Телефон завибрировал, когда я пыталась одновременно размешивать кофе, жарить тосты и застёгивать блузку. Очередной понедельник, очередная попытка не опоздать на работу.
— Да, Лен, — зажала трубку плечом, переворачивая подгорающий хлеб.
— Ириш, ты чё, забыла про тётю Катю? — в голосе сестры звучало то особое сочетание упрёка и недоумения, от которого внутри всё сжималось.
— Ээ... — протянула я, лихорадочно копаясь в памяти. Чёрт, точно, день рождения. Завтра.
— Так, — Лена явно поняла по моему мычанию, что да, забыла, — мы вчера на шашлыках обсуждали, ты кивала. Ты оплачиваешь ресторан, мы скидываемся на подарок.
— Погоди-ка, — я мысленно прокрутила события вчерашнего дня. Барбекю у Сергея на даче, я с температурой 37.2, сижу в углу беседки, кутаюсь в кофту и киваю на все реплики в мою сторону, чтобы только отстали. — Я не...
— Всё, забились! «Березка», семь вечера. Нас двадцать три человека. Предоплату нужно до обеда внести, иначе стол уйдёт.
Связь оборвалась, а я так и осталась стоять у плиты с лопаткой в одной руке и телефоном в другой. Тосты к тому времени превратились в угольки, а кофе благополучно сбежал.
*Чёрт подери. Опять.*
***
— И ты просто согласилась? — Маринка сверлила меня взглядом поверх здоровенной чашки, в которую поместился бы, наверное, целый литр кофе.
— Да не соглашалась я! — я ковырялась в салате, который обошёлся мне в половину стоимости новых зимних сапог. Вторую половину я, видимо, просажу завтра на тётю Катю. — Они всё решили без меня, пока я полудохлая сидела в углу.
— Да-да-да, — передразнила меня подруга, — и ты, конечно же, сразу позвонила и сказала: «Ребят, нет, я не буду платить за вашу жратву и выпивку». Так ведь?
Я отвела глаза. Маринка вздохнула и отставила свою гигантскую чашку.
— Слушай, давай на чистоту. У тебя вся эта песня с родственниками уже полгода длится. С тех пор, как тебя повысили, ты каждый божий месяц оплачиваешь какую-нибудь семейную попойку. День рождения дяди Коли — ты, юбилей бабы Вали — ты, годовщина свадьбы двоюродного брата — тоже ты! А что взамен?
— Да брось, это же семья...
— Семья, — фыркнула Маринка. — Ты живёшь на «Дошираке», потому что всю зарплату спускаешь на этих дармоедов. А когда у тебя прорвало трубу, кто-нибудь пришёл помочь? Хоть кто-то скинулся на сантехника? Хоть кто-то предложил переночевать?
Я молчала, потому что крыть было нечем. Когда месяц назад меня затопило, "семья" в лице тёти Наташи прислала сообщение с грустным смайликом и фразой "Держись там".
— Ладно, давай сменим тему, — я потянулась за телефоном, но Маринка опередила меня, схватив мобильник и начав в нём что-то искать.
— А ну-ка... Так, банковское приложение... Ого! Я была права! У тебя на счету... — она повернула экран ко мне, — двенадцать тысяч! А завтра тебе нужно оплатить праздник на двадцать три персоны. То есть ты вгонишь себя в минус, и будешь две недели жить на макаронах?
— Я... возьму из накоплений, — пробормотала я.
— Ир, опомнись, — Маринка вдруг сбавила обороты и заговорила тихо и серьёзно. — Эти деньги ты копила на операцию для Мурзика. Твой кот реально болен, а родственники просто хотят пожрать за твой счёт.
В горле встал ком. Мурзик, мой старенький полосатый кот, действительно нуждался в операции. А накопления таяли с каждым семейным праздником.
