Неопубликованный ранее материал, подготовленный для печати о деятельности партизан, инструктора политотдела 3-й Ленинградской партизанской бригады им. Германа старшего лейтенанта Колегаева А.А
(Публикуется с редакторской правкой)
Глубокой сентябрьской ночью партизанская колонна осторожно пробиралась сквозь кольцо окружения, образованное немцами. Весь день шёл ожесточённый бой, и на холмах, словно факелы, горели подожжённые врагом деревни. На фоне тёмного горизонта жёлтыми петухами взлетали немецкие ракеты.
Колонна двигалась бесшумно: не брякало снаряжение партизан, не ржали кони. Лишь изредка на ухабах дребезжали повозки с ранеными. Во главе колонны шагал Александр Викторович Герман, командир партизанского соединения. На нём был серый немецкий плащ и танкистская фуражка, в зубах — длинная прямая трубка, на поясе — парабеллум и маузер. Партизаны с уважением и любовью смотрели на своего знаменитого командира. Несмотря на свои 28 лет, Герман считался одним из самых опытных партизан, имевшим большой стаж борьбы в тылу врага.
Много раз бил он немцев, знали они его и боялись. Герман всегда находил способ вывести своих из кольца врага. Так и в ту ночь, с 5 на 6 сентября, вёл он колонну после жестокого боя, пытаясь оторваться от противника в ночной тишине.
Враг стянул большие силы, решив любой ценой разделаться с партизанами. Шесть тысяч карателей обложили соединение Германа, и по большакам к ним подходили всё новые и новые силы.
Яркие звёзды мерцали на небе, слегка освещая партизанам дорогу. Вот колонна прошла через тёмную безжизненную деревеньку и приблизилась к Житнице, расположенной на холме. Вдруг над колонной засвистели трассирующие и разрывные пули — из Житницы застучали немецкие пулемёты, предупреждая о засаде.
Герман посмотрел вперёд и решил идти на прорыв. Другого выхода не было — нужно было выводить колонну, пока не наступил рассвет. Утром вражьи силы развернуться и партизанам придётся туго.
Прозвучала команда: «Группе тов. З., вперёд».
Под вражескими пулями колонна отошла на 50 метров в сторону и затаилась. Чуть брякая оружием пошли бойцы тов. З., а с ними, не выпуская из зубов трубку, шагал комбриг.
Промчалась конная разведка — "монголы". Партизаны тихо начали взбираться по холму, подошли к плетням огородов, и в это время взлетели вверх немецкие ракеты, осветив землю противным жёлтым светом. Ливень пулемётного огня встретил наших бойцов. Заухали немецкие мины, загрохотали снаряды. Мощное партизанское «ура» раздалось в деревне. Это наши ворвались на улицу. Треск автоматов и пулемётов заглушил немецкий огонь. Разрывы гранат, стоны смертельно раненых фрицев, раскаты оглушающего «ура» — от огня и взрывов загорелась деревня.
Огромные языки пламени разливались по стенам и крышам домов. Зловещее зарево поднялось к небу и осветило ярким светом всю округу, как будто какое-то тёмно-красное солнце взошло над Житницей. Позже выяснилось, здесь не было засады.
В деревне остановилась большая немецкая колонна — до 600 немцев на автомашинах, с двумя танкетками и четырьмя пушками. Враг был уверен, что ему нечего бояться. Поначалу гитлеровцы дрались уверенно, а потом, когда поняли, что инициатива боя потеряна, пришли в отчаяние. На улице шли рукопашные схватки. Партизаны и немцы поливали друг друга в упор свинцом из автоматического оружия. В рукопашную пошёл и комсостав, а командир разведки тов. П. одним из первых вместе с разведчиками ворвался в деревню.
Группа немцев, спрятавшись за автомашинами, вела огонь, и тогда один из партизан, подобравшись с фланга, открыл по ним стрельбу из ППШ. Из-за машин послышались стоны и крики гитлеровцев. П. подбежал к машинам и крикнул: «Соколы, сюда, жгите машины». Несколько разведчиков, схватили в охапки солому и бросились к нему. Тут из кабины грузовика затрещал немецкий автомат, пули прошли у П. вдоль щеки, слегка оцарапав её. Он рванул борт машины, оттуда выпал щегольской офицерский чемодан. Одновременно из кабины грузовика выскочил стрелявший фриц. П. нажал на спуск браунинга, но выстрела не последовало — патроны закончились. Тогда он схватил за ручку чемодан и со всего размаха ударил им немца по голове. Гитлеровец тяжело крякнул и присел на четвереньки. Подоспевший разведчик пригвоздил его к земле автоматной очередью.
В ярком свете пожара, на фоне горящего дома, во весь рост стоял пятнадцатилетний связной Лёнька и строчил из автомата по перебегавшим улицей немцам.
