Пред тобой, дорогой, путь далёк,
Много дальних и трудных дорог,
Но я знаю ты их пройдёшь
И на них след руды найдёшь.
Ты узнаешь, где молибденит
Под землёй, под сырой лежит
Тишь нарушит стук молотка.
Вскроет жилы руды кирка.
"Закури, дорогой, закури". Песня геологов, переделанная в 1950-х годах
***
Женские имена на карте нашей страны или просто где-то в географическом обозрении - каждый раз особая история чьей-то жизни.
Я, честное слово, не знаю, что меня выкинуло в эту историю. Историю, которой время отмерило менее четверти века, но которая наверняка осталась в названии Кавказских гор. Вот он - Пик Веры в горах Кабардино-Балкарии.
Если сейчас было наше советское прошлое, я бы рассказала вам, мои читатели, как открывалось месторождение и как рос город Тырныауз на Кавказе.
Но сейчас время другое. И истории мои о людях и их отношениях. Вот и сегодня я хочу рассказать о Любви. Именно так - о Любви с большой буквы.
***
Горы Кабардино-Балкарии сохраняют два названия в честь юной русской женщины - геолога Веры Флёровой, погибшей здесь, когда ей было всего 22 года: Пик Веры и Перевал Веры Флёровой
Перевал Веры Флёровой (также известный как Ноцарули) - это горный перевал в Центральном Кавказе, который соединяет ледники Центральный Цихварга и Восточный Цихварга.
***
Так кто такая Вера Флёрова? Что сделала эта молодая женщина?
***
Верочка Флёрова родилась 16 декабря 1913 года в Новочеркасске. Она была четвёртым ребёнком в семье учёного-ботаника Александра Фёдоровича Флёрова и его жены Елизаветы Вениаминовны. Родители и старшие дети – Владимир, Надежда и Борис обожали маленькую Веру.
С ранних лет девочку интересовали не только ботанические коллекции и атласы растений её отца, но и геологические коллекции. Загадочный мир минералов и горных пород постепенно вошёл сначала в сферу школьных интересов, а позже – профессиональных.
По воспоминаниям старшего брата Владимира, который пошёл по стопам отца и стал учёным-ботаником, Вера в возрасте десяти лет принесла игрушки своей маме, Елизавете Вениаминовне, и сказала, что они ей не интересны. Заметив интерес дочери к минералам, отец подарил ей геологический молоток и стал брать с собой в поездки на Черноморское побережье Кавказа, на Северный Кавказ, в окрестности Минеральных вод.
Когда девочка подросла, её отдали учиться в Первую объединённую советскую трудовую школу 1-й и 2-й ступеней.
До 1920 года это была частная классическая гимназия Е. Д. Петровой с совместным обучением детей обоего пола, одно из первых учебных заведений нового типа в России. Оно славилось своим европейским подходом к образованию, воспитанием гармонично развитой личности. Система обучения в гимназии ломала все стереотипы, в том числе и стереотип, согласно которому девочки менее развиты, чем мальчики, и им не под силу программа мужских гимназий. Поэтому Вере с её сильным характером в школе было комфортно.
Помимо учёбы Вера активно занималась самообразованием, была председателем кружка мироведения при Донском обществе любителей астрономии, математики и естественных наук, которым руководил профессор П. Н. Чирвинский, посещала кружок любителей астрономии. А в 1929 году Вера окончила ещё и курсы подготовки санитарок первой помощи.
Своё дальнейшее образование она мечтала продолжить в Ленинградском геологоразведочном институте, но возникли определённые сложности. И она, исполненная решимости и настойчивости, ушла из школы по окончании восьмого класса.
В письме в приёмную комиссию Ленинградского геологоразведочного института от местного бюро Совета народного образования и Северо-Кавказского института водного хозяйства и мелиорации говорилось о заслугах профессора А. Флёрова, о его роли в науке и в народном хозяйстве страны и содержалась просьба "принять в число студентов ЛГРИ дочь члена Секции научных работников, профессора А. Ф. Флёрова – Веру Александровну Флёрову".
В биографии Веры Флёровой, написанной её братом Владимиром, есть фраза:
"Она преодолела и ряд других встретившихся препонов и добилась приёма в 1931 г. в Северо-Кавказский геологоразведочный институт, преобразованный впоследствии в горный факультет, вошедший в состав Новочеркасского индустриального института".
Учёные горного факультета наряду с изучением геологии страны большое внимание уделяли исследованию геологических особенностей Донского края, Кавказа. Слабая изученность этого региона породила мнение о его бедности полезными ископаемыми, особенно рудами, о его бесперспективности.