***
Вечером я листала семейный чат. Брат Серёжа скинул ссылку на меню "Берёзки", поставив комментарий: "Ирка, глянь, там новые стейки появились. Возьми на всех, ок?". Тётя Валя предложила заказать хороший коньяк. Мой номер телефона был указан для связи с рестораном, хотя я даже не помнила, чтобы давала на это согласие.
Что-то во мне переключилось. Меня затрясло от злости, причём не на родственников даже, а на саму себя. Потому что все эти месяцы я позволяла им обращаться со мной как с ходячим банкоматом. Я вспомнила стопку неоплаченных счетов на столе, вспомнила Мурзика, который тихо спал в своей корзинке, не подозревая, что операция опять откладывается.
В дверь позвонили. На пороге стоял Серёжа — улыбчивый, широкоплечий, с непременной щетиной, которую он отращивал, чтобы казаться брутальнее.
— Привет, сеструха, — он прошёл в квартиру, будто это он тут хозяин. — Слушай, тут такое дело...
— Дай угадаю, — перебила я, скрестив руки на груди, — тебе нужны деньги?
— Ну что ты сразу так, — он плюхнулся на диван и потянулся к пульту. — Просто мы с пацанами скидываемся Витальке на свадьбу, хотим машину подарить. Ты не против кинуть сотку?
"Сотку". Сто тысяч рублей. Человеку, которого я видела дважды в жизни. Сыну маминой парикмахерши.
Я засмеялась. Смех вышел каким-то лающим, нервным. Серёжа посмотрел на меня с удивлением.
— Ты чего?
— Серёж, — проговорила я неожиданно спокойно, — а с какого, собственно, перепуга я должна дарить сто тысяч левому чуваку?
Брат моргнул, явно не ожидая такой реакции.
— Ну... ты же это... при деньгах сейчас, — он замялся. — Плюс мы все скидываемся.
— А сколько ты сам скидываешь?
— Пятнашку, — буркнул он.
— То есть ты — пятнадцать, а я — сто? — я продолжала улыбаться, чувствуя, как внутри что-то отмирает и отваливается. Что-то, что мешало мне все эти месяцы сказать "нет".
— Так у тебя же зарплата больше! У тебя этих денег... — он неопределённо взмахнул рукой.
— У меня их нет, Серёж, — я вдруг повысила голос. — У МЕНЯ. ИХ. НЕТ. Я их все на вас уже спустила. На дядю Колю, на тётю Валю, на племянников и внучатых кузенов, на шашлыки и дни рождения, на подарки и застолья. А знаешь, что у меня есть? Долги за квартиру и больной кот, на операцию которому я теперь не могу наскрести.
Серёжа смотрел на меня в растерянности. В кухне капала вода из подтекающего крана, который я уже месяц не могла починить.
— Все эти месяцы вы наперебой придумывали, куда бы ещё спустить мои деньги, — продолжала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — И знаешь что? Хватит. Просто хватит.
— Ириш, ты чего... — он приподнялся с дивана. — Мы же не специально. Мы думали, тебе не жалко.
— Не жалко? — я почти кричала. — Конечно, не жалко! Я же одинокая тётка с котом, у меня нет семьи, нет детей — на что мне тратить деньги, кроме как на родственников, верно?
Серёжа неловко переминался с ноги на ногу. Видимо, ему никогда в голову не приходило, что у меня могут быть свои планы на жизнь и свои потребности.
— Прости, я не подумал, — пробормотал он наконец.
— А вы все не подумали, — я вытерла тыльной стороной ладони злые слёзы. — И знаешь что? Завтра я не приду в ресторан. И платить ни за кого не буду. И на Виталькину машину денег не дам. Хватит.
Брат потоптался ещё немного, буркнул что-то вроде "ну ладно, извини" и ушёл, так и не выпив чаю, на который я его по привычке пригласила.
А я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя странную смесь опустошения и свободы. С одной стороны, я только что послала половину своих родственников куда подальше. С другой — впервые за долгое время я почувствовала, что могу дышать.
