Дом ведьмы ничем особенным не отличался. Никаких аномалий, ни плазмы во всю стену, ни чучела крокодила, даже кота, полагавшегося ведьме по традиции и того не было. Чистота и порядок обыкновенного современного дома.
- Ботинки снимайте и проходите в комнату! – распорядилась Татьяна Борисовна
Шурочкин с отцом Артемием уселись на диван, а хозяйка расположилась напротив в кресле.
- Ну, и чего вы хотите в итоге? – прищурившись спросила она.
- Так я ничего особенного, это вот племянник мой… Неудачи его преследуют всяческие. Мы-то думали, порча! А раз нет ее, то разобраться надо предметно, чего это такое происходит. А то парень молодой, видный, а с карьерой и семейной жизнью беда. – складно вывел фабулу отец Артемий
- Это ты верно заметил, с семейной жизнью беда. – довольно отметила ведьма. – Быть, тебе, золотой, холостым. И ни от кого это не зависит, понимаешь? Ни от меня, ни от тебя, ни от каких там еще сил. Не будет у тебя любовной любови на всю жизнь и диточек тоже. Такой ты уж уродился. Прими.
Она поерзала на кресле, поправляя платок, будто бы стыдясь такого своего вердикта.
- А вот карьера тебе богатая светит. Тут уж что дадено – то дадено. – широко улыбнулась она во все 32 зуба, демонстрируя прекрасную работу протезистов.
- Погодите, Татьяна Борисовна, как это не будет диточек? – занервничал Шурочкин. – Если что там по здоровью, так это я готов. Деньги имеются.
- Нет, дорогой, не в моих это силах. – покачала головой ведьма. – Нет на тебе ни проклятия, ни венца безбрачия. А просто такой ты человек. Государственный, как раньше говорили. Слышал такое выражение? Государственный человек. Да ты не расстраивайся, кому оно сейчас в наше время-то надо? Дети эти. Один геморрой. Ты, погоди, не пори горячку-то заранее. Я сейчас кофейку заварю. У меня тортик со вчера остался, вкусный. Развалины. Любишь такой?
Ведьма выпорхнула из кресла и быстрым шагом удалилась на кухню. Шурочкин расстроился. Ведьма вовсе не была злодейкой или агрессивной пакостной старухой, как недавняя их с отцом Артемием знакомица, Людмила Федоровна
- Вот это поворот. –шепотом сообщил ему на ухо отец Артемий. – Да вы, Александр, и правда, не порите горячку. Сейчас послушаем, что она нам скажет.
Ведьма принесла на подносе три порции торта на фарфоровых тарелочках, три крошечных кофейных пары из тончайшего фарфора и водрузила на столик перед диваном.
- Вот, угощайтесь. – предложила она, с удовольствием закидывая в рот хрупкие кусочки безе.
Шурочкин машинально откусил торт и запил крепким черным кофе, который не любил.
- Ну как, полегчало? – спросила ведьма. – Тут главное выбрать правильное решение. Человек, ведь он кто? Сам кузнец своего…
- Счастья. – вяло дополнил Шурочкин.
- Вот и дурак ты! – рассердилась ведьма. – Несчастья! Счастье - оно как Солнце, на всех общее и светит всем одинаково, а вот изгадить … Тут уж у каждого свой талант!
- А ведь как верно, Татьяна Борисовна! – вдохновленно подключился к беседе отец Артемий и осторожно пихнул Шурочкина в бок локтем – еще Лев Толстой писал, что все семьи счастливы одинаково, а несчастливы по своему!
- Абьюзер твой Толстой, мизогин и шовинист. Всю жизнь у жены на загривке сидел, ножки свесив, ничего путного и не сделал бы без нее. Капусту б косил с крестьянами и баб крестьянских щупал. Где он хоть слово-то правды написал, про нас, про женщин? А все потому что думал не головой, а другим местом. Да и шут с ним, с Толстым твоим. Тут вот главное понять, чего молодой твой хочет. Если насчет дитачек страдания окончены, то можем в карьерный рост углубиться. – одернула его ведьма, проявив недюжинные познания в биографии классика. – Ты давай, торт ешь. Сахар для мозга полезен. Это я тебе, как медик на пенсии говорю.
Шурочкин подумал немного и уточнил:
- Это прямо точно? Ну насчет детей и карьеры?
- Как белый день. – кивнула ведьма. – Ты про меня не думай ничего такого, я не эта, новомодная чайлдфри какая-нибудь. У меня самой два сына, пять внуков. Только не всем это дается. Неприспособленные есть к этому люди. Вот вроде художников или балерунов. Есть такие способности или нет. А люди детей за дар природы не считают. Всё, как должное принимают. А природу не обманешь. Кому арбуз, кому свиной хрящик. Для каждого человека в этом мире своя коробочка предназначена. Будешь все правильно и честно делать, значит будешь красивый в удобной коробочке, на всеобщем обозрении в почете, а попрешь против законов природы, то в утиль тебя, в мусорный мешок, так и прокукуешь зря свои годы, сколько отпущено. Потому что нечего подарками разбрасываться. Но самое страшное-это чужое взять.
Тут ведьма помрачнела, и Шурочкину показалось, что в комнате запахло чем-то неприятным химическим, вроде старого чеснока или серы.
