Джон Брукс
Фамилия Джона звучала просто и звучно – Брукс. Его далекие предки родились в Ирландии, фамилия происходила от слова «ручей» ещё на древнем гэльском языке. У него имелись документы – свидетельство о рождении и карта социального страхования. Он помнил какие-то события из жизни. Смутно припоминал родителей, рано ушедших в мир иной, что-то из детства и юности, учёбу в инженерном аэрокосмическом университете и девушку по имени Кейт с такой нежной кожей и светлыми волосами до плеч. Ах, как она целовалась и страстно стонала в минуты близости. Как же давно это было.
Брукс подошёл к зеркалу в санузле и посмотрел на себя. В зеркале отражался светловолосый, статный, широкоплечий мужчина с прямым носом и глазами стального цвета. «Не астронавт, а голливудский актёр какой-то», – с долей иронии ухмыльнулся Джон. Он не был на Земле с момента окончания следом за университетом специальных курсов по подготовке астронавтов и подписания контракта с NASA. И сейчас, вместе со своим механиком, молчаливым мексиканцем по имени Мигель, направлялся на патрульном звездолёте к планете Глизе 581g. Планета вращалась вокруг красного карлика с одноимённым названием. На Глизе с недавних пор располагалась научно-исследовательская земная База. С неё пару дней назад пришёл странный, внезапно прерванный сигнал бедствия.
***
Доктору Максу Голдсмиту в прошлом году стукнуло девяносто пять лет. Турбо-тоннель исправно доставлял его в лабораторию, где учёному по-прежнему принадлежал кабинет с уютным кожаным креслом, оборудованным электронными массажерами, и золочёной табличкой на двери. Голдсмит, работавший в корпорации «Natural Physics» со дня её основания, ещё тридцать лет назад очень близко подошёл к решению вопроса клонирования человека. Но экономическая война с Китаем вызвала проблемы с финансированием проекта. Макс подошёл к плите и заварил кофе. Несмотря на причитания врача, что кофе в его возрасте не полезно, он продолжал пить крепкий напиток, доставляемый частным самолётом из Бразилии. Пневмодвери открылись, издавая чуть слышный шум. На пороге стоял небрежно одетый в мешковатый костюм человек на вид немного старше пятидесяти лет, с огромными залысинами, обрамлёнными растрёпанными волосами.
– Папа, – произнёс он, – думаю, что мы готовы. – Ты идёшь?
– Конечно, Макс, – произнёс Голдсмит.
Сына тоже звали Макс Голдсмит, только с приставкой «младший».
Шаркая ногами и опираясь на трость, отец поспешил, насколько это было возможно, в лабораторию. Добравшись до места, старик уселся в кресло, унимая тяжёлое дыхание.
– Папа, всё получилось, – вполне буднично и сухо раздался голос младшего Голдсмита.
Буря эмоций волной окатила старика, но никак не отразилось на его сухом морщинистом лице. Хотя отец, безусловно, гордился, что дело всей его жизни продолжил сын и что он, старая развалина, дожил-таки до этого момента.
Для клонирования использовались старые биоматериалы, взятые лет тридцать назад у человека, насмерть сбитого старинным, 2034 года выпуска электромобилем «Линкольн». Первые несколько клонов получились неудачными, и их пришлось утилизировать. Зато данный экземпляр вышел на загляденье. Сложностей хватало. Лучший нейробиолог корпорации Семён Макарский лично занимался вживлением воспоминаний из уникальной секретной нейронной базы. Документы же пришлось выправлять с помощью спецотдела ЦРУ, курировавшего лабораторию. Ведь деятели в Конгрессе увязли в дебатах, так и не приняв закон о клонах и проблемах их юридической и социальной адаптации. Если следовать букве закона, то первый удачный клон был незаконным творением, хотя и негласно одобренным на самом верху. Но случись что-то, на поддержку высоких боссов рассчитывать не приходилось, Голдсмит это прекрасно осознавал.
На последнем этапе произошло нечто, вызвавшее ожесточённые споры и чуть не приведшее к ссоре сына с отцом. Голдсмиту-младшему вместе с группой учёных-нейробиологов удалось достигнуть большого успеха. Известно, что все живые существа, наделенные зрением, воспринимают окружающий мир, как непрерывное видео. Но изображение, передающееся из глаза в мозг, они сводят в отдельные кадры с разной заданной частотой. Так называемая «частота слияния мельканий», когда условный мигающий свет превращается в цельную картинку, у человека примерно равен 60-ти герц. У мухи – порядка 250-ти. Именно поэтому её так трудно прихлопнуть, она просто быстрее реагирует на внешние раздражители. Гораздо быстрее. Как говорил в начале ХХI века профессор Роберт Харди, изучавший работу глаз мухи:
– Скорость слияния мельканий – это просто мера того, как быстро нужно отключать и включать обратно свет, чтобы он казался непрерывным.