На помощь фашистам пришла подмога — 160 солдат. Подкрепление соединилось с разбитой колонной и заняло господствующую над деревней высоту. Ливень свинца обрушился на головы партизан. Разрывные пули щелкали по трупам. В повозках загорелись немецкие боеприпасы и земля загудела от мощных взрывов. Залегли партизаны, позади ждала колонна и её надо было провести сквозь этот кошмар. Бой длился уже с полчаса. В это время на улице, среди пылающих неистовым пламенем домов, показался Герман. Он шёл во весь свой рост, не сгибаясь под пулями. С ним шёл начальник штаба, командир одного из отрядов, адъютант и несколько разведчиков. На фоне горящей улицы эта группа была, как на ладони. Немецкие пули продолжали щелкать вокруг.
— Вперёд! — закричал Герман. — Бей фрицев, товарищи! — он стрелял из парабеллума туда, где светлячками вспыхивали огневые точки противника. И будто невидимая сила подняла наших бойцов: — «Викторович впереди!»
Шквалом огня ответили партизаны врагу на сопке. Все рванулись вперёд.
В это время Герман на секунду припал на левую ногу и остановился. Вражья пуля ранила в колено. Превозмогая боль, он двинулся дальше, и в ту же секунду осколок немецкой мины впился ему в грудь.
Две санитарки: Кузниченко и З., бросились к Герману. Кузниченко не успела подбежать — две немецкие пули пронзили её сердце.
— Александр Викторович, родной, уйдите отсюда, дайте я вас перевяжу! — кричала З.
— Уйдите отсюда, Викторович, — просили адъютант и разведчики.
— Прочь, — оттолкнул их Герман и зашагал вперёд. Рядом с ним шёл начальник штаба, получивший ранение в область рта.
— И что ты здесь ходишь? В обоз иди! — кричал ему в ухо Герман, стараясь перекричать стрельбу.
Начальник штаба продолжал молча шагать рядом. Он не мог разговаривать. Сквозь повязку на губах темным пятном виднелась кровь. Разведчики шли впереди, стараясь своими телами прикрывать командира.
Там, где на улице стояли танкетки с пушками, лежал сраженный вражеской пулей молодой партизан.
— Геройски погиб парень, — сказал Герман. — Как бы узнать, кто такой?
— Смотрите, Викторович! Вон там с сопки немцы из двух пулемётов стреляют, — крикнул адъютант и показал рукой на две вспыхивающие красным светом точки.
— Где это? — повернулся Герман, и вдруг, медленно повалился наземь. Две немецкие пули прошли навылет сквозь его голову, русые волосы залились алой кровью. В эту минуту немцы накрыли улицу густым миномётным огнём. Двое партизан подхватили тело комбрига и спешно понесли из деревни.
Часть отряда прорвалась сквозь вражеское кольцо. Остальную вывел через болото командир разведки тов. П.
В результате боя основная группировка немцев была разбита. Среди дымящегося пожарища валялись сотни немецких трупов. Тёмные туши лошадей лежали с застывшими к небу ногами.
330 убитых фрицев вывезли фашисты на следующий день. Трупы складывали в грузовики, как дрова. Сгоревших в избах солдат даже не собирали. Так и остались лежать на пепелищах Житницы обуглившиеся куклы в немецких касках. Надолго запомнит враг этот бой.
Когда наша колонна пересекла большак, все узнали, что Герман погиб. И от этой вести менялись лица у старых, испытанных боями партизан. Никто не плакал, все молчали, а когда говорили о смерти любимого командира, то в голосе была слышна боль утраты.
И тут установили, что несших тело комбрига бойцов убило вражеской миной, и что тело Германа осталось в Житнице. Команда добровольцев — отправилась обратно в деревню. Спустя сутки тело доставили в партизанский отряд. Его привезли на телеге, под сеном. Вывезли и тело санитарки Кузниченко. Сколько трудов и опасности стоило разведчикам всё это: вывезти из деревни тела погибших, потом везти днём, за десятки километров, через местность занятую карательной экспедицией.
Партизаны решили похоронить своего командира на земле, где никогда не ступал немецкий сапог. На самолёте тело Германа перевезли в город Валдай и там же похоронили, отдав комбригу все полагаемые при этом воинские почести.
Окончится война, забудутся кошмары немецкой оккупации, но не забудет народ имена своих героев, не забудет он и имя Германа.
Сохранится о нём светлая память да песня про него, сложенная партизанами:
Не забудут жители Псковщины,
Будет помнить русская земля,
Как за благо Родины любимой
Дрался Герман, жизни не щадя.
(1942 г.)
Геннадий Синицкий, по материалам фонда Ленинградского штаба партизанского движения, ЦГАИПД СПб ф.116-л оп. 9 д.1204