Ивану ничего не оставалось сделать, как приоткрыть глаза.
Он лежал вторую неделю в отделении хирургии и дела его были неважные…
– Чего приперлась? – нехотя проскрипел он, глядя на дородную фигуру своей бывшей подруги.
Оксанка, как обычно рассмеялась и уперла руки в бока. Она была страшная хохотушка и ее веселый нрав когда-то сводил его с ума. Только все это было в далеком прошлом. Сейчас Ивану требовался покой, а не воспоминания, которые сами так и лезли в его покалеченное тело.
Мгновенно всплыли все ощущения, словно они и не были похоронены, когда он выгнал Оксанку среди ночи на улицу. Тогда они повздорили - ей, видишь ли, захотелось определенности в их отношениях, а Иван, как всегда оказался не готов. Нет, Оксанка была классной девчонкой, хотя габариты имела внушительные. Ее фигура была далека от модельной, но что-то в этой девушке было такое, что заставляло встречных мужиков сворачивать шеи ей вслед. Иван ревновал, что скрывать. Правда, старался вида не показывать. Боялся, что она зазнается…
– А то и приперлась, что узнала в какую задницу ты попал! – беззлобно рассмеялась Оксана и начала вытаскивать гостинцы, складывая их на пустую тумбочку возле кровати.
– Тебе-то что? – усмехнулся Иван, чувствуя, что просто так от нее не отвяжешься.
У Оксанки имелся боевой характер и сдаваться она не привыкла.
– Говорю же тебе - узнала, что ноги у тебя отнялись! – весело продолжала молодая женщина. – Значит, не сможешь меня догнать и поколотить!
Ваня горестно вздохнул - ему было больно от того, что она говорила чистую правду. И болели не ноги, а душа.
Две недели назад он даже представить себе не мог, что узнает о себе простую истину. Он, как оказалось, вообще никому не нужен. После аварии, куда он угораздил по нелепой случайности, ни один человек не пришел его навестить. Оксанка была первым посетителем в его палате. Еще пару месяцев назад партнеры по бизнесу развели его на деньги, уничтожив его детище и обанкротив в ноль.
Друг, с которым они начинали свой бизнес, предал его, слив конкурентам информацию, получил свой кусок и исчез, растворившись в пространстве.
Иван пил. Пил много и до беспамятства…
В тот злополучный день он насилу разодрал глаза ближе к обеду и осмотрел свое жилище, которое скорее напоминало портовый притон. Какие-то случайные девки, абсолютно голые, дрыхли на диване в гостиной, воняя перегаром и еще черт знает чем. На плите шипела турка с остатками сгоревшего кофе. Иван с трудом оторвал себя от кресла, где видимо уснул под утро и понял, что дальше так продолжаться не может…
– Вставайте, сучки! – дернул он тощую ногу с красными ногтями одной из девчонок. – Фестиваль закончен! Пошли вон!
Барышня что-то невнятно пробурчала матом, но с места не сдвинулась. Пришлось поднимать их насильно, собрав остатки воли и разума в кулак - это было не просто. Кое-как выставив гостей за дверь, Иван наконец принялся за себя. Из зеркала на него смотрел небритый мужчина лет сорока, а может больше.
– Ну и рожа… – хрипло сказал он отражению, покачав головой. – Как будто тунгусский метеорит жахнул…
Он знал способ, как привести себя в порядок, только долго тянул, чтобы шагнуть под ледяные струи душа. Но, делать было нечего и он решился. Наоравшись от души, он выскочил минуты две спустя, чувствуя как мелкие иголочки раздирают его кожу, обещая привести кровообращение в норму. Растерев крепкое тело махровым полотенцем, Ваня запел русскую народную песню во всю глотку и понял, что жизнь налаживается. Осталось только привести ее в порядок окончательно.
Окинув взглядом жилище, он решил вызвать клининг - сам бы он скончался под руинами бутылок, бычков и пустых упаковок из-под пиццы. Квартира и правда напоминала городскую свалку.
– Вы тут действуйте, а я отойду на пять минут… – бросил он пожилой женщине, которая явилась для уборки. – Я не долго… Пожрать куплю и вернусь.
Та молча кивнула - было видно, что ей убирать такой срач приходилось не впервой…
Как на перекрестке его вытолкнул на проезжую часть, стоявший сзади внедорожник, он не понял. Последнее, что Иван увидел, это фары “Камаза” возле его водительской двери. Скрежет металла разорвал его мозг противным звуком и наступила темнота.