У клона по имени Джон показатель доходил до 156-ти. В основе достижения лежало вживление большого количества митохондрий, но и они оказались бы бесполезны, не предложи профессор Огава из Токийского университета использовать волокна, передающие сигнал, как струны (так происходит у насекомого) вместо трубчатых клеток, имеющихся у позвоночных. «Принцип мухи» удивительным образом сработал, время для Джона «замедлилось». Благодаря микрочипам, усиливающим скорость нервных импульсов, клон получил скорость реакции соответствующей его зрению.
Но даже не это являлось самой большой сложностью. Оставить экземпляр в человеческом обществе теперь не представлялось возможным. Клон понял бы свою исключительность и у него появились бы вопросы, на которые… конечно можно было бы ответить. Но к каким последствиям это бы привело? Именно поэтому Голдсмит - старший с опаской отнёсся к данному эксперименту. Его, с одной стороны, толкал вперёд ум исследователя, а с другой останавливал жизненный опыт. Он прекрасно понимал, что шутки с евгеникой – запрещённой ещё с ХХ века наукой, могут привести к страшным последствиям. Существо, наделённое качествами, превосходящим человеческие в разы, могло осознать себя «богом» и выйти из под контроля. Утешало то, что срок жизни организма по всем расчётам должен быть недолгим . От силы лет пятнадцать-двадцать.
Подобное быстродействие требовало колоссальных затрат энергии и заставило учёных поломать голову над изменением метаболизма клона на клеточном уровне. Что априори сокращало срок его функционирования. К тому же питаться ему следовало практически только сверхкалорийной пищей, что не способствовало здоровому состоянию других органов.
Клон получил имя, как и свой прототип – Джон. Со вторым экземпляром получилось проще. Коренастому выходцу из мексиканских трущоб Мигелю, убитому в бандитской разборке, по настоянию Макарского вживили воспоминания о внезапной амнезии и последующей учёбе на механика варп-двигателя, без всякой лирики. Макарский, худющий до болезненности человек – казалось, что впалые щёки не дают ему возможности улыбаться – невольно ухмыльнулся совпадению имени клона с именем выдающегося мексиканского физика Мигеля Алькуберре – идейного вдохновителя сверхсветовых полётов.
Оглушающий внутренний успех «Natural Physics» имел и обратную сторону. Данным индивидуумам, получившим серийные номера, обозначенные на вживлённом в черепную коробку чипе, лучше было бы не встречаться с человеком. Никогда. Поэтому экипаж звездолёта класса «Орион» в составе командира Джона и второго пилота – механика Мигеля отправился в Дальний космос на исследование планет с силой тяжести, превышающей земную, о маршруте знало весьма ограниченное количество людей в самой корпорации и NASA.
На Глизе 581g, неофициально названной Зарминой в честь жены открывшего ее астронома учёные Земли в своё время возлагали большие надежды. Она даже входила в список первых пяти наиболее пригодных для обитания человека планет. Когда население Земли перевалило за двенадцать миллиардов и люди стали задыхаться от болезней и экологических катастроф, поиск планет, пригодных для жизни стал первоочередной задачей. С воплощением в жизнь идеи пузыря Алькубьерре или другими словами варп–двигателя путь до системы Глизе в двадцать световых лет стал занимать каких-то три недели. Сложный принцип работы варп-двигателя, основанный на решении Алькубьерре уравнений Эйнштейна, упрощённо объясняется сжатием пространства перед кораблём и расширением за ним. Но надеждам учёных не суждено было сбыться. Ошибка в определении массы планеты и, соответственно силы тяжести на ней – она была выше земной не в три, как первоначально считалось, а «всего» в полтора раза – давала надежду. Но причина крылась в другом. Красный карлик, вокруг которого вращалась планета, не давал достаточно света и тепла. К тому же скорость её вращения вокруг своей оси компилировалась со скоростью обращения планеты вокруг звезды так, что год на планете составлял всего тридцать семь земных суток, и Зармина всегда была обращена к красному карлику одной стороной. В результате на дневной стороне температура доходила до восьмидесяти градусов по Цельсию, на ночной опускалась до отметки минус сорок. Колонисты обнаружили на планете жизнь в виде простейших бактерий и учёные не оставили надежд сделать Зармину вторым домом.
База на Зармине перестала отвечать на сигналы два дня назад. Ближайшим к Базе звездолётом оказался «Орион». Попытавшись связаться с ним, командор Патрик получил на старой доброй латыни код «vestibulum Tellus» – свяжитесь c Землёй. Командор почесал свою седую голову, но был вынужден через систему «кротовых нор» установить контакт с «Natural Physics». Система микроскопических червоточин позволяла мгновенно связываться с любой точкой пространства, получая короткие кодированные сигналы. Ему ответил лично Голдсмит старший.
