как стук собственного сердца отдаётся в висках.
– Рад, что пришли, – сказал Ричард. – Признаться, боялся, что вы меня проигнорируете.
– Могла бы, – пожала плечами Кейт. – Но не проигнорировала.
Ричард наклонился вперёд, осматривая её внимательно. Взгляд его, по-мужски оценивающий, задержался на её лице. Потом он тихо выдохнул, и улыбка вновь заиграла на губах:
– Вы очень привлекательная женщина, знаете? Я обратил на это внимание ещё в тот раз, хоть и была неподходящая ситуация.
Кейт смутилась, но старалась держаться без эмоций. Слова о том, что она привлекательная, обожала слышать любая женщина, но в её нынешней ситуации подобные комплименты будили внутри нечто болезненное. Она помнила, как и Али в начале отношений буквально осыпал её комплиментами, как они были счастливы… И как потом всё пошло наперекосяк, когда родилась Эмили, и оказалось, что помощи от Кейтных родителей им не дождаться, а денег не хватает. Али начал показывать истинное лицо: жёсткое, почти жестокое.
«Ты — моя собственность», – постоянно повторял он. Сначала это был всего лишь ревнивый тон, потом кулаки, а затем и вовсе клетка, в которую он запер Кейт, считая, что имеет полное право поступать так, как хочет. Он понимал, что ей бежать некуда – родители в другом городе, денег нет, маленький ребёнок на руках. Постепенно Кейт начала забывать, что такое ласка, бережное отношение, романтика.
Она посмотрела на Ричарда, чуть приподняв брови.
– Спасибо за комплимент, но вы ведь хотели не просто комплименты мне делать, верно?
Он слегка нахмурился, но не стал отрицать:
– Хотел поговорить… О том, что случилось пару дней назад. О том вечере, когда мой брат пропал. Мне нужен Кай, но я не могу выйти на него напрямую. А вы… вы кажетесь ему близкой.
Кейт горько усмехнулась, про себя отметив, что «близкой» – это уж слишком. Но в глазах Ричарда отражалась уверенность, будто он прекрасно понимал расстановку сил. Либо это было напускное.
– Я не близка ему, – ответила Кейт довольно резко. – Если вы считаете, что я знаю о его делах, вы ошибаетесь.
Ричард кашлянул, пригубил кофе и, словно нехотя, обронил:
– Знаю, что у вашей дочери проблемы со здоровьем. Говорят, она в инвалидном кресле? Сочувствую. Но медицина сейчас способна на многое. Вопрос только в деньгах.
Кейт похолодела. Он копал под неё, используя самую уязвимую точку – Эмили. Сердце будто сжалось от боли, а руки сами собой сжались в кулаки под столом.
– И вы хотите сказать, что готовы оплатить лечение моей дочери, – она сделала ударение на слове «лечение», – взамен на то, чтобы я рассказала вам… что именно произошло той ночью, когда пропал ваш брат?
Ричард кивнул, не отводя взгляда.
– Именно. Вся сумма, какие бы требования ни выставили врачи. Полное восстановление, реабилитация – всё за мой счёт. Мне нужны ответы. Ваши ответы.
У Кейт потемнело перед глазами. Это было так соблазнительно: просто выложить правду об убийстве, рассказать, как всё видела, как Кай выходил, оставив на полу тело. И получить взамен возможность поставить Эмили на ноги, спасти её от бесконечных болезненных процедур. Раз и навсегда изменить жизнь дочери. Но что дальше? Даже если Ричард действительно поможет с лечением, кто защитит их от Кая? Этот человек не остановится ни перед чем, чтобы сохранить свою силу. Он не пощадит ни её, ни Эмили, когда узнает об измене.
Кейт ощущала, как глаза щиплет от подступающих слёз. Она проглотила комок и посмотрела на Ричарда.
– Вы давите на самую болезненную точку, – выговорила она. – Зачем? Неужели мало способов узнать о брате, что вы решили использовать ребёнка?
Он вскинул подбородок.
– Мне жаль, но в таких играх каждый ищет слабое место другого. У вас оно очевидно, и вы понимаете это не хуже меня.
Она почувствовала, что ещё немного – и разрыдается, но позволить себе этого не могла. Это кафе было переполнено людьми, и сейчас любой признак слабости был бы губительным.
– Я ничего не знаю о том вечере, – произнесла она уже более жёстким тоном. – И не надо предлагать мне то, чего я не могу выполнить. Оставьте меня в покое. И если у вас есть хоть капля совести, больше не используйте мою дочь в ваших разборках.
Она вскочила со стула, не дав Ричарду сказать хоть слово в ответ, и бросилась к выходу. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Слёзы потекли по щекам, стоило ей перешагнуть порог кафе. Она не могла остановиться, всё внутри кричало от боли: «Вот он, шанс спасти Эмили от инвалидности! А ты сама только что ушла от него!» Но и оставаться, соглашаться на сделку – означало бы подписать себе смертный приговор. И, что ещё хуже, подвергнуть опасности дочь.