Очнулся он в реанимации от того, что врач тихо говорил медсестре, что тут без вариантов…
– Безнадежен, к сожалению… – качал головой худощавый доктор так обыденно, словно речь шла о том, что будет неурожай пшеницы в этом году.
Иван сначала подумал, что речь о дедке, который еле дышал на соседней кровати. Он весь был утыкан капельницами и трубками.
“Не, ну я то не такой хреновый, – подумал Ванька, поглядывая одним глазом на старика. – Я хоть без трубки во рту…”
Только странные ощущения ниже пояса заставляли его нервничать.
“Наверное чего-то кололи, чтоб я боли не чувствовал, вот ноги и не шевелятся… – думал он, стараясь двинуть ногой. – Это после операций так делают, чтоб не дергался пациент…”
– О, Иван Алексеевич! Пришли в себя? – шагнул к нему врач, чуть старше его. – Рад за вас! Ну, что, батенька, поздравляю - вы живы! Это радует!
Доктор с бейджиком “Гаврилов Станислав Сергеевич” старался говорить бодро. Но, что-то в его взгляде настораживало. Может то, что он быстро отводил глаза и старательно смотрел в карту Ивана.
– Анализы у вас в норме, немного гемоглобин повышен, но это у мужчин бывает! – авторитетно заявил врач на одном дыхании. – Поправляйтесь! Зовите медсестру, если что-то понадобится - вот кнопка!
Он уже было направился к деду, но Иван хрипло выдавил из себя:
– Что с ногами, Стас?!
Доктор слегка опешил - его никто в отделении не назвал по имени. Панибратское обращение слегка покоробило и он нахмурил густые брови.
– Все потом, батенька… Все потом, – тихо ответил доктор Гаврилов и ободряюще похлопал Ивана по руке.
– Я парализован?! – надрывно прохрипел мужчина. – Говори! Я не барышня!
Станислав Сергеевич резко выпрямился, поправил очки и спокойно сказал:
– У вас травма позвоночника! Надежды на данный момент нет - задет нерв. Здесь такие операции делают единицы и стоят они немало. Процент успеха тоже невелик… Так, что вам придется привыкнуть к мысли, что ваше будущее в инвалидном кресле…
Иван замер - ему показалось, что все это какой-то розыгрыш. Это его друзья-приколисты подговорили Гаврилова и он воткнул ему какую-то хрень, а теперь он, Ванька, ничего не чувствует…
Он смотрел на переносицу в очках и пытался увидеть хоть каплю шутки в лице доктора. Но Гаврилов был абсолютно серьезен. Он ждал реакции пациента. Обычно в таких случаях все не хотели верить в то, что происходит на самом деле и отзыв всегда был примерно один и тот же. Иван не был исключением…
Выходя из палаты, врач услышал у себя за спиной нечеловеческий рев. Крепкий на вид мужчина взорвался и завыл, как раненый зверь.
– Наташа, успокоительное! – приказал Гаврилов сестричке. – Глаз с него не спускать!
Что было потом, Иван плохо помнил. Сначала он просыпался каждое утро, как в тумане, пытаясь хоть что-то почувствовать. Плакал, когда никто не видел. Но, даже на это у него не было возможности - его все время кто-то наблюдал. Ему казалось, что дед в трубках на соседней кровати, сквозь полуприкрытые веки тоже следит за ним. Это вгоняло в еще большую тоску. Жить хотелось все меньше…
Теперь вот Оксанка явилась - вся из себя веселая и пышущая здоровьем. Что-то в ней изменилось за эти три года, пока они не виделись. Она, как будто расцвела еще больше и изгибы ее тел стали еще аппетитнее.
– Так, я пойду с доктором поговорю, а ты лопай апельсины! – заявила она, хитро поглядывая на Ивана. – Да не кисни - все будет хорошо!
Молодая женщина, крутанулась на пятках и качая крутыми бедрами, поплыла в коридор.
“Чего ей от меня надо? – тоскливо подумал Иван, потянувшись за апельсином. – Я, как мудак, с ней поступил, а она, гляди ж ты, единственная, кто не поленился прийти… Чудные эти бабы… Их на хрен посылаешь, а они опять прутся… За одними, как бобик, будешь носиться и отворот-поворот получишь… Господи! О чем я думаю?!”
