Антон Чехов и его незаконнорожденная дочь, им не признанная. Согласитесь - темка поганенько отдает желтизной, и опускаться до ее обсуждения вовсе не стоило. Но есть нюансы. Во-первых, сделал этот информационный вброс и лихо раскрутил его не кабы кто, а бывший директор Музея А.П. Чехова в Мелихово Юрий Александрович Бычков. И как тут не поверить, казалось бы? (Забегая вперед, скажу, что группа чеховедов, возмущенных излишним пристрастием Бычкова к интимной жизни писателя, ходила на прием к тогдашнему министру культуры М.Е. Швыдкому и требовала спасения Мелихова от рук этого "варвара и графомана". Пропущу подробности возникшего конфликта, сообщу только о результате: Бычков был снят с директорской должности). Во-вторых, в 2021 году я начала переписываться с английским профессором Дональдом Рейфилдом, автором нашумевшей в России книги «Жизнь Антона Чехова», а он в это время как раз занялся темой "чеховской дочки" и искал доказательства правоты Бычкова. В исследование включилась и я, но уже в роли оппонента как Рейфилда, так и Бычкова, разумеется. Кто-то ведь должен был опровергнуть ложь Юрия Александровича, уличить его в искажении фактов. Профессор искал в зарубежных хранилищах, я ворошила московские архивы, пришлось даже съездить в Питер (чего только не сделаешь ради любимого Антона Павловича).
Итак, напомню: весь сыр-бор начался со скандального заявления Ю.А. Бычкова:
«У меня есть доказательства, что у Чехова была дочь Таня, которую родила Нина Корш — дочь владельца первого частного театра России Федора Адамовича Корша».
Серьезное утверждение! Но, согласитесь, что не менее серьезными должны быть и доказательства. Пожалуйста! - с готовностью парирует Бычков:
«О том, что Таня – дочь Чехова, мне написала посетительница мелиховского музея А.М. Шебалина». Однако уже с этой фразы начинается враньё: ведь самому Бычкову Шебалина ничего не писала.
Дело было так.
В июле 1979 года в Мелихово приехала очередная группа посетителей. Среди них действительно была "посетительница музея" Шебалина Алиса Максимовна, вдова известного композитора. Экскурсию проводил сам директор музея Юрий Константинович Авдеев, вот ему-то Шебалина и рассказала о девочке Тане, якобы дочери Чехова, а в подтверждение своих слов пообещала изумленному Авдееву прислать фотографии. И прислала, сопроводив их письмом (приводится в сокращении):
«Глубокоуважаемый Юрий Николаевич (извините, если я перепутала Ваше отчество). Посылаемые фотографии – любительские и, к сожалению, лица на них мелкие. Но если Вы посмотрите в лупу, увидите большое сходство Тани с отцом. И вся ее фигурка – тонкая, стройная, разве не напоминает его? Мы с Таней – одногодки (с 1901г.) У деда Тани, Федора Корша, была усадьба в Голицыне. Я там часто гостила. Дружили мы с Таней с 6-ти лет, когда я поступила в школу Свентицкой, где Нина Федоровна (мать Тани) преподавала ручной труд. Она дружила с моей матерью и ее посвятила в свой роман с Антоном Павловичем и в тайну рождения дочки. Мама рассказала мне об этом много позже. Я знаю, что перед самой революцией Федор Корш был на Кавказе, там тяжело заболел и вызвал дочь. Нина Федоровна поехала к нему с Таней, ухаживала за отцом, но он умер, а вернуться в Москву Н.Ф. с дочкой уже не смогли. Революция отрезала их. Они жили в Сербии, Н.Ф. писала моей матери. Позже она сообщила, что Таня вышла замуж, кажется, у нее был ребенок. Точно не помню, т.к. сама я с Таней не переписывалась. И как будто они собирались в Париж. На этом мои сведения обрываются. Среди опубликованных писем Чехова я видела и письма к Нине Федоровне, но они, помнится мне, были очень сдержанные. Впрочем, я читала их давно и теперь уже плохо помню»
На первый взгляд вполне убедительное искреннее письмо; правда, несколько подрывает доверие ряд фактологических неточностей. Что же не так в письме Алисы Максимовны?
Во-первых. Шебалина пишет: "Вся ее фигурка – тонкая, стройная, разве не напоминает его?" Однако «тонким и стройным» Чехова сделала изнуряющая болезнь, в детстве же, как вспоминают его одноклассники, это был «плотный, хорошо упитанный мальчик с пухлым, как булка, лицом, с откормленным брюшком».
Во-вторых. Ф.А. Корш уехал на Кавказ не перед революцией, а после. Нина, действительно, ездила к отцу, но одна, без Тани; а они оба с отцом в целости и сохранности вернулись в Москву; и умер Ф.А. Корш не на Кавказе, а в своем подмосковном имении Голицыно.
В-третьих. Удивляет тот факт, что, рассказывая в своих более поздних воспоминаниях о детстве, Шебалина ни единым словом не упоминает ни подружку Таню, ни Коршей вообще.
Вызывает сомнение и фотография. Некоторые исследователи считают, что, как ни смотри в лупу, но Таня на присланном фото как-то мало похожа на Таню Корш, чьи фотографии сохранились в Отделе рукописей РГБ. Сейчас уже сложно подтвердить это или опровергнуть. Детей в усадьбе Коршей всегда было много, возможно, это какая-то другая девочка, что, разумеется, не исключает факта детского знакомства Алисы и Тани.
