Мастер городских пейзажей, чьи картины есть в частных коллекциях первых лиц России и других стран, – о начале пути, Боге, жизни в Европе и своей мастерской в Dream House.
— Вам легко давалась живопись?
— Когда я стал писать «Моря», мне было всего 22 года. В начале, конечно, я думал, что это так просто: кладёшь краску — и всё само собой получается. Но я заблуждался. Я водил кисточкой по холсту. Холст меня не слушался. Он как будто не хотел, чтобы я к нему прикасался. Но я продолжал упорно набирать краску и разрабатывать своё личное видение. Первые мазки были неудачными, но впоследствии, благодаря упорству, получалось лучше и лучше, и таким образом у меня родился новый стиль, который я полюбил. Называется «импрессионизм». После классики перейти на импрессионизм — надо перевернуть всё мышление.
— Многие, кто не знаком с искусством достаточно глубоко, говорят, что Малевич или Дали — достаточно посредственные художники и их произведения может повторить любой. Так ли это?
— Да, любой может что-то намалевать и посчитать, что это его великое произведение. Но если сравнить потом эти картины с картинами мастеров, то разница будет налицо. Это если мы говорим про людей с небольшим опытом в живописи. К примеру же, мои ученики за четыре часа понимают всю базу и в состоянии самостоятельно написать очень хорошую картину.
— Вы ещё и преподаёте?
— Да, у меня постоянно есть ученики. И все они достигают больших успехов. Я провожу четыре урока, за которые доношу все те знания, которые приобретал в течение 30 лет, ничего не утаивая. Показываю тот самый секретный мазок старых мастеров. А их задача — быть внимательными и принимать информацию.
— Как вы считаете, быть художником — это дар от Бога?
— Да, я уверен, что именно Бог приготовил мне художественное будущее, в котором я смогу прославлять Творца. Никогда не думал, что стану писать картины, но Бог решил иначе…
— Какое место в вашей жизни занимает вера?
— Основное. Жизнь не имеет смысла без Бога, потому что Бог есть жизнь. А все мои прошлые стремления без него — это суета, которая не приводит к удовлетворению, сколько бы денег ты ни получал. Это всегда сухой, безрадостный результат и полное отсутствие счастья, ведь оно только в Боге. К этой истине я пришёл не сразу, к ней долго вёл меня Господь.
— И вы, вернувшись, открыли свою мастерскую в «ДримХаусе»?
— Она существует больше 5 лет. Когда я понял, что моё место здесь, в России, где берёзки и сосны, тогда арендовал — именно в соснах — свою первую мастерскую, большую и просторную. А после уже стал присматриваться к локациям на Рублёво-Успенском шоссе. И Бог послал мне возможность творить в «ДримХаусе» благодаря расположению собственника этого торгового центра. Признаюсь, я хотел мастерскую в «Барвиха Luxury» — над «Феррари» есть такой балкончик. Но видимо, Александр Фомин и «Феррари» было бы слишком — по Божию провидению, а вот здесь поскромнее, в самый раз. (Смеётся.)
— В скором времени у вас планируется персональная выставка. Расскажите о ней.
— Тематикой выставки будет «Возрождение России». Пока всё в процессе подготовки. Я планирую открыть экспозицию сразу после окончания СВО. На произведениях, которые я готовлю, будет и наш президент. Но это не только портретный жанр, но и картины на тему «А как вы хотели?».
— Интересная тематика. О чём она?
— К примеру, на одной из картин президент будет стоять на Каменном мосту, а за его спиной — вся Москва: панорама Кремля от Софийской набережной до Варварки. Знаете, это как «за нами столица, за нами Москва». И он во весь рост, а картина огромная — два на полтора метра. Всё это выписано в старом стиле и коллаборируется с техникой импрессионизма. Сам Владимир Владимирович написан в академической манере. Вот представьте: закат, Каменный мост, перила, и он как бы, выходя из своего «ауруса», стоящего неподалёку, символизирует русское возрождение, возрождение автомобилестроения. И он, держа руку в кармане, с ироничной улыбкой словно бы говорит: «А как вы хотели? Победа всегда за нами!»
— А есть ли у вас работы с нашим президентом и получилось ли их ему вручить?
— Я слышал от моих друзей ещё в 90-х годах, что мои картины украшали коридоры Кремля. Что с ними сейчас, где они, в каких коллекциях — я не знаю. Лично Владимиру Владимировичу я не презентовал, но, по рассказам друзей, президенту дарили мои работы. И совершенно точно дарили картины первым лицам других стран — Герхарду Шрёдеру, Жаку Шираку, Кофи Аннану, генсеку НАТО.
— Помимо творчества, помимо живописи, у вас существуют какие-то хобби или увлечения?
— Семья, Господь, церковь. У меня прекрасная жена, семеро детей и 15 внуков. Я пою в церковном хоре, я проповедник, евангельский христианин, служу Богу. Я, как и все истинные христиане, стремлюсь не к земной славе и к этой жизни, мы стремимся жить там, на небе, с Господом, потому что наша жизнь когда-то закончится. И где будет проводить человек вечность, а вечность — это не сто лет, не миллион, вечность — это всегда, где и с кем — вот что важно. Кто-то отдаёт предпочтение этому, земному, и продаётся за временные блага, а кто-то отдаёт свою жизнь ради Христа, как апостол Павел. Вот это смысл жизни христианина. Буду я известным или не буду? Буду я хорошим художником или не хорошим? Буду я хорошим гимнастом или не хорошим? Средней руки, да? Но жизнь христианина должна в тебе жить, гореть и возрастать. Это как в живописи, как во всех сферах, где ты должен расти и совершенствоваться.
— С какими вызовами, на ваш взгляд, сейчас могут сталкиваться современные молодые художники?
— Если я был бы неверующим человеком, я бы сказал, что любое время одинаково. Любой художник сам по себе тщеславный человек, и он хочет чего-то большего и видит себя выше других. И если ему дать славу, он вообще скажет: «Я небожитель, скажи спасибо, земля, что я по тебе хожу». Молодые художники хотят деньги сразу и сиюминутно, а для этого надо много поработать, чтобы ты мог заявить о себе, а вот так сразу и быстро — это только у гангстеров бывает. (Смеётся.) Здесь надо нарабатывать имя, нарабатывать своё мастерство, показывать себя. А если даже у тебя не получается, значит, так угодно Богу..
— Есть такое выражение: «скромность украшает человека». А нужно ли художнику быть скромным или всё-таки эту скромность следует иногда в себе притушить, для того чтобы стать известным и востребованным?
— Мы всегда боремся с гордыней, с нашей плотью, которая до нашего гроба диктует свои условия. Но вера учит нас, чтобы мы своим духом порабощали влияние плоти. Это может быть в разных аспектах. От блуда до алкоголя — всё что угодно. А с помощью веры Бог помогает нам преодолевать наши страсти. Своим плотским, человеческим умом справиться с этим невозможно, но Бог помогает преодолевать вот эту силу влечения греха, контролируя на грани недопущения себя осквернениями. И таким образом ты выполняешь волю Божью, чтобы другие сказали: «Ничего себе, такой парень, смотри, как себя ведёт. И всё это для того, чтобы Бог прославился».
То есть мы как светлячки, которые горим в тёмном месте, освещая другим путь к Богу.