Привет, я Антон, 38 лет, простой мужик из Мытищ, работаю водителем погрузчика в страховой конторе «Защита плюс». Жизнь моя была как в сказке: жена Анастасия, дочка Маша, дом в ипотеке. К 8 Марта я задумал подарить Насте Porsche Macan баклажанового цвета с алым бантиком на крыше — полгода копил, мастерил этот дурацкий бант, мечтал о её счастливых глазах. А потом увидел, как она с моим боссом Сергеем Викторовичем прямо на его столе в кабинете… ну, сами понимаете. Не выдержал я этого позора — заказал погрузчик и зашвырнул Порше в мусорный бак. Теперь он валяется там, без фар, а я сижу и думаю: как я до такого докатился?
Подарок мечты: как я готовился к 8 Марта
Мы с Настей 15 лет вместе, и я всегда её баловал. Она у меня красотка: стройная, с зелёными глазами и улыбкой, от которой сердце таяло. Работали в одной конторе: я на складе таскаю коробки с полисами, она в офисе оператором call-центра. На этот раз я решил её удивить по-крупному. Настя как-то обмолвилась: «Вот бы мне Порше, баклажановый, как у начальницы!» Я загорелся этой идеей, как пацан за новым великом.
Полгода жил впроголодь: отказался от пива с корешами, брал ночные смены, даже старую куртку донашивал, чтобы лишнюю копейку отложить. Накопил на подержанный Porsche Macan — шикарный, с пробегом 20 тысяч, взял за 4 миллиона в кредит. Бант мастерил сам: купил в хозяйственном пять метров алой ленты, три ночи клеил скотчем и проволокой, пока не вышел огромный, как в голливудских фильмах. Спрятал тачку в гараже у друга Сани, предвкушал, как Настя завизжит от радости, увидев её во дворе конторы. Но вместо визга я получил удар ниже пояса.
Измена на столе: как я застукал их с поличным
Всё началось с мелочей. Настя стала задерживаться на работе: «Совещания, Антош, отчёты». Приходила с новым блеском в глазах, в юбке покороче, чем обычно, телефон прятала. Я спрашивал: «Насть, что за дела?» Она огрызалась: «Устала, не лезь!» Я, дурак, верил — думал, ради дочки старается. А потом дочка проболталась: «Пап, маму дядя с работы привёз, в костюме такой!» У меня внутри что-то щёлкнуло.
7 марта я решил проверить. После смены пошёл в офис — забрать её куртку, которую она забыла. Время было позднее, свет везде выключен, кроме кабинета Сергея Викторовича, нашего босса. Этот хлыщ лет 45, вечно в костюмах за полтинник, с золотыми запонками и одеколоном, от которого тошнило, был моим начальником. Дверь приоткрыта, я заглянул — и обомлел. На его столе, заваленном бумагами, Настя, моя Настя, в расстёгнутой блузке, обнимает его за шею. Он, с растрёпанной причёской, тянется к ней, смеётся. Бумаги шуршат, стул скрипит, а я стою, как громом поражённый, и слышу её шёпот: «Сергей, ты чудо!» У меня кровь в голове застучала, ноги подкосились — 15 лет брака разлетелись в пыль прямо на этом столе.
Последний гвоздь: его ухмылка и её ложь
Я выскочил из офиса, как ошпаренный. Домой ехал, как в тумане, кулаки сжимал так, что костяшки побелели. Настя вернулась поздно, вся сияющая, с коробкой конфет: «Антош, это тебе к празднику!» Я спросил прямо: «Где была?» Она замялась: «С коллегами отмечали». Ложь текла, как река, а я молчал — ждал утра, чтобы всё решить.
8 Марта я вывел Порше из гаража, припарковал у конторы — хотел вручить подарок после смены. Но тут вышел Сергей Викторович, хлопнул меня по плечу: «Антон, с праздником, работай давай!» И ухмыльнулся так, будто знал, что я в курсе. Эта ухмылка была последней каплей — внутри у меня будто дамбу прорвало. Я представил их на том столе, её смех, его руки, и понял: пора действовать.
Погрузчик в деле: как Порше оказался в мусорке
Я больше не мог терпеть. Позвонил корешу Сане, он подогнал второй погрузчик — мой «Бобик» был на складе. «Тоха, ты чё задумал?» — спросил он, но я только рыкнул: «Смотри!» Подкатил к Порше, аккуратно подцепил вилами — руки тряслись, но сноровка выручила. Коллеги на складе замерли, кто-то крикнул: «Антон, это ж миллионы!» А мне уже всё равно — поднял я эту тачку с бантиком, как пушинку, и поехал к мусорному баку у забора. Размахнулся — и швырнул её туда, как старый хлам. Бант слетел, капот смялся, стекло хрустнуло — музыка для моих ушей!
Охранник Вася, что у ворот курил, чуть сигарету не выронил: «Тоха, ты спятил, это ж Порше!» А я вылез из кабины, вытер пот и закурил: «Теперь оно там, где ему место». Через час прибежал Сергей Викторович, красный, как рак: «Ты кто такой, чтобы мою машину трогать?!» Я молча показал ему фото — сделал снимок той сцены в кабинете, пока они не заметили. Он побледнел, пробормотал что-то и ушёл. А я сел на бордюр и смотрел, как мой подарок тонет в мусоре.
Развод и последствия: что осталось после
Домой я вернулся, как зверь. Настя сидела на кухне, красила ногти. Я ей прямо сказал: «Собирай шмотки и вали к своему хлыщу». Она разрыдалась: «Антош, это ошибка, прости!» Но я уже не верил — вытолкал её с чемоданом за дверь. Маша осталась со мной, спрашивала: «Пап, а где мама?» Я обнял её и промолчал — сердце рвалось, но назад пути нет.
На работе начался кошмар. Директор орал: «Ты хоть понимаешь, что натворил?! Это уголовка!» Сергей Викторович подал заявление в полицию, требует денег за машину — мол, она его была, а не Настина. Но я показал следователю фото: «Вот для кого он её купил». Мусоровоз утром вытащил Порше из бака, но фары уже сняли местные шустрики, а бант валялся в грязи, как символ моего позора. Коллеги шепчутся: «Тоха — мужик, так боссу вмазал!» А мне не до смеха.
Мытищи гудят: слухи и разговоры
Слухи разлетелись, как пожар по сухой траве. Весь город гудит: «Антон Порше в мусорку закинул!» Соседи судачат у подъезда: кто-то ржёт, кто-то жалеет. Старик с первого этажа, дядя Коля, даже пивом угостил: «Тоха, ты красавчик, показал им всем!» В местном чате пишут: «Это вам не сериал, это жизнь!» А я сижу на балконе, курю и думаю: зачем я этот Порше купил? Хотел её осчастливить, а сам всё потерял.
Настя звонит каждый день, просит вернуться: «Антон, я люблю тебя, это была слабость!» Но я вижу перед глазами тот стол, её блузку, его ухмылку — и не могу простить. Маша рисует мне открытки к 8 Марта, а я варю ей пельмени и гадаю: как дальше жить? Порше с бантиком теперь для меня — не просто машина, а символ предательства. Я его в мусорку швырнул, но боль оттуда не вытащишь. И всё-таки я не жалею — пусть знают, что с Антоном так нельзя.