Я стояла, как вкопанная, и не знала, что сказать. В голове крутилась только одна мысль: «Что вообще, мать его, происходит?!» Муж на звонки не отвечал, а свекровь, как ни в чем не бывало, пила чай и делала маникюр, делая вид, что ничего не знает. Я чувствовала себя как героиня дешевого сериала, только вот сценарий заранее мне не показали.
Решила ждать Петю - когда то же он должен явиться сюда. Но минуты тянулись как часы, а он все не появлялся. Он, который застрял в объятиях своей мамы, которая, судя по всему, до сих пор кормит его с ложечки.
Свекровь, не отрываясь от своего маникюра, неспешно завела разговор.
— Ты знаешь, — начала она, аккуратно подпиливая ноготь, — вы с Петей такие разные. Даже по знаку зодиака не совпадаете. Водолей и Дева — это, знаешь ли, не самое удачное сочетание.
Я молча слушала, сжимая руки в кулаки, чтобы не выдать дрожь. Она продолжала, будто читала заранее подготовленный текст:
— Я всегда думала, что ты не совсем подходишь ему. Он такой мягкий, а ты... ну, ты сама знаешь. Вы ведь такие разные.
Слова свекрови висели в воздухе, как ядовитый туман. Я смотрела на нее, пытаясь понять, почему это она мне все это говорит, а не мой муж. Почему он не может посмотреть мне в глаза и сказать, что все получается кончено?
И тут до меня дошло. Сомнения, которые копошились где-то в глубине души, вдруг исчезли. Все стало на свои места. Петя — маменькин сынок. Всегда был, всегда будет. И свекровь знает это лучше, чем кто-либо. Она просто делает то, что всегда делала — управляет его жизнью.
Я вдруг почувствовала странное облегчение. Все эти годы я пыталась бороться с чем-то невидимым, с тенью, которая нависала над нашими отношениями. А теперь эта тень обрела форму. И я поняла, что больше не хочу быть частью этой игры.
— Спасибо, — вдруг сказала я, прерывая ее монолог. — Теперь мне все понятно.
Свекровь подняла на меня удивленный взгляд, но я уже повернулась и пошла к двери. Петя мог не приходить. Я больше не хотела ждать. В конце концов, у меня есть своя жизнь, а у него — своя мама. Пусть теперь она ему маникюр делает.
Время уже приближалось к полуночи. Я с утра на ногах, усталость валила с ног, а мне еще ехать в свою уже пустую квартиру. Пустую не только от мебели, но и от тепла, от воспоминаний, от всего, что когда-то делало ее домом. Я вышла из подъезда, вдохнула морозный воздух, пытаясь собраться с мыслями, и вдруг — наткнулась на него.
Он стоял там, как будто ждал. Или, может, думал что я уже ушла. Его лицо было напряжено, руки глубоко засунуты в карманы куртки, а взгляд упорно избегал моих глаз.
И тут произошло то, за что я себя потом ненавидела, — я начала плакать. Слезы текли сами, будто кто-то открыл кран. Хотя изначально план в моей голове был такой: быть холодной и неприступной. Хочешь уйти — уходи. Не держу. Но план — это, конечно, хорошо, только вот реальность имеет привычку подводить в самый неподходящий момент.
И вот, стоя в этой зимней сказке, под мягким светом фонаря, я рыдала и спрашивала: «Почему так? Почему два часа назад ты мне писал «люблю, жду», а сейчас ты ушел? Как ты мог так поступить?»
Мои слова висели в воздухе, но он молчал. Только снег хрустел под его ногами, когда он слегка переминался с ноги на ногу.
«Получается, когда ты писал «я тебя люблю» ты уже собирал вещи? Ты приготовил этот чертов плов, писал мне что все хорошо, а сам думал, как бы потихоньку исчезнуть? Серьезно?»
Он молча стоял и смотрел под ноги, будто там, в снегу, был написан ответ на все мои вопросы. Может, ему было стыдно. Может, он просто не знал, что сказать. А может, он уже давно перестал слышать меня.
Я ждала. Ждала хоть слова, хоть какого-то объяснения. Но он лишь поднял голову, посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то странное — не то сожаление, не то облегчение.
— Прости, — наконец произнес он, и это слово прозвучало так, будто он уже давно его заготовил.
— Прости? — я рассмеялась сквозь слезы. — Это все, что ты можешь сказать?
Он снова замолчал, и я поняла, что больше не хочу ждать. Не хочу стоять здесь, в этом морозе, и ждать, пока он найдет в себе смелость объяснить, почему все так. Хотя, честно говоря, я уже представляла, как он наконец выдаст что-то вроде: "Это не ты, это я" или "Мы просто разные". Но нет, он предпочел молчание. Видимо, решил, что это более драматично.
— Ладно, — сказала я, вытирая слезы. — Уходи. Ты уже сделал свой выбор.
Он кивнул, развернулся и зашел в подъезд, а я осталась стоять одна, в этой зимней сказке, которая вдруг перестала быть сказкой.
И потом, когда я уже ехала в пустую квартиру в такси, я поняла, что это не конец. Это начало чего-то нового. Пусть даже пока я не знаю, чего именно. Но одно я знала точно: в следующий раз, когда кто-то скажет мне "прости" с таким видом, будто это последняя сцена из фильма, я просто скажу: "Спасибо, но я уже видела этот эпизод. И он был скучным".