Он оторвал дольку цитруса и затолкал в рот. Ваньке показалось, что шершавый язык давно забыл кисло-сладкий вкус и он сейчас заново его вспоминает. В коридоре раздавался звонкий голос Оксанки вперемешку с баритоном Гаврилова. Было слышно, что она ему что-то там активно доказывает, а он рьяно сопротивляется. Потом наступила тишина и Оксана степенно вошла в палату. Лицо ее выражало победное состояние и пылало румянцем.
– Как апельсины? – подмигнула она, отняла у Ивана пару долек и затолкала в рот.
– Нормально… – озадаченно глядя на нее, ответил он. – Чего перетирали?
– Сюрприз! – рассмеялась она. – Потом узнаешь!
Иван помолчал, глядя на нее. Он знал, что от этой хохотушки можно ждать все, что угодно. Только теперь это вряд ли ему подходило.
– Оксан… – начал он, тяжко вздохнув, – оставила бы все эти затеи… Я безнадежен, ты же видишь… Благодарен буду, если с коляской поможешь… А там я сам как-нибудь…
– Ага, разбежалась! Даже не надейся - не брошу тебя! – заявила она и бодро выскочила в коридор.
– Черт! Как мячик баскетбольный… – тихо сказал Иван и покосился на деда с трубками. Тот лежал ровно, даже не подглядывал за ним.
Целых две недели Оксана исправно навещала Ивана, правда через день. Он сначала верил, что скоро ей это надоест и она однажды просто исчезнет, как все его знакомые. Родственники жили за тысячи километров, да и беспокоить их не имело смысла. Иван давно не появлялся в родных краях. Так, звонил сестре изредка. Родители умерли от воспаления легких три года назад, не справившись с последствиями вируса…
– Ты давай домой собирайся! – нарисовавшись в конце четвертой недели пребывания Ивана в стационаре, заявила Оксана.
Она стояла над ним, как капитан на мостике и грозно поглядывала на соседнюю пустую кровать.
– Помер сегодня ночью… – тоскливо пояснил Иван. – Только нас перевели в общую палату, он ласты и склеил…
– И что? Ты то здесь при чем? – хмыкнула Оксана и стала деловито собирать нехитрые пожитки мужчины. – Сейчас доставлю тебя домой, вымою, а там решим как жить дальше!
Иван подчинился, надеясь, что ее запала хватит не надолго. Он понимал, что молодой женщине в тридцать лет вешать себе на шею инвалида - та еще жизненная перспектива. Но, сейчас у него особого выбора не было - никто так и не поинтересовался, жив ли он вообще. Телефон молчал, словно умер. Вместе с ним потихоньку умирала Ванькина надежда на дружбу…
– Так, давайте его сюда! – по-хозяйски командовала Оксанка двум санитарам. Они согласились доставить инвалида домой, естественно за отдельную плату.
– Кладите… Вот так! – удовлетворенно вздохнула она и кивнула им, чтобы шли восвояси. – Дальше мы сами…
Иван обвел пустым взглядом свою комнату, словно знакомился с ней впервые. Все было вроде бы на месте, но чтобы дотянуться до чего-то, нужно было приложить неимоверные усилия…
Начиналась другая жизнь - без движения и надежды на светлое будущее.
– Так, теперь послушай! – придвинув стул к его кровати, начала Оксана. – Есть вариант сделать тебе операцию… Гаврилов обещал показать твои снимки своему наставнику - он хирург с огромной практикой, правда старенький. Но, пусть посмотрит, вдруг что-то дельное посоветует!
Она усадила свой пышный зад на знакомый стул и уставилась на Ивана. У того катилась слеза по щеке, утопая в густой растительности на подбородке. Сердце молодой женщины сжалось, но она не подала виду.
– Борода тебе не идет! Давай побреем! – подскочила она, как пружина и убежала в ванную.
– Не надо, Оксан… – простонал Иван и попытался отвернуться к стенке.
Резкая боль полоснула по телу и он взвыл.
– Так! Тихо! – кинулась женщина к нему, бросив все бритвенные принадлежности. – Только не шевелись! Сейчас лекарство дам…
И все-таки она побрила его. Ванька смотрел в маленькое зеркальце ее пудреницы и почему-то улыбался. Худое лицо было унылым даже сквозь улыбку.
