С набережной открывается потрясающий вид на залив и Вантовый мост через Корабельный фарватер. В феврале именно здесь садиться солнце, если оно посещает наш северный город. Напротив не менее живописная пристань с большими кораблями, и виднеются краны Морского порта на Канонерском острове. Серебристые чайки сбиваются в огромные стаи на открывающейся водяной глади. Они остались зимовать в городе. Рядом эффектно высится шпиль Морского вокзала на площади Морской славы. С детства люблю море, как в той известной песне «Ты слышишь море?», которая прозвучала в фильме «Свистать всех наверх!». Цепи якорей гремят в порту, Верят корабли в мою мечту. Всем ветрам назло я спешу на зов Дальних, неизвестных островов. Снятся часто Мне по ночам дельфины. Снятся чайки, И мачты бригантины. И ближе мне не то море — ласковое и безмятежное, а северное и суровое. Настоящее, чтобы волна так волна, и берега каменистые и обрывистые.
С набережной открывается потрясающий вид на залив и Вантовый мост через Корабельный фарватер. В феврале именно здесь садиться солнце, если оно посещает наш северный город.
Напротив не менее живописная пристань с большими кораблями, и виднеются краны Морского порта на Канонерском острове. Серебристые чайки сбиваются в огромные стаи на открывающейся водяной глади. Они остались зимовать в городе.
Рядом эффектно высится шпиль Морского вокзала на площади Морской славы.
С детства люблю море, как в той известной песне «Ты слышишь море?», которая прозвучала в фильме «Свистать всех наверх!».
Цепи якорей гремят в порту,
Верят корабли в мою мечту.
Всем ветрам назло я спешу на зов
Дальних, неизвестных островов.
Снятся часто
Мне по ночам дельфины.
Снятся чайки,
И мачты бригантины.
И ближе мне не то море — ласковое и безмятежное, а северное и суровое. Настоящее, чтобы волна так волна, и берега каменистые и обрывистые.