Читатель открывает книгу, погружается в ее сюжет, живет на ее страницах и редко задумывается о том, что же за всем этим стоит. Вдруг у героев есть прототипы — настоящие люди со своими радостями и горестями, взлетами и падениями, интересными судьбами и непростыми жизненными задачами? Корреспонденту пресс-службы издательства «Союз писателей» стало известно, что такой прототип есть у главного героя романа Игоря Суркова «Исчезновения в Гальштате». И это очень интересная история, которую с удовольствием рассказал автор:
«По неопытности я, видимо, взялся за непосильную задачу: повествование ведется от лица шестнадцатилетнего подростка-сироты, детдомовца из небольшого города в Сибири, — вспоминает Игорь. — Особенно это непросто с учетом моего возраста, социального и семейного положения.
По сюжету 90 % повествования должно было происходить в реально существующем в Австрийских Альпах городке Гальштате, где я неоднократно бывал в своих многочисленных путешествиях (кстати, как я там очутился в первый раз — это тоже довольно необычная история!). Герой должен был не иметь родителей и вообще родни. Я решил: пусть он будет из детского дома (ДД). Я изначально осознавал, что не смогу писать „я“, если не увижу своего главного героя в лицо, не услышу его голос, не узнаю, как он ходит, смотрит и так далее.
Для этого я решил порыться на крупных сайтах, где детей без родителей устраивают в семьи. Такие сайты разбиты по регионам, и там, кроме фото и небольшого текстового сопровождения, есть еще видео на полторы минуты, где ребята что-то рассказывают о себе, иногда мастерят, играют, занимаются спортом или хозяйственными делами. Я начал просматривать такие анкеты с парнями 15–16 лет. Наверное, я их не менее 1 000 просмотрел, пока не нашел мальчика, который мне на 100 % подошел. Я внутренне понял: от имени именно этого подростка я смогу писать „я“ как от себя. Этому мальчику на момент создания видеоанкеты было 15 лет, указывалось, что он из Кемеровской области, его мать умерла, в ДД находится с 3 лет, зовут Саша Б., очень любит классическую музыку. А еще говорилось, что он — «романтичный подросток». Исходя из кадров видео я выяснил, что Саша Б. учится в кадетском классе и увлекается скалолазанием. Эти две детали позволили мне выяснить, что этот конкретный ДД находится в городе Новокузнецке.
У детского дома оказался просто великолепнейший сайт, где была бездна интересной информации, фото, видео, вплоть до расписания уроков и меню на неделю, отчеты о праздниках, экскурсиях, поездках, персональные страницы учителей… А главное, я нашел там и других моих героев, ведь персонаж не может находиться в вакууме. Всегда есть множество людей, которые его окружают: друзья, учителя, воспитатели, шефы… Все это необходимо для реалистичности повествования. Витямба, Медведев, Лапушкины, Кристина, Аверьянов — почти все персонажи из первой части имеют совершенно реальные конкретные прообразы в жизни. Должен признаться, что изучение жизни в этом ДД оказалось таким интересным, что я (не заметил как) очень увлекся описанием, бесконечно фантазируя на эту тему. В результате предполагаемое ранее вступление в 10 % от основного объема разрослось в целую часть объемом в 33 %. Сейчас я понимаю, что эта диспропорция ненормальна. Но я ведь начинающий автор, а значит, имею право на композиционные и прочие ошибки (улыбается).
Я написал весь текст (позднее сократил его значительно) за четыре с половиной месяца. Получил огромное удовольствие от самого процесса! Но затем задумался, что мне делать с книгой. Поначалу я не собирался общаться ни с кем из прообразов моих героев, но потом подумал, что, может быть, тому же Саше Б. будет небезынтересно узнать, что какой-то там неизвестный человек в Москве написал от лица персонажа толстенную книгу, которую ему навеяло знакомство с анкетой данного парнишки.
Поначалу я не смог найти Сашу Б. в социальных сетях. Но зато легко обнаружил другого детдомовца — Витю Бушуева, который был прообразом для второго по значимости персонажа среди подростков. Я написал Вите, все объяснил и попросил найти для меня Сашу Б. Выслал Виктору фото Саши, и он ответил, что знает, кто это. С Витей мы, кстати, тоже общаемся и до сих пор, иногда видимся. Он приходил со мной на ноябрьский сбор авторов СП в Москве. Витя тогда уже учился на втором курсе Кемеровского государственного университета. Через неделю он съездил в Новокузнецк и нашел в детском доме Сашу. Правда, ничего ему толком не объяснил, а только сказал: „Тебя там один человек из Москвы ищет по важному делу. Вот его координаты — напиши ему“.