– А ты знаешь, меня никогда никто не брил… – сказал он, благодарно глядя на Оксану. – Наверное, так в морге бреют…
– Тьфу, дурак! – погрозила она ему кулаком. – Рано тебе еще о кладбище думать!
– Оксан! Ну, очнись ты! – с нажимом проговорил Иван. – Неужели ты не видишь - я безнадежен… Чего лапшу себе вешать? Просто надо принять все, как есть…
– Все, как есть - это, когда крышку заколачивают! – возразила она весело. – А ты еще не все попробовал - вдруг удастся операцию сделать! Рано лапы опустил, Ванятка!
Она назвала его так, как когда-то называла и у мужчины потеплело на душе. Он ласково посмотрел на нее и потянулся к ее руке. Она протянула пухлую ладошку и накрыла другой рукой.
– Ты, давай не сдавайся… – тихо попросила она, – повоюем еще…
Вечером она ушла, оставив вместо себя пожилую женщину-сиделку. Вера Семеновна походила на его бабку - этакого командира в юбке. До этого момента Иван думал, что покойная бабуля была надзирательницей в молодости, но Семеновна оказалась похлеще ее…
– Так, сначала умываемся! Потом завтрак и физкультура! – командовала скрипучим голосом сиделка каждое утро. – У меня все четко по расписанию и отклоняться мы не имеем права!
Иван молил бога и считал минуты, когда эти пытки закончатся. Радовало только одно - Вера Семеновна была прекрасной массажисткой и свое дело туго знала.
Бесконечные массажи, упражнения, таблетки - все это выматывало по одной простой причине. Иван не понимал, зачем ему все это надо. Никакой цели в жизни не осталось - бизнеса не было, а начинать его с нуля в таком плачевном состоянии он бы не смог.
Быть обузой родственникам он не хотел. Они так и не знали, какая беда с ним приключилась. Оставалась Оксана, но она все время куда-то исчезала и появлялась через пару дней. Он понимал, что за то время, как они расстались, у нее вполне могла появиться своя жизнь и с ним она возится чисто из жалости. Мужчина видел, что у нее нет тех чувств, что были когда-то…
– Так! Хорошие новости! – провозгласила с порога Оксана, как только появилась после двухдневного отсутствия.
Вера Семеновна сжала кулачки и приготовилась слушать. Ей очень хотелось помочь этому молодому мужчине, но она чувствовала, что силы из него утекают. Ему, словно не за что было держаться в этой жизни.
– Нам повезло - старый хирург уговорил Гаврилова прооперировать тебя! – выпалила она, обведя победным взглядом присутствующих.
Сиделка захлопала в ладоши, как ученица на выпускном. А Ваня закрыл руками лицо…
– Ты давай не прячься! – шагнула к нему Оксанка. – Не получится откосить - все уже договорено и обратно дороги нет!
– Зачем?! – простонал Иван, проклиная себя за свою беспомощность.
– Вера Семеновна, можно нам наедине поговорить? – повернулась Оксана к сиделке. – На минуточку оставьте нас, пожалуйста…
Пожилая женщина, поджав губы, встала и вышла из комнаты. Ей показалось обидным, что у Оксаны и Вани могут быть от нее секреты, но перечить работодателям она отучилась уже давно.
“Ладно, потом Ванечка сам мне все расскажет…” – решила женщина и даже не попыталась подслушать их разговор.
– Так вот, Иван, – начала Оксана, глядя в окно, – не хотела тебе говорить, да видно придется…
Он убрал руки от лица и уставился на Оксану. Вид у той был виновато-загадочный…
– Ты должен встать ради дочери… – тихо сказала она и повернулась к мужчине.
Ей надо было видеть, как он воспримет эту новость. Однако он замер, ошарашенно глядя на нее.
– Что молчишь? Не расслышал? – усмехнулась она по привычке. – У тебя есть дочь, я ее родила больше двух лет назад… Зовут Иванной, чудесная малышка.
– Посади меня… – тихо выдохнул он, сжимая плед на груди.
Оксана помогла ему сесть в инвалидное кресло и отошла в сторону, словно любуясь результатами своих усилий. Иван выглядел достаточно неплохо для своего состояния. Плечи уже не были такими опущенными, да и голова держалась более уверенно.
– Хочешь покажу ее? – улыбнулась Оксана. – Она хорошенькая…
Иван кивнул, проглотив ком в горле. Ему казалось, что если он скажет хоть слово, то слезы сами польются из глаз.
