Весной 2024 года Андрей Белоусов возглавил Министерство обороны. До этого он занимал важные посты в правительстве и администрации президента, включая должности заместителя министра экономического развития и торговли, помощника президента по экономике и министра экономического развития.
Кандидатуру Белоусова, известного своими исследованиями в области стратегического планирования и экономического анализа, на должность главы военного ведомства предложил лично президент Владимир Путин. Впоследствии это решение было одобрено Советом Федерации.
Белоусов обозначил приоритетные задачи, такие как обеспечение военнослужащих современным вооружением, укомплектование армии, социальная поддержка военных и формирование государственного оборонного заказа.
"Мой непоколебимый принцип, которым я всегда руководствовался, руководствуюсь и буду руководствоваться: ошибаться допустимо, лгать – нет", – заявил Белоусов в мае, выступая в Совете Федерации в рамках консультаций по его кандидатуре на пост министра обороны.
Этот принцип мгновенно завоевал популярность.
"Если мы будем придерживаться этого принципа, победа нам гарантирована", – подчеркнул глава Сбербанка Герман Греф.
Ниже приведены другие яркие высказывания Андрея Белоусова.
Что делает идею сильной? Не ее интеллектуальность, а способность инициировать действия. Иными словами, идея становится движущей силой, когда находит отклик в широких массах, как утверждали классики.
Чем жестче система регулирования, тем сложнее развиваться новым формам.
Мошенники и нелегальные предприниматели чувствуют себя вполне комфортно. Контролирующие органы, как правило, не вмешиваются в деятельность теневого сектора, что негативно сказывается на экономике страны.
Геополитическая цель – укрепить связи между двумя "центрами силы" – Россией и Китаем.
Под "нами" подразумевается весь мир. "Вступаем" означает, что существующая мировая экономическая и социальная модель, поддерживавшая баланс, дает сбой, что мы и наблюдаем в настоящее время.
Заявляя, что "нас не пускают на европейский рынок, и нам нужно осваивать рынки дружественных стран", следует понимать, что там нас никто не ждет с распростертыми объятиями.
До конца 1980-х годов существовала двухполюсная система, которая худо-бедно поддерживала мировой порядок и определяла правила игры. Хоть эти правила и были жесткими, в условиях холодной войны их соблюдали обе стороны. С распадом этой системы возник вопрос: что придет ей на смену?
Существует три типа бизнеса: "воровать", "наживаться" и "работать".
А что в Европе? А в Европе ничего особенного.
Доверие – ключевой ресурс, особенно в условиях системного кризиса, который, на мой взгляд, приобретает глобальный характер. Эффективное государство и его институты невозможны без доверия со стороны различных социальных групп.
Мы снова переживаем период "сжатия". С юга – неспокойный исламский мир, где формируются новые экономические сверхдержавы, а с другой стороны – мощный Китай. Запад также переживает период турбулентности.
После выхода из кризиса 1990-х в начале 2000-х годов встал вопрос о дальнейших действиях. Были приняты стратегически верные решения: интеграция в мировую экономическую систему, в производственные цепочки и науку.
Демографическая ситуация – наша ключевая проблема. Демографические процессы и тенденции отличаются инерционностью и требуют значительных финансовых вложений для изменения. Мы тратим огромные средства на решение этих вопросов.
Открою вам секрет. Несколько лет назад мы предложили президенту включить в послание пункт об увеличении высокотехнологичных операций, примерно в 10 раз. Он согласился, но при условии, что мы сможем это реализовать. Почему? Потому что высокотехнологичные операции часто требуются, когда жизнь человека висит на волоске, а мы не всегда можем помочь.
Чтобы добраться до Крыма или курортов Краснодарского края, требуется более 30 часов на обычном поезде. Это неприемлемо. Причина – неразвитая инфраструктура, перегруженность, которую необходимо расширять.
Какую стратегию следует выбрать крупной национальной экономике, такой как Россия, США или Китай, на горизонте пяти-десяти лет? Ответ прост: необходимо обеспечить стратегическую устойчивость, которая достигается только путем формирования прочных межгосударственных альянсов.