На улице моросил слабый дождь, смешавшись с ранними сумерками. Кейт остановилась на мгновение, чтобы унять дрожь в руках и хоть немного успокоиться. Но вдруг заметила знакомый силуэт: чёрный внедорожник. Стёкла были немного опущены, а фары мигнули, подавая сигнал. Кейт узнала машину Кая.
Она понимала, что уйти незаметно не получится. Побрела к машине, вытирая слёзы. Едва села на пассажирское сиденье, как Кай осмотрел её с неподдельным вниманием:
– Он угрожал тебе? – спросил он.
– Нет, – Кейт вытерла влажные от дождя и слёз щеки. – Наоборот. Предложил… предложил мне возможность вылечить Эмили. Оплатить всё. В обмен на информацию.
Она не смотрела ему в глаза, боясь, что он увидит в них сомнение. Частичка её действительно хотела принять это предложение. Но она понимала, какой кровавый хаос может возникнуть. Кай вряд ли позволит ей и Ричарду ускользнуть.
Кай нахмурился и повернулся к Кейт, тихо, но отчётливо спросив:
– Ты что-нибудь ему сказала?
– Нет, – пробормотала Кейт. Ком подступил к горлу, и она осознавала, что едва может дышать. – Ничего. Пресекла все его вопросы. Но… это было ужасно.
Кай смотрел на неё с вдруг появившейся непонятной мягкостью в глазах. И тут вдруг улыбнулся, почти искренне, так, что это выбило Кейт из колеи. Она впервые видела, чтобы он улыбался вот так, без налёта холода или насмешки.
– Молодец, – сказал он. – Молодец, что не стала ничего говорить. Знаешь, если бы ты что-нибудь выдала… – он не стал продолжать, но Кейт и так понимала, что он бы не оставил это без последствий. – Значит, Ричард остался ни с чем. Прекрасно.
Кейт молчала почти всю дорогу, пытаясь унять ноющую боль об утраченной возможности спасти Эмили. Спасение было так близко, но страшнее всего было думать о том, что именно грозило ей и дочери в случае предательства. Кай, заметив её смятение, не стал расспрашивать. Он словно понимал, что Кейт нужно дать время пережить всё самой.
Когда до её дома оставалось несколько кварталов, Кай заговорил снова:
– Сделай мне одолжение. Пришли сегодня по номеру или мессенджеру своё фото и фото Эмили. Обе отдельно, чтобы в случае… – он нахмурился и осёкся. – В общем, мне нужно вас обоих иметь в своей базе.
Кейт сглотнула, ей было понятно, почему он просит это. Чтобы, если они вдруг сбегут, он смог найти их по фотографиям. Это было грустное, параноидальное, но логичное подтверждение тому, что она теперь связана по рукам и ногам.
– Хорошо, – еле слышно ответила она.
Машина остановилась, и Кейт, дрожащими ногами, вышла из салона. Кай проводил её до дверей подъезда, но внутрь не пошёл. На прощание он посмотрел на неё странно, будто хотел сказать ещё что-то, но развернулся и сел в машину. Кейт почувствовала щемящее чувство облегчения и одновременно вины – ей хотелось бы сказать ему, чтобы он оставил её в покое. Или… что она благодарна за некое понимание. Непонятные, противоречивые эмоции бурлили в ней.
На следующий день Кейт сделала пару снимков: на одном она сама, бледная, но с прямой спиной, а на другом – Эмили, сидящая в коляске, растерянно улыбаясь. Кейт пересилила себя и отправила их Каю.
Через час он приехал, не предупредив. Позвонил в дверь, когда Кейт как раз готовила завтрак. Эмили радостно воскликнула, увидев его, будто ей был интересен любой взрослый человек, кроме мамы и Ариэль. Кай между делом спросил, не занята ли Кейт. Когда она ответила, что у неё всё равно нет планов, он сказал, что «им нужна уборка».
– Уборка? – переспросила Кейт, насторожившись. – То есть очередная кровавая сцена?
– Не совсем, – смягчённым тоном ответил Кай. – Я щедро заплачу, если ты наведёшь порядок в одной моей квартире.
Слово «квартира» прозвучало непривычно. В основном она убирала склады, ночные клубы, офисы. Но никак не квартиры. Взгляд Кейт скользнул по счастливой Эмили, которая болтала с Ариэль. Может, эти деньги действительно нужны – хоть немного купить лекарств, еды получше.
– Хорошо, – наконец ответила Кейт, чувствуя новый приступ тревоги. – Когда выезжаем?
– Прямо сейчас.
Она попросила у Ариэль ещё пару часов посидеть с Эмили. Девушка кивнула, понимая, что Кейт не может упустить лишний заработок. Кейт переоделась в привычный комплект для уборки: простые джинсы и футболка, лишь набросила сверху старую куртку. Её трусило, причём сильнее, чем обычно. Потому что она не знала, что её ждёт на этот раз, и где именно «нужно прибрать». Но виду не показывала.