– Вот, смотри! – с гордостью протянула ему Оксана свой телефон.
На Ивана смотрела пара детских глаз - абсолютная копия его собственных. Он гляделся в них и чувствовал, что теплая волна умиления приятно поднимается из души, наполняя его сердце чем-то странным, доселе не испытанным. С ним никогда не было ничего подобного.
Мужчина не спеша листал фото ребенка, видел ямочки на ее щеках и удивленно посматривал на Оксану. Ему было чудно, как девочка похожа на свою мать, а глаза были его, Ивана.
– Почему?! – простонал он, не в силах больше смотреть на это. – Почему ты ничего не сказала мне о ней?!
Оксана забрала телефон и зажала его в руке.
– А что бы это изменило? – спокойно спросила она. – Ты был не готов - твои слова, кстати… Мне рожать надо было, сам понимаешь, не девочка уже… Вот я и решила, что хоть от любимого рожу, чем от первого встречного. Смотрю на нее и вспоминаю, что счастлива была с тобой. Ничего плохого в этом нет…
Иван боролся со странными чувствами. С одной стороны ему хотелось прибить Оксанку за то, что она так поступила - лишила его права выбора. А с другой стороны ощущение неподдельного счастья распирало грудь - у него теперь имелась собственная дочь!
– Может, если бы ты сказала тогда, то мы могли бы быть вместе… – начал он неуверенно.
– Не может… – покачала головой Оксана. – Любить тебя можно - жить с тобой нельзя…
Иван зло посмотрел на нее. В его голове не укладывалось, как такое возможно. Люблю, но не хочу…
– Ты волком то не смотри на меня, – усмехнулась молодая женщина. – Сам все понимаешь… Тебе семья правда не нужна, ты одиночка по жизни. Веселья тебе вечно не хватает, хоть и под сорок уже. Все друзья, тусовки, бабы…
Иван сжал кулаки на подлокотниках инвалидного кресла. Оксана была права - ему семейная жизнь всегда казалась какой-то тюрьмой, где он вечно будет под надзором. Свобода манила и окрыляла, давая иллюзию счастья и вседозволенности. Только все это было в прошлом, до той злополучной аварии.
– Друзья… – ядовито выдохнул он. – Где они?! Ни один не позвонил, не спросил где я и что со мной… Телефон, словно сдох без восстановления… Я удивляюсь, как ты узнала?
Оксана вздохнула и пожала плечами.
– Гаврилов позвонил… – просто сказала она. – Спросил - вы “Пончик”? Так я у тебя записана была? Пришлось подтвердить, что это я… Хотя, прибить тебя хотелось!
Оксана вздохнула и продолжила:
– Сначала ты бесил меня - мне казалось, что я вляпалась в какое-то дерьмо… А потом, я радовалась, что у меня Иванка есть, своя собственная… И мне стало все равно, любишь ты меня или нет. Она всю мою жизнь заполнила и это заставляло крутиться изо дня в день, без права на возвращение в прежнюю жизнь… Знаешь, дети делают нас лучше - мы уже многое не можем позволить себе, когда есть человечек, за которого отвечаешь…
– Оксан, ну давай будем честными - ты лишила ее отца! – резко перебил Иван откровения молодой женщины. – Ничего не коробит?
Оксана покачала головой.
– Это не совсем так… – устало сказала она и подошла к его креслу. – Не об этом сейчас речь… Теперь ты знаешь, что есть девочка - твоя дочь и надо жить дальше. А вот как ты будешь жить - это твой выбор… Либо ты сейчас берешь себя в руки и мы делаем операцию, либо ты остаешься с тем, что есть… Решать тебе!
Оксана похлопала его по руке, как старого приятеля и пошла на выход. Ее плавная походка, расправленные плечи и высоко поднятая голова, говорили о многом. Она была уверена в своей правоте и ничего поделать с этим было нельзя. Ивану оставалось только принять условия ее игры…
– Ну, Ванечка, как вы? – раздался скрипучий голос Веры Семеновны.
Она заглянула в комнату через минуту после ухода Оксаны и с удивлением уставилась на Ивана. Тот сидел в кресле, вытянувшись, как струна и нервно перебирал руками плед на коленях.
– Ноутбук заряжен? – спросил Иван, глядя прямо перед собой. – Мне идея в голову пришла… Надо поработать!
