Он вышел из проходной уже затемно. Остановился, закурил. "Умершее" оборудование было реанимировано, утром люди смогут на нём работать и "выдавать стране угля". Предприятие-то, как принято говорить, градообразующее. Половина города на нем работало.
Чуть вдали сидела собака и смотрела на него. Именно на него, т.к. других людей не было. Выше средней величины и, явно, дворянских кровей. Никогда её раньше не видел. Да и внимания на бездомных собак особо не обращал. Бегают себе и бегают. Спешить было некуда и не к кому. Михалыч подошёл к ней, присел.
- Что? Тяжела ты шапка Мономаха? - спокойно, скорее сочувственно, обратился он к псине.
Собака не двигалась, неотрывно глядя ему в глаза. Только забавно встало торчком одно ухо. Усмехнулся сам себе - причем тут шапка и её Мономах? Ладно, что всякая дребедень в голове, так она ещё и наружу вылезает...
- Если хочешь, пошли, пожрать чего-нибудь дам. Тут не далеко, - уже не глядя на дворнягу сказал Михалыч, вставая.
Он сам подал на развод, оплатив приличную сумму адвокатской конторе и подписав доверенность представителю. Чтобы всё прошло без его участия. Это решение пришло после очередного семейного скандала. Не получилось нормальной семьи - жена работала в администрации города, а он простой слесарь на заводе...
Ушёл из дома. Жена (уже бывшая) быстро нашла себе кавалера с соответствующим статусом. Какого-то заслуженного строителя, возводившего кучу человейников вокруг. Совсем недавно, в этих местах, провозгласили Новую Москву и всё стали застраивать чумовыми темпами.
Первое время ночевал в слесарке, благо диван, микроволновка и чайник там имелись. Пока об этом не узнал владелец производства. Настучал кто-то из вышестоящих доброжелателей, которых хватало. За словом-то Михалыч в карман не лез и дутых авторитетов разномастных менеджеров не признавал.
Но дело приняло неожиданный оборот. Они с владельцем были знакомы лично - ругались как-то. И крепко. Но, у него же на лбу не написано, кто он! В пиджаке и в пиджаке. Там дохрена пиджаков! Что ж теперь и послать никого нельзя? По слухам - у него таких заводов по стране десятки. Олигарх, как принято нынче говорить. Но Михалычу то было глубоко пох...
- Я купил полдома. Тут недалеко. Живи. Коммуналку и свет оплачиваю я. Отработаешь десять лет - подарю, - буднично сказал миллионер, протягивая ключи. Видели бы вы лицо начальника службы эксплуатации, который был свидетелем этой сцены! Вероятно он и настучал... Гнида! Но, вон оно как обернулось...
Прошло уже 15 лет, но дарения так и не состоялось. Забыл, наверное. Или руки не доходят. Михалыч не спрашивал, неудобно как-то. Унизительно, что ли. Да и плевать! Он мог себе купить дом сам. Денег хватало. Просто, привык уже и ничего не хотел менять.
А заслуженный от бывшей ушёл через год. Нашел более молодую и укатил с ней.в старую Москву...
Метров через пятьдесят обернулся. Собака с сосредоточенным видом и гордо поднятой головой семенила рядом, чуть поодаль. - Умная, что ли? - иронично спросил он псину, остановившись. Та остановилась тоже, села на задние лапы и подняла на него глаза. Михалычу, вдруг, стало... стыдно. - Ладно, пошли. Наверное и правда - жрать хочешь.
Калитку он не закрывал. Никогда. Как и входную дверь, если находился дома. Собака остановилась и села перед входом, опасаясь, видимо, заходить.
- Проходи, чего ты боишься, дам поесть. Дворняга робко подошла к крыльцу.
- Ты мне тут псарню-то не разводи! - вдруг, разоралась соседка через приоткрытое окно, - Меня они ещё в детстве кусали! А так - погрызут всё и засрут! Двор-то у нас общий! И калитку закрывай, сколько раз повторять! А ну, придет злыдень какой!
Псина сидела прижав уши и вытаращив глаза на "хозяина", готовая в любой момент дать дёру...
- Повторять мне не надо, - спокойно, но твёрдо ответил Михалыч, - так как твоё мнение, мне уже с первого раза - пох..! Собаку покормлю и она уйдет! А залезет кто, так хоть может изнасилует - удовольствие получишь!
- Озабоченный козёл! - провизжала соседка.