О том, что в недрах Приэльбрусья таятся богатые месторождения цветных металлов, местные жители знали ещё в конце XIX века. Но недра эти оставались неразведанными. Предварительные исследования показали, что зона Тырныауза является очень перспективной и заслуживает самых детальных геолого-поисковых работ.
Выявленные рудные точки вольфрама и молибдена, схемы геохимии, предложенные Л. А. Варданянцем и Д. П. Сердюченко, позволили выбрать для поисков наиболее перспективные участки Северного Кавказа. На один из таких участков в верховьях Баксана была направлена геологическая партия, которую возглавил Борис Орлов, выпускник горного факультета Донского политехнического института. В составе этого отряда студентов геологов была и Вера Флёрова. Они прибыли на искомую точку - селение Верхний Баксан вблизи горных хребтов Большого и Малого Тырныауза в июле 1934 года.
Название Тырныауз переводится как "взборонённое ущелье", ещё его часто называют "ущелье ветров". Высота над уровнем моря – более 1300 м. Этот район чрезвычайно труден для восхождения: местность сильно расчленённая, крутые скалы, очень глубокие ущелья, ледники и быстрые, бурные реки. Путь к заоблачному Тырныаузу начинается в ущелье, где бурлят воды реки Баксан, которую питают ледники Эльбруса. Горы поражают своей красотой, проявляя наглядно силу и мощь земли.
Несколько дней у группы ушло на организационные работы, на обсуждение рекогносцировки, на отбор образцов, принесённых горцами. После этих мероприятий Борис Орлов принимает решение изменить район поиска: вместо рек Адыр-Су и Кыртак идти к подножию хребта Уллу-Тырныауз.
Разделив партию на отряды в составе студентов и рабочих, Орлов дал каждому небольшое задание. Условия работы отряда – более чем суровые. Дожди, грозы, туман мешали работе. Ветер срывал палатки по ночам. Часто они оказывались отрезанными непогодой от базы, оставаясь без продуктов. Но наравне с мужчинами Вера стойко переносила все тяготы полевых работ.
Из писем Веры домой:
«Прошло 17 дней, как мы прибыли сюда. Чувствуется высота – 3 тысячи метров. Помню слова: “Работай, надейся и жди!” Так мы и работаем, надеемся и, конечно, не унываем».
«Дождь, проклятый, идёт уже третий день без минуты перерыва. Густой туман окутывает окружающие горы. Вернулась до нитки мокрая (мой плащ-увы и ах! – промокает), Палатка течёт во всех местах… Руки замерзают, писать трудно».
«Сегодня у меня необыкновенный день – пришли ишаки, на которых привезли продовольствие, а то кроме свёклы и капусты, ничего не было».
Однажды она заблудилась в горах в тумане. И всю ночь провела на скале, боясь сорваться вниз. Её нашёл горец-проводник...
Но, несмотря на трудности, геологи успешно вели изыскания. В одной из каменных осыпей младший коллектор Вера Флёрова нашла два кварцевых обломка с примазками молибденита.
В письме от 3 сентября 1934 года Вера повторно сообщила своим родным о том, что, ведя геологическую съёмку в одной из балочек, она нашла образцы неизвестной ей породы:
«Вечером в этот день я пошла на съёмку по левому берегу Т. (Тырныауза). И обнаружила то, чему, собственно говоря, ещё надо дать своё название. Мощность этого рудного минерала – 50–70. Он вкраплён в актинолитовый сланец, а простирание…- ?».
«30-го Асхат Геккиев с Хамидом Тебердиевым пошли на розыски коренного выхода молибденита, и нашли» .
Борис Орлов подтвердил: это был действительно молибденит. При определениях ранее его часто путали со свинцовым минералом – галенитом и графитом. А местные жители, в том числе и проводники, эти рудопроявления и коренные выходы породы считали "бесполезной свинцовой рудой", потому что им не удавалось расплавить её для получения свинцовой дроби и пуль.
Так, в 1934 году на Кавказе было открыто крупное месторождение молибдена.
Вскоре закончился период практики. Студенты, в том числе, и Вера, вернулись в Новочеркасск для продолжения учёбы. Это был четвёртый учебный и значимый для неё год: Вера стала женой Бориса Орлова.
Летом 1936 года Вера защитила диплом и вернулась к работе уже дипломированным инженером-геологоразведчиком.
Погода в горах в тот год отличалась обилием дождей и гроз. В сентябре рано выпал снег, который не давал работать. Было решено ехать в Нальчик и заняться лабораторной обработкой собранных материалов.
