Сергей Кубрин, писатель, опер, про книгу. Надо ли говорить, как я жду сериал «Ополченский романс»! Вообще да, человек на восемьдесят процентов состоит из воды, а я на столько же из энтэвэшных сериалов, но тут – сами понимаете – не ментовские, да тоже войны, не «Глухарь», но Боже мой. Читал книжку в далеком, теперь уже кажется, двадцать первом, когда возвращался из сочинской ссылки, где по воле судьбы нёс следственную службу на одной федеральной территории. Верхняя боковушка: ни сесть, ни встать. Спускаться тоже не вариант – там женщина разложилась, как у себя дома, а я человек скромный. Скромный, да не пальцем деланный. Дом везде найду, лишь бы текст сработал. Лишь бы рядышком прилёг, пусть даже на верхней полке. Ну, я как открыл в Хосте «Жизнь» («Курицей пахнет у тебя»), так и очнулся в Балашове с этим вот «Домой». В поезде тоже каждый второй произносил не «где», а «хде», и южное «шо» кружило тепло и нежно. Что южное, что нежное, да всё одно Россия. («В России – это хорошо», – подумал