- Пошла ты на ... , дура старая! - беззлобно парировал Михалыч и пошел в дом за едой для собаки.
Как ни странно это прозвучит, но у них были прекрасные отношения. Он всегда помогал ей по дому или по хозяйству. Денег никогда не брал. Да и соседка относилась к нему хорошо. Болела она и была очень тучной. Очень. Что-то там с обменом веществ. Потому вся её жизнь проходила около окна, через которое был виден общий двор и две калитки. Закрытая и открытая... А поорать и поскандалить - своего рода развлечение.
Прошло месяца два. Каждый день собака встречала его после работы. Ждала, если Михалыч задерживался. Изредка и провожала, ожидая его за открытой калиткой. Определённо, псина была умной, впрочем, как и все дворняги. Соседкин ор запомнила и не нарывалась, лишний раз.
Работяги подтрунивали и пытались её чем-то угостить. Не ела. Знала кто её покормит! Как-то одна из прохожих выдала, менторским тоном, - Ошейник надо надевать и поводок иметь! - тыча пальцем в дворнягу. - Это не моя собака, барышня! - ответил Михалыч. Чувствуя угрожающий тон непонятной дамы, псина поставила дыбом шерсть на загривке и обнажила клыки.
- О! Она ещё и крысится на меня! - уже заорала законоблюдущая женщина, - И намордник тоже! Нет, вы видели!? - обращаясь к другим прохожим и продолжая вопить, - Вы видели?!
"Да пошла ты", подумал Михалыч и посмотрел на собаку. В голове зароились мысли...
"Блин... Ну, не могу я тебя взять! Одно дело - покормить, другое... Это же - ответственность! Я привык один. Или с железяками дело иметь. Там у меня всё получается. Вон, женщину завести не могу. Всё норовят на шею сесть и ножки свесить... Бесит меня это! Так что прости, но не могу..."
Дворняга сидела и смотрела ему в глаза. Псина всё понимала, хоть Михалыч не сказал ни слова...
А потом собака... пропала. День не пришла, два, три...
"Может обидел чем, сказал не то? А может машина сбила и ей помощь нужна?" Подобные мысли не давали покоя, мешали работать, спать. Мешали - жить! Михалыч замкнулся, молча выслушивал распоряжения начальства, порой тупые до нельзя и молча их выполнял. Без души, так, на отъ...сь.
- Михалыч! А как ты её назвал-то? - спрашивали сослуживцы. - Никак! Собака и всё!
Он не знал, что вся его бригада слесарей-ремонтников, электромонтажников и слаботочников, несколько вечеров, после работы, обходили, и осматривали город! Все дороги, гаражи. Заходили даже в приют. Но...
Дни проходили за днями - собаки не было...
Он подолгу, до самой темноты, курил на улице. Миска с едой стояла не тронутой.
- Слышь, Михалыч, да пускай живёт! Пришла бы... - тонкий голос соседки заглушался ветром и шелестом листвы. Он слышал. И не слышал...
Дни уже не считал, смирился... Сидел вечером дома, тупо уставясь в монитор. Нужно было заказать какие-то запчасти, но мозги в кучу не собирались.
Слабый визг или лай. Показалось? А может уже глюки? Из-за переживаний. Но, звуки повторились. За пару секунд он оказался на крыльце. За калиткой сидела она. Собака. А рядом с ней неуклюже перебирали лапами... четыре маленьких щенка!
Михалыч подошел, встал перед ней на колени и обнял. Худющая, как стиральная доска! Мелкие молокососы тут же попытались забраться к нему на ноги, но у них этого не получалось. Падали и забавно кувыркались. Он их гладил и смеялся. А собака, своим шершавым языком, слизывала слёзы с его щек...
Калитку, с диким скрипом, он закрыл. Щенки! А там дорога! И смазать завтра петли!
Все в дом! Щенят пришлось переносить руками - мелкие ещё. Сорванное с дивана и сложенное покрывало! Еда, вода! Подождал, пока она наелась и легла. Щенки сразу же пристроились к соскам, как маленькие поросята...
Нестерпимо захотелось курить! Михалыч осторожно прикрыл за собой дверь, опасаясь, что потревожит собаку. Но, та и ухом не повела. Она знала, что больше не бездомная!
Уже стемнело, чуть виден был закат. Михалыч курил и смотрел на него, улыбаясь.
А в это время, за стёклами соседского окна, беззвучно, по-бабьи, плакала тучная, больная женщина...