На фотографии, сделанной Борисом Орловым 20 августа 1936 года Вера, улыбаясь, сидит в окружении гор: им она намеревалась посвятить свою жизнь, идя рядом с любимым мужем-единомышленником и другом. Казалось, её счастью не будет конца. Была ещё и одна тайна, которую Вера хотела сообщить мужу, когда они закончили бы полевой сезон...
9 октября 1936 года. Тырныауз, Ущелье ветров... Они тут всегда мечутся между скалами, нехотя расступившимися под напором вспенённых вод реки Баксан. Когда Борис, Вера и их проводник Юсуп Дачиев с нагружёнными рюкзаками ступили на подвесной мост, ветер был особенно силён. Веревочная конструкция хлипкого мостика раскачивалась, как качели. Бурная река ревела внизу, привычно ворочая потоком камни на дне. Борис шёл впереди, за ним – Вера, позади – Юсуп. Спутники практически закончили переправу. И вдруг, в самом конце перехода, неожиданно налетел ураган, который накренил мост, фактически перевернув его. Этот внезапный порыв шквалистого ветра был такой силы, что Вера и Юсуп не смогли удержаться, их просто вышвырнуло через канаты, и они рухнули вниз. Борис, успевший удержаться, с ужасом увидел, что его спутники оказались внизу: Юсуп упал в воду, он сломал руку, но сумел выбраться из реки. Вера же упала на мелководье, на валуны, и теперь неподвижно лежала на камнях с разбитой головой. Тяжело нагруженный образцами с молибденитом рюкзак припечатал её сверху к этим камням. Она была без сознания. Из виска и рта текла кровь.
На следующий день Веры Флёровой не стало. Она умерла в больнице Нальчика. Там же ее и похоронили. Вере было всего двадцать два года. Только тогда Орлов и узнал добившую его правду: его молодая жена была беременна, она ждала ребенка, девочку.
Если бы он только знал... Конечно же, он тогда не стал бы брать её с собой в тот маршрут, грузить на неё тяжеленный рюкзак и подгонять идти через тот злополучный мост. Если бы только она ему сказала...
***
В некрологе, подписанном инженерами-геологами Каббалкредмета Хрущовым, Орловым, Понамарёвым, Савельевым, Загумённым и Сакс, отмечен
"ценный вклад [В. А. Флёровой] в геологическое изучение металлогении Северного Кавказа и промышленность редких металлов.
Будучи студенткой Северо-Кавказского геологоразведочного института, позднее Новочеркасского индустриального института, и работая в Эльбрусской поисково-съёмочной партии, она нашла небольшой штуф кварца с мелкой вкраплённостью молибденита, послуживший началу открытия промышленных месторождений молибденита в Западной Балкарии. Это был 1934 г. Через два года на месте её находки уже строится самый крупный в СССР молибденовый рудник.<…>Три последние года своей жизни Вера Александровна Флёрова отдала геологическому изучению Тырныаузского района Кабардино-Балкарской автономной области, увлекая своим энтузиазмом товарищей. Она погибла на работе, которой отдала всю свою молодую жизнь.
Её открытие и работа дали первое промышленное месторождение редких металлов на Северном Кавказе и развенчали легенду о рудной бедности Кавказского хребта, что служит ей лучшим памятником".
Отчаяние мужа и соратника, на глазах которого не стало любимой жены и нерождённого ребёнка, было можно понять. Борис тяжело и надолго заболел.
В 1937 году он увековечил её память в названии одной из вершин хребта Тырныауз – Пик Веры. Это та самая, что ранее они с Верой назвали Молибденовым пиком. Рядом с этой вершиной, на узком гребне Улу-Тырны-Ауз-Тау, там, где она подняла с земли два самых первых кварцевых осколка с молибденитом, стоит скромный памятный обелиск, своей формой и видом напоминающий воинское надгробие. На нём всего два слова: "Вера Флёрова". И годы её короткой жизни. Говорят, его соорудил сам Борис, своими руками он затащил на водораздел все необходимые материалы и инструменты.
На мраморной доске Борис Орлов своей рукой высек надпись:
Любовь до дна, до края, и жизнь вся отдана
Тебе, моя родная, Подруга и жена.
***
Несмотря на тяжесть и горечь утраты, Орлов продолжал работать, осознавая, что лучшим памятником Вере станет заработавший молибденовый комбинат. Борис Владимирович работал на месторождении вплоть до августа 1941 года, когда он добровольцем ушёл в действующую армию и был демобилизован из района Германии лишь в октябре 1945 года.
