— Давай попробуем немного пожить отдельно.
Лёша замер. Он ожидал чего угодно — скандала, упрёков, даже слёз, но не этого.
— Что? Маш, ты серьёзно?
— Да. Я устала от того, что в наших отношениях постоянно есть кто-то третий, — она скрестила руки на груди. — Твоя мама здесь всегда. Она решает, как нам жить, что есть, какие шторы вешать. И ты ей не противоречишь.
— Это же просто мама, — устало выдохнул он.
— Просто мама, которая появляется у нас без предупреждения, меняет мебель, критикует мою готовку и считает, что я тебя недостойна.
Лёша потёр лицо руками. Он и сам понимал, что мать перегибает, но сказать ей об этом… Да она же устроит трагедию века.
— И ты думаешь, разъехаться — это выход? — наконец спросил он.
— Я думаю, что нам нужно пространство. Я не хочу разводиться, но и жить вот так дальше — невозможно.
***
Маша сняла небольшую квартиру неподалёку. Первые дни казались странными. Лёша приходил к ней, они вместе ужинали, смотрели фильмы. Только теперь он не слышал упрёков матери, не разрывался между женой и её бесконечными «Ну, я же просто советую».
Через пару недель он начал замечать перемены. Маша выглядела спокойнее, больше улыбалась. Даже сам Лёша чувствовал, что может дышать свободнее, не оглядываясь каждый раз, что подумает мама.
Но однажды, когда он возвращался домой, его встретила Тамара Петровна.
— Сынок, наконец-то, — она вздохнула с облегчением. — Вот теперь всё встало на свои места.
— В каком смысле?
— Ну… Ты же понял, что без неё тебе лучше? Дом теперь спокойный, уютный. Никакой этой её… самодеятельности.
Лёша напрягся.
— Мама, я живу один, потому что Маша не выдержала твоего давления.
— Ах, так вот в чём дело! — свекровь всплеснула руками. — Значит, это я виновата?!
— Я не хочу играть в «кто виноват». Я хочу нормальную семью.
— Ты уже в нормальной семье! Я и есть твоя семья!
Лёша посмотрел на неё и вдруг осознал: если он не поставит границы сейчас, то не поставит их никогда.
***
На следующий день он пришёл к Маше.
— Я хочу, чтобы ты вернулась.
— Лёш, я не уверена, что что-то изменилось…
— Изменилось, — он взял её за руки. — Я понял, что если не поставлю свою семью на первое место, то потеряю тебя.
Маша смотрела на него, явно не решаясь поверить.
— И что ты собираешься делать?
— Говорить с мамой. Жёстко, прямо. Как взрослый мужчина, а не её послушный сын.
Она улыбнулась.
— Давно пора.
Разговор оказался сложнее, чем он думал. Тамара Петровна сначала рыдала, потом сердилась, потом объявила, что уезжает к тёте Вале «раз уж она больше не нужна». Но через неделю позвонила, будто ничего не случилось.
***
А Лёша и Маша снова стали жить вместе. Теперь — по-настоящему, без лишних теней в их доме. Лёша держал слово. Он больше не позволял матери вмешиваться в их жизнь, а когда она снова пыталась устроить «добрые советы», спокойно, но твёрдо давал понять: это их с Машей дом, их семья, их правила.
Маша чувствовала, что теперь всё действительно иначе. И впервые за долгое время была уверена: этот шаг того стоил.