Это было рискованно. Как может отнестись пацан из детского дома к такому сообщению?! Надо сказать, что наши первые сообщения друг другу можно отдельным рассказом издавать. Саша начал наше общение крайне настороженно. Сначала он решил, что его кто-то разыгрывает... Тогда я выслал ему первую часть книги, он затих — читал около часа… Поверил, но был возмущен, что «про него, живого человека, у него не спросясь» пишут, потом испытал радость и гордость, что про него, волновался ужасно, всю ночь не спал. Наутро мы созвонились — много шутили над ситуацией. Постепенно он читал книгу и удивлялся множеству совпадений: я не знал, когда писал, что он действительно по национальности немец — Саша Брунш, под его окном и правда растет дерево, он на самом деле не в курсе, где похоронена его мать, от чего она умерла. Было очень много других почти мистических совпадений. При этом он читал и пытался угадать сюжет, но не попадал. Одновременно он давал мне советы, где я ошибся, описывая жизнь подростка в ДД, и я исправлял текст. Прежде всего я убрал некий „надрыв“, который был слишком сильным в изначальном варианте. На этом этапе Саша уже стал почти соавтором (улыбается). Чем дольше он читал, тем сильнее идентифицировал себя лично с главным персонажем Сашей Беловым. Особенно я был потрясен, когда он ближе к концу романа (сцена, когда мальчик заблудился в шахтах) написал мне почти с упреком: „Вы что?! Решили меня убить?!“ И был просто счастлив, когда, дочитав, обнаружил счастливый конец.
Когда я уже решился роман печатать, я начал искать издательство. Отсылал запросы и в московские, и в региональные организации. Потом подумал: а почему бы не попробовать опубликоваться в Новокузнецке? Я ведь в Сибири вообще ни разу не был. Новокузнецк в книге описан по моим „путешествиям“ по „Яндекс Картам“, городским сайтам и фотографиям из интернета. Мой запрос в издательство „Союз писателей“ показал, что там работают профессиональные люди и у них вполне конкурентные цены. Так я захотел издать книгу в Новокузнецке. И вполне доволен результатом. Когда тираж был мною уже получен в Москве, я решил, что теперь поеду в Новокузнецк к Саше. Я очень хотел привезти ему несколько экземпляров изданной книги, где на первой странице указано, что именно Брунш — прообраз главного героя. Кстати, он почти никому из друзей не говорил, что есть книга „про него“. На мой вопрос „почему?“ ответил, что, пока не покажет, все равно никто не поверит.
Все это время мы с Бруншем много общались и в ВК, и по телефону. Он очень ждал, когда я приеду. И я таки полетел в Новокузнецк вместе с готовыми четырьмя экземплярами книги для него. Снял квартиру в центре города, и Саша (ему к тому времени исполнилось девятнадцать лет, он уже выпустился из ДД, учился в техникуме и жил в общаге) всю неделю жил там тоже. В общем, общались с утра до ночи аж семь дней. Это было большим удовольствием и для меня, и для него. Так „автор встретил своего героя в реальности“ (улыбается).
Мы и сейчас продолжаем общаться. Парню-сироте ведь очень часто нужен совет взрослого мужика по самым разным вопросам, включая юридические и финансовые. На этот Новый год Саша гостил у нас дома, в семье. За три недели где только с ним не побывали! Теперь вот летом его ждем опять. Но самый большой сюрприз Сашу только ждет (он пока и не подозревает!). Это поездка в Австрию, в Гальштат. Надеюсь, что все успокоится в Европе и свожу его туда.
Саша Брунш так и не нашел свою семью, к сожалению. Но теперь он уже взрослый человек, ему двадцать два года. У него дела, как у всех, бывают по-разному. Но иногда мне кажется, что вся эта реальная история, связанная с ДД, Бруншем, Бушуевым, книгой и мной, эмоционально даже привлекательнее, чем сам мой роман.
Для меня важно, что в моей жизни появились вот эти вроде бы не очень счастливые, но очень обаятельные ребята, которым я могу иногда помочь, посоветовать, которых могу успокоить, поддержать. Мне кажется, что и для них наше общение имеет существенное значение.
Я до сих пор нахожусь в замешательстве по поводу самого детского дома, который весьма подробно описываю. В нем никто не знает о существовании моего романа. Не могу решить, мне следует им сообщить об этом и отправить книгу? Или это некорректно? Могут обидеться… Кто бы посоветовал…»