– Каков прогноз? – в динамиках прозвучал декодированный вопрос, баритон устройства тембром и интонацией специально копировал скрипучий голос старика.
– Точно не знаю. Но опасаюсь худшего. Зонды с помощью дальних сканеров не могут обнаружить признаков биологической жизни. Во всяком случае, гуманоидной жизни, – практически себе под нос пробубнил командор.
– Даю код доступа, – пришло очередное звуковое сообщение. – Отправьте «Орион» на разведку.
Как знать, не являлось ли это фатальной ошибкой?
Получив команду, «Орион» вышел на орбиту планеты. База не отвечала на стандартные сигналы, и Джон принялся готовить единственный челнок к старту на Глизе.
– Командир, надень экзоскелет, – пробасил Мигель, обладавший чудовищной физической силой.
Экзоскелет пятой модели, разработанный фирмой General Electric давал значительное улучшение физических показателей. Вкупе с незаурядными физическими возможностями самого Джона он в этом лёгком и прочном костюме мог победить в схватке самца гориллы.
Предусмотрительно оставив челнок в паре километров от Базы, дальше Джон пошёл пешком. Сила тяжести на Глизе превышала земную в полтора раза, и тащить свои сто пятьдесят килограммов в обычных условиях не доставило бы большого удовольствия, но экзоскелет помогал справиться с притяжением. База располагалась на границе Дня и Ночи, на ровном каменистом плато. Здание лаборатории, обсерватории, склад, жилые отсеки – всё это Джон изучил по голограммам, пейзаж имел совершенно узнаваемый и знакомый вид. Но почему они не отвечают на сигналы?
Из-за здания обсерватории показался человек в гермошлеме. Низкого роста, коренастый, он шёл. Но как он шёл? Человек двигался чрезвычайно медленно, еле переставляя ноги, как в замедленной съёмке. Джон ускорил шаг. Что здесь не так? – эта мысль не давала покоя. Человек в скафандре шёл крайне медленно, но одновременно легко, не отвечая на коммуникатор Джона. Легко. По земным меркам человек весил килограммов сто, а здесь все сто пятьдесят и он никак не должен был идти такой вот хоть и замедленной, но походкой юной балерины. Человек обернулся, как в замедленной съёмке, и улыбнулся, медленно растягивая рот, делая приглашающий жест. И в ту же секунду, на уровне подсознания Джон понял, почувствовал – это НЕ человек. «Человек» улыбался и своим великолепным зрением Брукс через стекло гермошлема с расстояния нескольких десятков метров заметил, что зубы существа не имели промежутков, они были нарисованы, скопированы, но не были зубами. Он ещё сомневался, расстояние было слишком большим, но в это же мгновение края плато, на котором располагалась База, качнулись, как будто марево в воздухе в жаркий день и пошли вверх. А вот это произошло, в отличие от медленных движений «человека», слишком быстро даже для клона. Сверхреакция спасла Джона. Турбо-ранец за его плечами взревел реактивными двигателями на полную мощность и взметнул тело вверх выстрелом из катапульты. Края псевдобазы вздымались с чудовищной скоростью, захлопываясь вокруг астронавта, как исполинских размеров цветок лотоса.
– Нет, не успеть, – подумал Джон, но реактивные двигатели ранца вынесли его и швырнули в сторону по дуге за мгновение до схлопывания гигантского цветка, принявшего форму, напоминавшую тыкву, только не круглую, а продолговатую. Брукс ударился головой и левым боком, и подобное падение для обычного человека наверняка закончилось бы смертью, тем более в условиях повышенного тяготения.
– Боевая тревога – крикнул Джон по интеркому механику, выхватывая бластер, но корабль уже включил силовое поле и ощетинился протонными орудиями.
Гигантская «тыква» ускорилась и, преодолев тяготение, ушла в космическое пространство. «Орион», предусмотрительно держась на почтительном расстоянии, следовал сзади на импульсных двигателях. «Тыква» ускорялась и всего через неделю по земному времени достигла околосветовой скорости. Судя по всему, на переход в варп она была не способна.
– Не нравится мне это, – пробасил Мигель. – Пощупаем штуку протонным залпом, командир?
– А это уже не нам решать, – отозвался Джон.
Что-то на уровне подсознания мешало ему сосредоточиться и раздражало. Что-то вызывало мысли, идущие вразрез… вразрез с чем?
– Держи курс и не придумывай! – довольно грубо сказал он Мигелю.