Впрочем, интригуя Авдеева тайной дочерью Чехова, Алиса Максимовна и сама не скрывает, что «точно не помнит», «как будто», что ей «кажется».
Получив письмо и найдя информацию Шебалиной сомнительной, вдумчивый Авдеев ходу бумаге не дал, но, как показало время, - лучше бы уничтожил. Ведь о письме знал еще один человек, тогда - член ученого совета Музея Ю.А. Бычков, а в 1994 году возглавивший Мелиховский музей-заповедник.
Ко времени директорства Бычкова много что изменилось как в стране, так и в чеховедении.
Если в 1987 году чеховская реплика в письме к редактору Н.А. Лейкину: «Издание стоит 200 руб. Пропадут эти деньги — плевать. На пропивку и амуры просаживали больше»
- ханжески комментировалась: «Можно в данном случае не поверить Чехову: он не любил и не умел кутить»,
то уже в 1991-м покаянно признавалось, что «по страницам книг о Чехове многие десятилетия гулял образ чинного, благопристойного господина с палочкой, не позволявшего себе соленого слова, несколько постноватого и болезненного, мало интересующегося женщинами».
Исправлять «заблуждение» начали с раскрытия купюр в письмах писателя, и тут выяснилось, что Чехов очень даже интересовался женщинами. В свое время упомянутый выше Лейкин все никак не мог понять, почему Чехов при весьма неплохих гонорарах вечно сидит без денег: «Господи куда вы деваете деньги?».
«Вы спрашиваете, куда я деньги трачу? На женщин!!!», - весело отвечал Антон, на что следовало строгое пояснение советского чеховеда: «Чехов, конечно же, шутит».
Стоит ли говорить, что после «зеленого света» на запретную ранее тему, пишущий народ, позабыв о творчестве писателя, кинулся, себя не помня, муссировать сей предмет.
С образа Чехова сдиралось ханжеское обличие, и проступала яркая мужская харизма, овеянная романтическими историями, что, честно говоря, не могло не радовать.
И тут как-то сам собой, но, в общем-то, вполне резонно, возник вопрос: неужели при таком количестве романов любвеобильного писателя ни одна из его женщин не родила от него ребенка?
Оказывается, родила, и не одна!
В 2005 году вышла небольшая книжечка Ю.Н. Соловьевой «Легендарный Шаров», в которой автор сообщала о внебрачном сыне Чехова – Петре Шарове, родившемся в Перми в 1886 году. Сам сын узнал о своем происхождении случайно от умирающей восьмидесятилетней бабушки, а подробности - от двоюродного брата, которому покаялась мать Петра, Н.П. Шарова (какая-то реминисценция шебалинской истории!) «Но Шаров не стал признаваться, - пишет Соловьева - Будучи благородным по своей природе, он никогда никому об этом не рассказал» (откуда же тогда все стало известно автору книжки?) Известный чеховед Ирина Евгеньевна Гитович резюмировала сие сообщение Соловьевой так: «Я подумала вот о чем, может, заняться нам на досуге новой темой? Младший сын Авиловой, помнится, претендовал на эту роль, да и в Японии, говорят, затерялось дитя Чехова, и на Сахалине вот ищут. Так что детей наверняка еще обнаружится немало. И тема свежая. Женщины-то поднадоели. Глядишь, и пьесы новые пойдут (как в воду смотрела!). А, кстати, куда ж глядели господа Бычков и Рейфилд, инвентаризируя чеховских женщин? Проворонили-таки Надежду Петровну Шарову…».
Может быть, сыновей Чехова Бычков и «проворонил», но дочь – уже нет. Он вовремя вспомнил о письме А.М. Шебалиной.
И все-таки поразительно, что растиражировал сплетню о внебрачной дочери Чехова профессиональный чеховед, прекрасно понимавший, что летопись жизни писателя, выверенная едва ли ни по часам-минутам, позволяет определить истинный «формат» знакомства Чехова с Ниной Корш.
Или Бычков осознано выставляет Чехова мерзавцем, уличая его в подлости? А именно так и восприняли это известие интернетовские «народные чеховеды»: новость вызвала какое-то истерическое возбуждение.
Сетевое пространство принялось бурно обсуждать «только с виду грибника-зануду, а на самом деле озорного гуляку» Чехова, который «крутил одновременно и с Корш и с Книппер, но выбрал Книппер»; «юную Нину обрюхатил, и бросил, зная, что он отец ребенка» и т.д. Вся эта вакханалия окончательно оформилась на сайте «Родовод»: «Татьяна Антоновна Чехова (Корш) - дочь писателя Чехова».
Бычков же, раздавая направо и налево интервью, уверял, что он «глубже всех вник в эту историю», и теперь мечтает о том, «чтобы когда-нибудь съездить в Париж, пойти на Сен-Женевьев-де-Буа, чтобы поискать могилу Татьяны». Трогательно!
Но зачем же ездить так далеко? Не проще ли пойти в архив? И если бы Юрий Александрович поднял хотя бы первый, а еще лучше - второй пласт документов, то он сильно призадумался бы о достоверности воспоминаний Шебалиной и исключил бы Нину Корш из составленного им «донжуанского» списка Чехова; а также сильно удивился бы, узнав, что искать могилу Тани нужно не в Париже.
И, наконец, убедился бы, что Чехов не только не мог быть отцом Нининого ребенка, но и романа-то никакого у них не было. А что же было?
Начнем со взаимоотношений самого папы Корша и Чехова.
АНОНСЫ НОВЫХ ПУБЛИКАЦИЙ В ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛЕ https://t.me/fact_chehing