Иду я утром на работу и думаю: бывают же люди везучие. Идет, например, такой везучий человек по улице. Видит – пожар. Бросился и вынес из горящего дома ребенка. Или, например, идет через мост. Видит – ребенок тонет. Бросился и спас ребенка.
Почему-то все такие героические приключения происходят непременно при участии детей. Конечно, если взрослый будет тонуть, так это надо сначала посмотреть – каких он габаритов. А то ведь окажется килограммов под восемьдесят. Тут желательно внимательно подумать – стоит ли его спасать. Может так получиться, что и его не спасешь, и сам утонешь. Тоже, знаете удовольствие маленькое. Тони тут, понимаешь, из-за всякого разгильдяя.
Но мне вообще не везет. Я никогда за всю жизнь ничего такого не видела. Пожар, правда видела один раз. Но его уже пожарные потушили.
Ну вот, дошла наконец до работы. И начальница сразу начала – как обычно – что-то там про процентные показатели… Честно скажу, я не очень-то слушала. Точнее вообще не слушала. Не люблю я эти теоретические конференции. Мне лучше конкретно – сделайте то-то и это.
А когда мне на сознательность давят, я этого не люблю, поэтому и не слушаю. Просто делаю такое лицо – внимающее. И думаю о своем, пока начальство упражняется в ораторском искусстве.
А когда слышу, что речь к концу подходит, я сразу включаюсь. Потому что в конце начальство наверняка изречет, что именно надо сделать в связи с тем, что сказано выше.
Так что я как услышала фермату, после которой обычно конкретные указания следуют, сразу включилась.
И слышу: - Пожар, говорит начальница. Горим, говорит. Срочно требуется от вас героический поступок.
Я, конечно, очень обрадовалась.
Говорю: – Да я об этом, можно сказать, с первого класса непрерывно мечтаю. Так что только скажите, где этот ребенок тонет или горит, я, - говорю, - моментально брошусь.
Она не поняла. - Какой ребенок тонет?
- А я откуда знаю, какой. Да и не важно. Ребенок, он ребенок и есть. Я, - говорю, - за любым ребенком брошусь. Лишь бы он не очень крупный был. А то боюсь, как бы он меня в воду не утянул. Все-таки сил у меня не очень много, так что со взрослым я может и не справлюсь. А если у вас действительно ребенок, можете на меня рассчитывать.
Начальница, видно, ничего не поняла.
-У меня, - говорит, - действительно есть ребенок. Даже два. Но я не понимаю…
Я ее даже перебила. Надо же, непонятливая какая.
- А они большие, ребенки ваши?
- Да нет, - говорит. - Не очень. Один в ясли только пошел, другой детский сад заканчивает.
- Ну это, - говорю, - еще ничего. Все-таки ребенки сравнительно небольшие, так что, пожалуй, справлюсь. Где они?
- Я же говорю, - мямлит начальница, - один в яслях, другой в садике. Только я не понимаю, почему это вас интересует.
- А как же, - говорю, – я их спасать буду, если я не знаю, где они тонут. Или они горят?
- Кто горит? - совсем запуталась начальница.
- Ну, дети ваши. Садик и ясли. Вы мне быстренько расскажите, какие они из себя. В чем одеты. И я быстренько побегу.
- Куда вы побежите, - рассердилась начальница. – Вы даже не поняли, что я вам хотела сказать.
- Вы хотели сказать, как они одеты, чтобы я отличила их от других детей. Хотя, это не очень-то правильно. Тут, понимаешь, целый детский сад горит, а я буду разбираться – которые ваши, которые не ваши. Я, пожалуй, лучше их всех подряд спасать буду, сколько успею. Если ваши попадутся под руку, то – пожалуйста – я и ваших спасу. А не попадутся – уж извините.
Смотрю, начальница моя за сердце схватилась, и на стул садится.
- Как садик горит, - а у самой голос почти пропал. – Что же вы стоите? Надо же делать что-то…
- Да я вам уже полчаса толкую – бежать надо. Детей спасать. Сгорят ведь все. А вы не говорите даже, где этот садик находится …
Тут она вскочила, как ненормальная и бежать. Я за ней. В проходной она на бегу вахтеру крикнула: - Пожарную вызови срочно. Наш садик горит.
На улицу мы выскочили – ни одной машины. Автобус идет. Полный.
Она ему под колеса бросается. Сама белая, как подоконник.
Водитель остановился. – Нет мест, - кричит.
Она шепчет: - Детский сад горит.
Водитель все понял мгновенно. В свою кабину нас затолкал. – Куда ехать, быстро отвечайте.
Она адрес назвала. И мы переулками, переулками не едем – несемся.
Она шепчет: - Быстрей, миленький.
А в салоне народ крик поднял – почему с маршрута свернули.
Водитель в микрофон:
- Горит детский сад. Едем спасть детей.
Народ сразу утих. И лица у всех героические сделались.