Впрочем, мексиканец не понимал полутонов, слова «держать курс» означали для него только лишь команду, обязательную для выполнения, и совершенно не имело значения, каким тоном она была отдана.
– Есть, командир, – Мигелю были чужды любые эмоции и лишние переживания.
Космос пуст и эта чёрная, вечная, по меркам человека, пустота бесконечна настолько, насколько бесконечно и время, её сопровождающее. Времени подумать у Джона имелось в избытке. Его смущало несоответствие между сильно замедленными движениями «человека» и сверхскоростью схлопывания «тыквы».
– Кейт, данные о личном составе Базы, – произнёс в один из стандартных дней Джон.
– Что именно, командир?
– Всё. Даты и место рождения, послужной список, специальность, пол, возраст, семейное положение… физические возможности (ведь этот «человек» явно кого-то пытался скопировать).
– У меня нет таких данных, свяжусь с Управлением NASA на Земле.
– Готово, командир, – спустя некоторое время раздался мягкий женский голос компьютера.
– Последнее видео с Базы, Кейт.
– Извините, командир, Землей в доступе отказано.
– Причина?
– Не могу знать, командир, я всего лишь компьютер класса «Орион»…
Джон не поддался порыву и первая возникшая мысль, которая обычно считается правильной, не была им реализована. Он не связался ни с командором Патриком, ни тем более с Землёй…
Вахты сменялись вахтами, прошло полгода. «Объект М1», как его назвало руководство, продолжал свой путь. И путь этот уже стал понятен. Звезда Вольф 1061, красный карлик спектрального класса М в созвездии Змееносца тоже подавала надежды, как дополнительный мир для спасения перенаселённой Земли. Всего-то 13,8 световых лет от Солнца, одна из ближайших к нам звёзд заставляла волноваться учёные умы. Одна из планет этой системы по своим характеристикам считалась потенциально обитаемой, но, как и в случае с Глизе, землян ждало разочарование. База располагалась на планете недавно, каких-то десять земных лет, но Брукс внезапно осознал, что если «тыква», кем бы она ни была, продолжит свой путь по рассчитанному маршруту, то он состарится, сопровождая эту непонятную штуку. Джона периодически посещала мысль о непонятном запрете доступа к видеозаписям с Базы, и однажды осенило так, что он бросился в рубку.
– Кейт! любое видео с человеком, любое.
– Пожалуйста, командир.
На видео два десятка людей веселились, бегали и прыгали на лужайке.
– Ещё, ещё. Спортивные состязания. Политики. Обычные люди. – Кейт, стоп. – Данные десяти случайных людей из видео. Даты и место рождения, послужной список, специальность, пол, возраст, семейное положение.
Джон сделал паузу.
– Контакты родственников этих людей.
– Невозможно.
– Почему?
Ответ был известен Джону заранее. Это могло значить, что люди на видео были нереальными, придуманными, раз не было возможности связаться с их родственниками и поинтересоваться «здоровьем тётушки», а заодно попросить какое-нибудь видео «на память».
– Мигель, на нашем пути есть Земные Базы?
– Так рядом с Вольф 1061 и есть, командир. Мы же туда летим, только очень медленно. Десять световых лет от нас.
– Курс на Вольф. Максимальный варп! – Мигелю не требовалось повторять дважды, звездолёт, оставив объект в одиночестве, исчез в подпространстве.
Вынырнув из него, лёг на стандартную орбиту. Несмотря на варп, прошло определённое время, и потерянный звездолёт наверняка искали.
– Мигель, у нас мало времени!
– Челнок, готов, командир. – Инерционные двигатели бросили шаттл с Джоном к поверхности планеты.
Голдсмит старший был вне себя от бешенства. «Орион» не выходил на связь в течение нескольких стандартных циклов. В старческом, но всё ещё остром мозгу незаурядного учёного роились различные мысли. Макс перебрал их все, но так и не пришёл к согласию с самим собой. Резким зуммером раздался сигнал интеркома.
– Мистер Голдсмит, – раздался прошедший сквозь световые годы через «кротовые норы» голос командора Патрика. – Мистер Голдсмит?
– Слушаю, чёрт побери, говорите командор, – старик еле сдерживал раздраженность.
– Следы варп-двигателя, вероятно принадлежащие «Ориону», только что обнаружили рядом с базой «Вольф».
Несколько долгих секунд старик думал, а потом вынужденно проскрипел:
– Командор Патрик! Объявите в секторе боевую тревогу.
Впрочем, все эти громкие слова имели мало значения, сугубо научная база на Вольфе с двумя челноками не имела возможности вести какие-то боевые действия. Хотя обладала силовым полем, успешно испытанным протонными пушками этих же челноков…
Продолжение следует