Его влекло на любимую работу, в родной Тырныауз. Он приехал, но за четыре года его отсутствия на комбинате многое изменилось, появились другие сотрудники, для которых Орлов был здесь совсем чужим и мешающим человеком. Ветерану войны и опытному геологу не нашлось здесь места.
И Борис все больше замыкался в себе, считая, что смысл его жизни после смерти жены и невозможности заниматься любимым делом утрачен...
В январе 1946 года к скромному обелиску, что находится на узком гребне Уллу-Тырныауз-Тау в Кабардино-Балкарии, подошёл мужчина в военной форме. Он долго стоял у памятника в полном одиночестве. Смотрел на имя женщины, которая была ему так дорога, а когда на землю спустилась ночная мгла, достал именное оружие и выстрелил из него.
Через несколько дней его нашли в горах местные жители. Это был геолог Борис Орлов. Через 10 лет после смерти своей жены Веры он решил уйти вслед за ней. Ему было неполных тридцать восемь.
***
Что же до открытого комбината по переработке молибденовых руд, то грандиозный комплекс был построен в рекордные сроки: в 1940 году комбинат введен в эксплуатацию. Но уже в 1942 предприятие пришлось взорвать: к Баксанскому ущелью подходили фашисты.
После освобождения селения от гитлеровцев жители буквально воссоздали комбинат из руин, и в 1945 он снова вступил в строй. А к середине следующего десятилетия вокруг него выстроили школы и детские сады, гостиницу и стадион, три клуба и Дом пионеров. Нижний Баксан превратился в настоящий город и был переименован. Так появился в Эльбрусском районе Тырныауз.
Увы, в начале 2000-х комбинат практически прекратил свое существование. Последние годы Тырныаузский ГОК находится в запустении, его руины блогеры уже давно окрестили апокалиптическими. Значительно уменьшилось и население города: ведь его основу составляли именно рабочие-горняки. Тем не менее перспективы восстановления у комбината, а значит, и у города, есть: в подписанном исполняющим на тот момент обязанности главы КБР Юрием Коковым и главой Минпромторга РФ Денисом Мантуровым на XIII Международном инвестиционном форуме "Сочи-2014" соглашении о сотрудничестве в области промышленности и торговой деятельности есть и проект строительства горно-металлургического комплекса в Тырныаузе. Однако пока ничего в регионе не меняется...
Надежды на возрождение города его жители связывают и с развитием туризма в Приэльбрусье, потенциал этой уникальной курортной зоны раскрыт ещё не полностью, и, возможно, Тырныаузу суждено в будущем стать частью популярного российского курорта.
Одна проблема: река Баксан иногда бывает трудно управляемой, да сели сходят практически периодично...
***
О Вере Флёровой помнят.
- 21 марта 1985 года решением коллегии Министерства геологии СССР за открытие Тырныаузского вольфрамового месторождения в РСФСР "тов. Флёрова Вера Александровна награждена (посмертно) дипломом и нагрудным знаком “Первооткрыватель месторождения”. Министр геологии СССР Е. А. Козловский".
Только думается мне, что важнее память человеческая. О геологах Вере Флёровой и о её муже Борисе Орлове люди не забыли. На Кавказе вообще умеют долго помнить своих героев. Вершину горы, где девушка в 1934 году нашла молибден, назвали "Пиком Веры", красивые цветы, произрастающие в Приэльбрусье, тоже стали носить её имя, а ещё о событиях тех лет сняли художественный фильм "Всадник с молнией в руке", а уральский композитор Николай Пузей посвятил Вере Флёровой симфоническую поэму "Легенда-быль".
А ещё в Тырныаузе есть площадь Веры Флёровой. И ДК с интересными барельефами.
Барельефы чем-то похожие на иллюстрации к книгам писателей-фантастов, которые делали в советское время. Но главное в них то, что там прекрасно узнаётся фигурка молодой женщины - геолога Веры Флёровой, которая работала здесь рядом с сильными и смелыми мужчинами.
***
Заработает ли Баксанский комбинат? Время покажет. Ведь сегодня редкие металлы очень нужны стране. Так что, скорее всего, открытие Веры Флёровой и её мужа еще послужит России.
Наверное, если бы сегодня снова снимали фильм про Веру и Бориса, то это была бы хорошая мелодрама, без производственной составляющей и жертв во имя строительства коммунизма. Наверное...
Спасибо тем, кто дочитал до конца! Лайки помогают развитию канала! И не пропустите новые Истории, ведь продолжение следует!