Лето в нашем горняцком посёлке всегда было жарким и пыльным, но мы, пацаны, знали, где спрятана прохлада — на Зелёном озере. Так его прозвали за изумрудный оттенок воды, будто кто-то вылил в котлован тонны расплавленного малахита. Добраться туда было целым квестом, но именно это и делало каждый наш поход легендарным.
Утром мы собирались на остановке, ждали рабочий автобус, который обычно вёз смену на рудник. Водитель, дядя Миша, ворчал, но подмигивал: «Только чтобы вас обратно не искать!» А мы, прижавшись к окнам, уже представляли, как ныряем в ту самую зелёную воду.
Первая остановка — весовая возле обогатительной фабрики. Там белазы, гигантские как динозавры, с рёвом выгружали руду. Мы знали: чтобы сократить путь, нужно уговорить одного из водителей подбросить нас.
«Дядь, до Зелёного же по пути?» — кричали мы, а он, смеясь, махал рукой: «Лезьте, только если свалитесь — я не виноват!»
Забираться на капот белаза было как покорять Эверест.
Металлические ограждения, похожие на рёбра дракона, обжигали руки, но мы висли на них, как обезьяны. Машина трогалась, и ветер со свистом нёсся мимо, а дорога внизу казалась пропастью. Пять километров адреналина — крики, смех, попытки удержаться на ухабах.
Озеро встречало тишиной. Вода была ледяной, словно из подземных источников, и мы ныряли до тех пор, пока губы не синели. Жар смывало мгновенно. Кто-то прыгал с обрывистого берега, а потом все валялись на солнце, обсуждая, как будем возвращаться.
Обратно ехать было сложнее. Нас набралась целая орава, и в пустой кузов белаза мы залезли, как селёдки в бочку. «Только не касайтесь стенок!» — предупреждал старший, но было поздно. Металл раскалялся от выхлопных труб, будто сковородка.
Держаться за борта было невозможно: то отпускали руки от боли, то вцеплялись снова, пока белаз подбрасывал нас на кочках. Смех переходил в визг, а потом — в облегчённый вздох, когда водитель тормозил у весовой.
До дома оставалось два километра. Мы шли пешком, мокрые, загорелые, с песчаными волосами. Ноги гудят, в ушах ещё звенит от рёва двигателя, но мы болтаем о том, как завтра снова рванём на Зелёное. Потому что это было не просто озеро — это была наша свобода, закалённая в пыли рудника и отполированная волнами лета.
Потом глядя из окна на темнеющие отвалы, я думал: может, когда-нибудь мы вырастем, но Зелёное озеро останется таким же — диким, смешным и бесконечно нашим.