Ну, думаю, не одна я ждала этой минуты. Оказывается, все мечтали героический поступок совершить. Эдак они все как бросятся… И прикидываю – сколько в автобусе народу, и достанется ли мне хоть один ребенок… уже неважно чей. Лишь бы достался. А то ведь столько лет ждала…. А эти налетят сейчас как вороны. Всех детей поспасают, а я опять с носом. Нет, думаю, надо как-то исхитриться – из автобуса первой выскочить …
И тут мы как раз к садику подъехали.
Водитель скомандовал: - Всем на спасение детей! – и сам первый из кабины выскакивает.
Врываемся мы в детский сад – где дети, - кричим.
Воспитательница говорит: - Не шумите, товарищи. Дети спят. Тихий час у нас. Приходите попозже.
Водитель говорит: - Как попозже? Они же сгорят у вас, пока мы будем попозже приходить. Где дети?
- Перестаньте шуметь, товарищи, - говорит воспитательница. - Вы мне детей разбудите.
И тут некоторые пассажиры начинают понимать, что тревога ложная. Оглянулись по сторонам - сплошной детский сад. Куклы-мишки-зайчики. И больше ничего.
Пассажиры стали грозно надвигаться на водителя с вопросом: какого черта он свернул с маршрута, если никакого пожара нет, а водитель с тем же немым вопросом уставился на мою начальницу, а та, естественно на меня.
И дело могло кончиться еще неизвестно чем, но тут во двор детского сада с ревом въехали… Нет – ворвались - сразу три пожарные машины. Мишины со скрежетом затормозили, и тут испуганный водитель радостно закричал на воспитательницу:
- Вот видите. А вы тише-тише… Горит же.
- Вот именно, - закричала я. – Сейчас всех поспасают… А я, может с первого класса жду такого случая.
И действительно. Похоже было, что нам спасать никого не достанется – так быстро и четко действовали пожарные. Из каждой машины выскочили, наверно, человек по десять. Одни разворачивали длинный шланг и соединяли его с каким-то люком. Другие быстро выдвигали лестницы и карабкались на второй этаж, третьи, натянув противогазы, бесстрашно бросились сквозь толпу пассажиров прямо в здание.
Пассажиры, видя такое дело, тоже бросились.
Между ними отчаянно металась воспитательница, умоляя не будить детей.
Пожарные быстро проникли в спальни детского сада и начали выносить детей. Они бережно передавали их из рук в руки, и скоро ловко, без паники эвакуировали всех детей прямо вместе с подушками и одеялами.
И так они это ловко делали, что некоторые дети даже не проснулись.
Пассажиры автобуса отважно им помогали. И я тоже вынесла двух мальчиков и одну девочку.
И только воспитательница всем мешала. Хватала всех за руки, кричала, чтобы не трогали детей, что она будет жаловаться, и еще всякие глупости. Но на нее никто не обращал внимания.
Когда всех детей вынесли, положили на травку, главный пожарный в рупор скомандовал:
- Всем покинуть здание! Включить воду!
Но вода почему-то не включалась. Наверное, они свой шланг не к тому люку присоединили. А может, просто воды не было.
И тут все увидели, что никакого пожара нет.
Пожарные стали быстро сворачивать свой реквизит, быстро вскочили обратно в машины и быстро уехали.
Наиболее сообразительные пассажиры бросились к автобусу - занимать сидячие места. Водитель тоже плюнул, и пошел за ними. А нам сказал, чтобы мы к его машине близко не подходили ни сегодня, ни вообще, что он в свой автобус нас не посадит, хоть бы у него за это права отнимут.
Ну а когда остальные пассажиры загрузились и автобус уехал, начальница моя обрела дар речи.
- Что же это вы. Хулиганите, что ли?
- Как это? - не поняла я.
- Да ведь не было же никакого пожара, - закричала начальница. И заплакала, совсем как рядовой сотрудник.
- Да вы не расстраивайтесь, - стала я утешать ее. – Может и хорошо, что его не было. Все-таки мы так долго все выясняли, что могли и не успеть вовремя. Могли не успеть всех детей спасти. Не дай Бог, какого-нибудь ребенка оставили в огне, в суматохе.
А она все плачет и плачет. Прямо истерика какая-то. Воспитательница ей воды принесла, валерьянки накапала… Успокоила кое как. И спрашивает: - С чего вы это все взяли – про пожар?
Начальница моя сквозь слезы на меня показывает, а я без слез – на нее.
- Вы же, - говорю, - сами сказали, что пожар, что срочно надо спасать и совершать героический поступок.
Тут она посмотрела на меня и давай смеяться – всех детей своим смехом перебудила.
- Я сказала, что у нас план горит. И вы должны совершить героический поступок и выйти на работу в субботу. Вот и все. Но теперь вам, пожалуй, придется и в воскресенье выходить. Ведь сгорел у нас сегодняшний день. Сгорел с вашей помощью.
Вот такая история. Так что я и говорю – есть люди везучие, а есть невезучие. И ничего с этим не поделаешь. Везучий человек и пожар увидит, и ребенка спасет.
А невезучий безо всякого пожара утонуть может.
Если было интересно, подпишитесь и поставьте лайк. А также жду комментариев