— Уйдёт он от тебя! — шипела свекровь, впиваясь ногтями в ручку кресла. — Вон, вокруг него сколько девок вьётся! Любая ребёнком осчастливить готова…
Я застыла с чашкой чая в руках. Пар от напитка щипал глаза, но я не моргнула. Не дам ей удовольствия увидеть слёзы.
— Мама, — голос мужа из кухни прозвучал устало, — хватит.
— Хватит? — она вскочила, как ошпаренная. — Это ты мне «хватит»? Да я тебя пеленала, а она… — палец, острый как лезвие, метнулся в мою сторону, — бесплодная ветка!
Чашка дрогнула. Чай расползся тёмным пятном по скатерти.
А началось всё с цветов. Белых роз, которые Сергей принёс в нашу пятую годовщину. «От коллеги», — сказал он, пряча глаза. Свекровь, случайно зашедшая вечером, учуяла кровь сразу.
— Коллега? — фыркнула она, облизывая вилку после моего пирога. — У нас на работе коллеги носки дарят, а не букеты за три тысячи.
С тех пор она стала частой гостьей. Нет, не гостьей — смотрителем. Каждую субботу — советы «как удержать мужа», истории о «молодых стервах с работы», намёки, что «часики тикают». А я… Я молчала. Как та чашка — треснутая, но ещё держащая форму.
Всё изменилось в четверг. Сергей задержался на «корпоративе». В дверь позвонили в полночь. Я открыла — на пороге стояла она. В халате, с бигудями, как чёрт из табакерки.
— Проверить хочу, — протолкнулась в прихожую, — вдруг ты ему дверь не откроешь. Устанешь ждать, уснёшь… А он к другой пойдёт.
Адреналин ударил в виски. Впервые за пять лет я перебила её:
— Вынесите мусор.
— Что?!
— Ведро под раковиной. Выбросите по дороге.
Она замерла, будто я заговорила на суахили. Потом хрипло засмеялась:
— Ты спятила? Я тебе не служанка!
— А я вам не психолог, — выдохнула я. — Ваши страхи — ваши таблетки. Мой дом — моя крепость. Выносите мусор или уходите.
Дверь захлопнулась так, что с полки слетела фарфоровая уточка — подарок свекрови на свадьбу.
Утром Сергей вернулся с сиренью. Лиловые гроздья пахли весной и… виски. Он сел на кухне, крутя в руках стебель.
— Мама звонила, — начал он, и сердце упало в желудок. — Говорит, ты её выгнала.
Я ждала. Удара. Крика. Упрека. Но когда он поднял глаза, я увидела в них… облегчение.
— Спасибо, — прошептал он. — Я двадцать лет не мог ей слова поперёк сказать. А ты…
Его ладонь накрыла мою. Тепло пробилось сквозь ледяную корку страха.
— Прости, — выдавила я. — Я…
— Не извиняйся. — Он усмехнулся. — Знаешь, эти розы… Коллега попросила передать их больной маме. Я постеснялся сказать — думал, ревновать будешь.
Мы сидели, слушая, как за окном свекровь орала на воробьёв: «Улетайте! Мой сын вам крошек не даст!»
Она перестала приходить. Шлёт SMS: «В воскресенье буду с пирогом. Если разрешите». Иногда звонит Сергею: «Скажи Лике, чтоб шапку надевала — на улице ветер!» Но уже без стальных ноток. Будто пробует голос — какой тон брать, чтобы услышали.
Страх — клей. Чем больше дрожишь, тем сильнее прилипаешь к чужому мнению. Но стоит распрямиться — и клей трескается.
СОВЕТЫ ОТ ПСИХОЛОГА:
- Границы — как забор. Не пускайте во внутренний двор тех, кто топчет цветы. Даже если они «семья».
- Страхи других — не ваша ноша. Если свекровь боится, что «уведёт», это её тревога. Ваша задача — не играть в спасателя.
- Молчание — враг. Говорите с мужем. Не о «его маме» — о ваших чувствах. Слова «мне больно» сильнее, чем «она сумасшедшая».
- Юмор — щит. Когда свекровь в следующи раз заведёт песню про «ребёнка», улыбнитесь: «Спасибо за заботу! Как только решим, вы первая узнаете». И смените тему.
Помните: семья — это двое. Все остальные — гости. Даже если они считают себя режиссёрами вашей пьесы.
P.S. А та уточка? Склеила. Поставила на балкон — пусть напоминает: даже хрупкое можно восстановить. Но трещинки всё равно видны. И хорошо. Жизнь — не музейный экспонат.