Николай Васильевич Гоголь всю жизнь стремился к поиску идеального мира – места, где он смог бы обрести гармонию и вдохновение. Петербург казался ему холодным, плоским и бездушным, и потому он возлагал большие надежды на Европу, где надеялся найти архитектурное разнообразие, историческую глубину и культурное богатство. Однако путешествия, длившиеся более десяти лет, стали для него не только открытием, но и чередой разочарований.
Разочарование в Европе: ожидания и реальность
Первое разочарование настигло писателя в Германии. Готическая архитектура, которую Гоголь считал образцом возвышенной и одухотворенной эстетики, не произвела на него ожидаемого впечатления. О знаменитом Кёльнском соборе он вообще не упомянул. Даже двухдневное путешествие по Рейну, восхищавшее многих его современников, утомило писателя однообразием.
«Беспрестанные виды наконец надоели мне», – писал Гоголь.
От Швейцарии, живописные пейзажи которой вдохновляли Жан-Жака Руссо, Гоголь также не испытал восторга. В письмах он вспоминал о суровой и плоской русской природе с деревянными избами и серым небом, поскольку именно там видел настоящую жизнь. Европа в глазах писателя оказалась чересчур эстетизированной, почти искусственной.
Еще большее раздражение вызвал у Гоголя Париж. Город, несомненно, поразил его техническими достижениями – газовым освещением, театральной жизнью, архитектурным великолепием, но оттолкнул своей политизированностью. В письмах он пишет о разочарованиях, постигших его за границей. Для поэта, стремившегося к духовному и эстетическому идеалу, мир борьбы за власть и идеологические баталии казался чуждым. Париж Гоголю представлялся городом суеты, где все думают о событиях в Испании больше, чем о собственной жизни.
«Обетованный рай» для Гоголя
Настоящее вдохновение Гоголь обрел в Италии. В отличие от Германии и Франции, Италия показалась ему воплощением идеального мира, где жизнь текла естественно, свободно и гармонично. Он писал, что, побывав здесь, невозможно хотеть вернуться в другие страны.
Для Гоголя Италия стала не просто местом, где он нашел вдохновение, но своего рода духовной родиной. Здесь он ощущал себя дома, в окружении людей, которые верят в одни идеалы, живут страстно и искренне. Он сравнивал Италию со своей родной Малороссией, с укладом старинных помещичьих усадеб, где время словно замирает. В Риме он создал первый том «Мертвых душ», «Тараса Бульбу», «Ревизора» и другие знаменитые произведения.
«Если бы вы знали, с какою радостью я бросил Швейцарию и полетел в мою душеньку, в мою красавицу Италию. Она моя! Никто в мире ее не отнимет у меня!»
Все путешествия Гоголя по Европе можно рассматривать как поиск идеального мира. Он надеялся найти его в архитектуре, природе, культуре, но вместо этого сталкивался с разочарованием, скукой, неприятием политической суеты. Европа оказалась не таким местом, где можно было обрести покой. Лишь Италия стала для него тем уголком, который соответствовал его мечтам о гармонии.
Опыт путешествий Гоголя показывает, насколько глубоко он переживал несовершенство окружающего мира. Его восприятие Европы было не просто личным впечатлением, а отражением его творческих поисков, стремления к утопическому идеалу, который, как оказалось, можно найти только в мире воображения и литературы.
Александр Герцен также стремился к идеалу. Но видел его по-другому. Ровесник Гоголя возлагал слишком много надежд на Европу. Он сформировал в своем сознании идеальный образ Запада. Герцен, переживший арест и тюремное заключение на родине, полагал, что найдет за границей свободу, равенство, демократические институты, которые он так жаждал видеть в России. Однако его мечты столкнулись с суровой реальностью.
Конечно же, публицистика и недавние революции оказали большое влияние на взгляды Герцена. Перед отъездом из России он вдохновлялся утопическими социалистическими идеями Сен-Симона. Он надеялся увидеть в Париже общество равных, где каждый человек обладает неотъемлемыми правами, провозглашенными Великой французской революцией. Европа казалась ему символом свободы, прогресса и справедливости – полной противоположностью самодержавной России, где царила бюрократия, репрессии и бесправие народа.
Поначалу казалось, что его идеалы находят подтверждение – революция 1848 года охватила Европу, рождались республики. Однако очень скоро Герцен увидел, что новая власть, прикрываясь демократическими лозунгами, подавляет народные волнения так же жестоко, как и старый режим. Расстрел рабочих в Париже убедил его в том, что буржуазия лишь заменила аристократию у власти, сохранив несправедливую систему. Это стало сильнейшим ударом по его мировоззрению.
Новый взгляд на социализм
Разочаровавшись в европейских революциях, Герцен отказался от веры в насильственное переустройство общества. Он пришел к выводу, что корона и революционная фригийская шапка одинаково могут стать орудиями деспотизма. Это заставило его искать новый путь, уже не связанный с западными идеями.
Пережив личные трагедии (смерть матери, жены, сына), Герцен не утратил веру в возможность лучшего общества. Однако теперь он смотрел не на Европу, а на Россию как на источник перемен. В Лондоне он активно редактировал газету «Колокол», в которой критиковал самодержавие и обличал несправедливости режима. Здесь же получает развитие его идея «русского социализма», основанного на сельской общине. Он видел в ней альтернативу западному капитализму и бюрократическому деспотизму.
Как итог, Герцен не достиг своей изначальной мечты – свободной и справедливой Европы. Однако он сумел переосмыслить свое разочарование в новый проект: идею русского социализма. Его публицистическая деятельность помогла формированию общественного мнения в России и за ее пределами, а его идеи повлияли на будущие поколения революционеров.