Минут сорок они ехали по городу, пока не остановились перед огромным жилым комплексом. Дом выглядел невероятно дорогим: высотный, с зеркальными панелями, ухоженной территорией и консьержем у входа. Для Кейт это был почти шок: она никогда не бывала в таких местах, всегда лишь мимо проходила, думая, что здесь живут люди, которым незнакомы её проблемы.
Кай провёл её внутрь, кивнул дежурившей девушке-консьержке – та пропустила их без вопросов, видимо, хорошо знала Кая в лицо или имя. Они поднялись на лифте почти под самый верх, где располагались двухэтажные квартиры. Когда двери лифта открылись, Кейт почувствовала себя почти потерянной: дорогие ковры на полу, приглушённая музыка, современный дизайн. Всё сияло глянцем и холёной роскошью.
– Что… это за место? – еле выговорила Кейт, когда Кай открыл массивную дверь.
– Одна из моих квартир, – ответил он спокойно, словно речь шла о стуле или старой рубашке. – Тут нужно просто провести уборку. Говорят, я редко здесь бываю, всё пылится.
Она зашла внутрь и остановилась: просторная гостиная с панорамными окнами, из которых открывался умопомрачительный вид на город. Мебель современная, минималистичная, но роскошная по качеству. Полы из полированного дерева, белые стены, абстрактные картины. При этом действительно всё было в пыли, видно, что тут давно не жили.
– И всё? – спросила она. – Никаких… следов?
– Нет, – Кай улыбнулся краешком губ. – В этот раз – просто пыль и беспорядок.
Кейт хотела было облегчённо выдохнуть, но напряглась ещё больше. Зачем он привёз её сюда? Чтобы посмотреть, как она будет вести себя в его «личном» пространстве? Проверить, не станет ли она задавать вопросов?
– Тогда за что ты готов заплатить щедро? – поинтересовалась она, осторожно проведя пальцем по зеркалу, где остался толстый слой пыли.
– Давай скажем так: я слишком занят, чтобы заниматься домом, – он пожал плечами, пройдя вглубь квартиры. – Мне нужно, чтобы здесь всё выглядело идеально. На первом этаже – гостиная и кухня, на втором – спальни. Времени у нас навалом, успеешь всё.
Кейт кивнула, не сводя с него взгляда. Она не могла расшифровать этот жест доброй воли, если можно так сказать. Возможно, он действительно просто хотел воспользоваться её трудовыми навыками. А может, это очередной план, призванный её запутать и привязать к себе сильнее. В любом случае, она уже согласилась, и пути назад нет.
Кай ушёл в кухню – проверить, как там устроено, – а Кейт огляделась в гостиной. Она заметила огромный камин, который, судя по всему, никогда не использовали. На полках над камином было несколько дорогих статуэток и рамок для фото – пустых, без снимков, словно кто-то ещё не успел наполнить дом воспоминаниями.
«Этот человек живёт несколькими жизнями сразу, – подумала она, доставая тряпку и чистящие средства из небольшого ящика, который Кай принёс вместе с ней. – Одна жизнь – король ночи, криминальный авторитет, другая – владелец роскошных апартаментов, пытающийся казаться респектабельным. А я где-то в промежутке…»
Мысли её прервал Кай, окликнувший её из глубины коридора.
– Кейт, я забыл сказать: в ванной упавший шкафчик, будь осторожна. Если поднимешь – можешь себе что-нибудь прищемить. Я починю сам.
Она кивнула, направляясь к ванне. Там действительно всё было в полном порядке, кроме слегка перекошенной дверцы шкафчика на стене. Ничего срочного, но требует починки. Кейт даже вздохнула с облегчением: по крайней мере, не надо смывать кровь. По крайней мере, в этот раз она не будет чувствовать, как её душа разрывается от вины и страха.
Однако ощущение непривычной тревоги не покидало её. Зачем Кай действительно притащил её сюда? Неужели только ради уборки?
Сердце подсказало ещё одну причину: может, он хотел провести с ней время, пообщаться, показать, что есть и другая сторона его жизни, не такая мрачная. Эта мысль вызвала у неё странную смесь ужаса и… смутной радости. Она вспомнила, как Ричард осыпал её комплиментами, а теперь и Кай вдруг проявляет какую-то заботу, пусть и в такой дикой форме. Что происходит? Неужели она оказалась в центре противостояния двух опасных людей, каждый из которых пытается расположить её к себе?
Кейт закрыла глаза. Вспомнилась Эмили, её дочь, которая сейчас улыбается Ариэль и строит планы на день. Ради неё Кейт и пошла на этот риск. Ради неё и готова терпеть всё, лишь бы не подвергнуть ребёнка ещё большей опасности. Что ж, предстоит много уборки и, возможно, ещё больше внутренней борьбы с собой.
Она взяла ведро с водой и губку, приступила к работе, стараясь навести идеальный порядок в квартире, будто вычищала собственное сознание от страхов и сомнений. Но понимала: когда всё будет блестеть, начнутся вопросы – и у неё, и у Кая. И как бы она ни старалась, уже не сможет игнорировать то, что постепенно прорастает между ними – тонкую грань между неприязнью, страхом и странным влечением, которое, если повернуть не туда, способно разрушить их обоих.