***
Всю ночь мне названивала Лена. Потом писала сообщения — сначала возмущённые, потом почти умоляющие. Я молчала, перебирая в уме детали последних шести месяцев. Как именно они начали воспринимать меня как источник финансирования? Когда мои робкие "может, в следующий раз" превратились в молчаливое согласие платить за всё? В какой момент я превратилась из сестры, племянницы и тёти в человека с кошельком?
Утром я проснулась с ясной головой. Взяла телефон, набрала номер тёти Кати.
— Привет, тётя Кать. С наступающим, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Я сегодня не смогу прийти.
— Заболела? — в голосе звучало искреннее беспокойство.
— Нет, просто... — я замялась, подбирая слова. — Понимаешь, сейчас у меня совсем нет денег на ресторан. Мурзик болен, ему нужна операция, и...
— Господи, какой ресторан? — вдруг перебила меня тётя. — Ты о чём?
Я замерла.
— Как какой? "Берёзка". На который я якобы всех позвала. Двадцать три человека.
Последовала пауза.
— Ирочка, я ничего не знаю про "Берёзку", — голос тёти звучал растерянно. — Лена сказала, что мы собираемся у неё дома. Обычные посиделки.
В трубке повисла тишина. Я сглотнула.
— То есть они... даже тебе соврали? — пробормотала я.
— Так, — тётя Катя говорила уже другим тоном, — выкладывай всё как есть.
И я выложила. Про банкоматную роль, про испарившиеся накопления, про Мурзика. Про то, как меня загнали в угол и каждый раз делали так, чтобы я не могла отказаться.
— Значит так, — решительно сказала тётя, выслушав мою историю, — приходи ко мне к шести. Отметим вдвоём, по-человечески. И котика своего захвати, я ему курочки отварю.
— Тётя Кать, но как же...
— А остальных я сама соберу и всё выскажу. Хватит на тебе ездить. — Её голос вдруг смягчился. — Знаешь, они и на мне пытались, когда я пенсию начала получать. Дядя Толя быстро пресёк. А тебе, видать, без поддержки тяжело было. Ничего, теперь я им мозги вправлю.
***
Тётин день рождения мы отметили вдвоём плюс Мурзик. Пили чай с тортом, который я всё-таки купила. Говорили о жизни. Оказалось, что у тёти Кати сын в Новосибирске недавно женился, и она копит на билеты, чтобы к ним съездить. Оказалось, что в молодости она писала стихи. Оказалось, что мы с ней во многом похожи.
Домой я вернулась поздно вечером. На кухне, пока наливала в кошачью миску свежей воды, решила проверить телефон. Восемь пропущенных. Три голосовых сообщения. Куча сообщений в чате.
Первой открыла голосовое от Лены:
"Ир... блин... я не знала, что у тебя всё так сложно. Ты ж молчала всегда. Мы думали, тебе правда не в напряг... Короче, мы скинулись и перевели тебе на кота. Там на операцию должно хватить. И ещё... прости, а?"
Я села прямо на пол, в обнимку с телефоном. Мурзик запрыгнул на колени и требовательно замурчал. В приложении банка действительно висело уведомление о пополнении счёта на сумму, превышающую стоимость операции.
Следующие несколько дней телефон разрывался от сообщений и звонков родственников. Кто-то извинялся, кто-то делал вид, что ничего не произошло, кто-то предлагал помощь с ремонтом крана и заменой вздувшегося от протечки ламината. Дядя Толя по-военному чётко сказал: "Я им втык устроил, больше не будут". А потом добавил: "И что ж ты молчала, дурёха?"
Действительно, что я молчала?
И только на третий день, когда Мурзик уже лежал после операции, слабый, но идущий на поправку, пришло сообщение от Лены, на которое я наконец-то ответила.
"Значит, теперь по-другому будем, да?" — спрашивала она.
"Теперь по-честному", — ответила я.
И впервые за долгое время почувствовала, что у меня есть настоящая семья.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.