Вера Семеновна молча кивнула и подала ему ноут, воткнув в него зарядник.
– Так? – на всякий случай спросила она.
– Все так, Верочка Семеновна! – улыбнулся мужчина. – Хватит дурочку валять, пора делом заниматься… Кофе сварите?
– Вам нельзя, но сварю! – рассмеялась женщина. – Оксане не скажем!
Она заговорщицки подмигнула ему и скрылась из комнаты. Иван шумно вздохнул и открыл ноут.
– Давно я руки шашек не брал… – пробурчал он себе под нос, глядя, как грузится программа.
Ровно через месяц ему сделали операцию. Вроде бы успешно, как хотелось верить Гаврилову, Оксане и Вере Семеновне. Иван молчал - он боялся сглазить самого себя…
Когда Оксана вошла к нему в палату с девочкой двух лет, то ему показалось, что ноги стали горячими. Он удивленно уставился на женщину с ребенком, потом на свои конечности, расплылся в улыбке и протянул руку. Он тыкал пальцем в сторону своих ног и плакал, как ребенок. Оксана поняла, что случилось. Она подхватила девочку и посадила ее на кровать к Ивану.
– Вот, смотри, милая - у дяди ножки болят! – сквозь слезы прошептала женщина. – Погладь его ручку, ему больно… Пожалей дядю Ваню, он хороший…
Девочка покрутила головой, надула щечки и неожиданно улеглась рядом с Иваном. Она гладила его руку и что-то там бормотала. Ивану казалось, что сейчас его разорвет от радости - дочь, о которой он понятия не имел еще два месяца назад, вот она - такая родная и маленькая. Ноги… Они стали теплыми и он не знал, что это такое счастье - просто чувствовать себя!
– Я встану! Я обязательно встану! – повторял он, вытирая слезы и поглаживая волосы ребенка. – Мы пойдем на карусели в парк! Иванна, девочка - ты очень красивая…
Спустя месяц, Вера Семеновна возилась с Иваном. Он пытался встать из инвалидного кресла, но она ему не давала.
– Сидите уже, Ванечка! – возмущалась она. – Находились вы уже сегодня! Все надо делать постепенно, тогда и результат будет надежнее… Скоро Оксана придет, велела ее дождаться.
Оксанка явилась, как обычно веселая, румяная и цветущая. На ней было платье, которое делало ее похожей на пончик в розовой глазури. Она снова попросила Веру Семеновну оставить их наедине с Иваном и сказала ему следующее:
– Ванюша, я не все тебе рассказала… У Иванны есть отец. Он человек очень хороший - прекрасный и заботливый мужчина… Он знает, что она не его дочь, но он сам принял решение быть ей папой. Дочь любит его и он в ней души не чает… У них свои отношения и я туда не лезу. Про тебя он тоже все знает… Он понял меня и поддержал, когда я решила поставить тебя на ноги… Теперь с тобой все будет хорошо! Будем ли мы тебя навещать? Не знаю… Об этом надо подумать.
Иван молчал. Ему хотелось заорать, высказать Оксанке все, что он думает. Что она снова лишает его дочери. Но он молчал…
“Есть ли у меня право что-то требовать? – стучало в его голове. – Кто я ей, чтобы быть рядом? Человек, который когда-то вышвырнул ее из своей жизни и потом даже не поинтересовался как она? Можно такое простить? Да, вряд ли…”
Оксана видела, что с ним происходит. Она подошла к Ивану и потрепала его волосы, как это делала раньше.
– Давай не будем делать поспешные выводы, – сказала она и улыбнулась. – Дочь не игрушка, о ней прежде всего надо подумать…
– Ты права… – выдохнул Иван, – это важнее всего…
– Тогда завтра мы придем к тебе, – рассмеялась Оксана. – Думай, как все пройдет!
Когда Оксана ушла, Вера Семеновна тут же нарисовалась и хитро подмигнула ему.
– Ну, что делать надумал, Ванечка?
Иван задумчиво почесал затылок, сложил губы в трубочку, шумно выдохнул и уверенно сказал:
– Куклу надо купить! И мне футболку! А то дочка придет, а я как бомж…
- PS: все события и персонажи вымышлены, любые совпадения считать случайными.
Спасибо за внимание!
Благодарю за лайки, подписки и комментарии!
На канале есть истории, которые отзовутся в вашем сердце: