Река Дон для местных казаков имела сакральное значение — она фигурировала в фольклоре и занимала особое место в восприятии мира. Казаки называли реку «родимым кормильцем» и «батюшкой». Считалось, что души погибших на чужбине казаков во время бурь восстают и просят Господа перенести останки на тел на родимый Тихий Дон. Казаки уважительно называли реку Доном Ивановичем. Дону отдавали честь, данью уважения было напиться воды из реки, приговаривая, что она слаще меда и сахара. Передавая привет из далеких крев, казак просил напиться за него воды из Дона.
Языческие корни
Но часто бывало, что к Дону обращались не только в радости, но и в трудную минуту. У казаков было принято извиняться перед рекой в случае проступков отдельных людей. Поклониться «кормильцу» и «батюшке» Дону нужно было, чтобы загладить свою вину перед рекой и всем донским казачеством. Поклонение природе и стихиям пришло к казакам еще из язычества..
Например, уличенных в воровстве казаков обвешивали всем награбленным, после чего отправляли поклониться Дону. Предварительно их просили пройти по всему селу, чтобы все увидели воришку. Иногда вес уворованных вещей исчислялся десятками килограммов. Поэтому казак с окороком свиньи или мешком зерна на шее уже через короткое время падал от изнеможения. Но его все равно заставляли дойти до берега Дона, чтобы поклониться реке и попросить у нее прощения. Пока воришка шел, его могли сечь розгами или бить палками.
Чтоб неповадно было
Бить поклоны Дону могли заставить и прелюбодеев. Известен случай, когда казака в Пятиизбянской станице поймали на измене с чужой женой. С мужчины сняли порты, а женщине подняли юбку. Раздетых любовников связали этими портами, после чего пустили по селу, чтобы другим неповадно было блудить. Для усиления эффекта на шею им повесили пустые ведра, по которым колотили, привлекая внимание окружающих.
Подобное «срамление», завершавшееся поклонами Дону, было вполне привычным делом для донских казаков. Сам факт поклона реке означал признание преступником вины, своего рода покаяние.