- Есть такие люди, - понизила голос ведьма, поглядывая на посетителей исподлобья - что всеми правдами и неправдами хотят своего добиться. Знаешь, сколько у меня таких было? Не сосчитать. Вот вынь им да положь желаемое, как бес их какой водит, и никакими силами их не переубедить. Я на себя такое не беру. Мое дело маленькое- подсобить человеку на его пути, чуть-чуть мир лучше сделать. А брать чужое, хоть что, хоть яблоко соседское, хоть удачу чужую, это я не буду, хоть режь меня. И сама не позволю. Такое у меня жизненное кредо. Ну да вы меня поняли, да?
Шурочкину показалось, что в голосе Татьяны Борисовны звучала настойчивое и явственное предупреждение, если не сказать угроза. Но ситуацию, как обычно спас отец Артемий.
- Конечно-конечно, Татьяна Борисовна. Только дело такое деликатное, тут так сразу и не принять решение. Утро-то, как говорится, вечера мудренее. Можно мы завтра зайдем, а сейчас посоветуемся.
- Ну так о чем речь? Конечно, такие дела просто с наскока не делаются, обмозговать надо. – согласилась ведьма и между прочим поинтересовалась. – А остановились-то где?
- Да собственно, нигде. Мы в город обратно поедем. – немедленно сообщил отец Артемий и даже не соврал – друзья у нас там, у них остановились.
- Ага. – неопределенно кивнула ведьма. – Завтра после трех приходите. С утра у меня дела.
Шурочкин и святой отец вышли на улицу и уселись в автомобиль.
- И чего думаете? – спросил отец Артемий
- А чего думать? Проклятья нет, детей и любви не будет, а за карьеру надо заплатить. – кисло ответил Шурочкин
- Да я не о том! Вот еще ведьму слушать, на все боля Божья! – одернул его Артемий
- А, ну это… тогда не знаю. Непонятно ничего. Лев Толстой, балеруны, тортик для мозга. – Шурочкин повернулся к отцу Артемию – Слушайте, я вообще как в тумане был. Может она меня загипнотизировала? У меня такого даже от общения с Выгорьевской ведьмой не было.
- Бабка очень интересная и хитрая. Мне кажется она нам хотела что-то сказать и заодно нас прощупать. Но в нас угрозы для себя не видит, иначе бы в дом не пустила. – рассуждал отец Артемий
- А что она имела ввиду, когда говорила, что людей бес водит? Какая- то странная терминология для ведьмы. Вроде ж она не церковная. И икон в доме я не видел.
- Не церковная. – согласился отец Артемий. – Там что-то другое. Вроде Людмилы Федоровны. Силы природы, гармония человеческого бытия. Миссия у нее какая-то, вы ж слышали: брать чужое не буду и другим не дам. Но вот насчет бесов я бы с ней побеседовал. Очень интересно. Кстати, не пора ли нам на встречу, в оплот мужественности?
В скрывающейся в сумерках осеннего вечера «Шахерезаде» на входе волшебным образом появились двое крепких молодцов с бородами, явно спортивного вида.
- Подскажите, уважаемые, -обратился к ним отец Артемий – А когда выступает группа «Зеравшан»?
- В пятницу вообще…- начал брюнет, но вовремя осекся – Я понял, проходите, братья.
В зале было многолюдно. Мужчины постарше сидели за столиками, в проходах на пластиковых стульях, молодежь стояла у стен, переговариваясь между собой. На маленькой сцене заранее выставили кресло и подвели свет. Между сидящими к Шурочкину и отцу Артемию протиснулся дежурный капитан.
- Хорошо, что пришли. Я тут нашим про вас рассказал уже, сейчас Назим-ака начнет и все будет понятно.
Отец Артемий присел на край мраморной чаши фонтана, которая оказалась поблизости. Шурочкин примостился рядом на пластиковой табуреточке, которая веса отца Артемия бы не выдержала ну никак.
Действительно, точно в указанное время на сцену поднялся невысокий седой мужичок восточной внешности в простой поварской одежде и вязаной шапочке.
- Дорогие братья! Сегодня я к вам обращаюсь с радостной новостью! Нас услышали и прислали подмогу! – заявил он в микрофон.
По залу пронесся гул.
- Да-да, наконец-то беспределу ведьмы и ее союзниц придет конец и в нашем поселке снова будет все мирно и по закону! – продолжал возглашать колдун
- Занятно, что они оба говорят о мире и гармонии, а между тем устраивают побоища. – вполголоса сообщил Шурочкин на ухо святому отцу.
- Вот уже год мы ведем борьбу против ведьмы. И только сила духа и наше братство помогает нам не сдаться и не проиграть. Хотя несколько братьев мы потеряли. Да, горько, очень горько знать, что наш дорогой начальник полиции и глава администрации теперь оказались под властью проклятой ведьмы! В их лицах мы потеряли мощный ресурс, но теперь дело пойдет по-другому. К нам, из самой Москвы прислали подкрепление! Прошу, братья, приветствуем!
Назим-ака указал четко на отца Артемия, живописно пристроившегося на бортике фонтана. Все взгляды и чаяния мужчин устремились в этот момент к нему, вместе с ярким лучом прожектора, подсвечивавшего до этого сцену с колдуном.
Отец Артемий поднялся и раскланялся на все стороны, церемонно и с достоинством, как именитый и давно признанный режиссер на вручении престижной премии, заранее знавший, что именно ему ее и вручат. Кто-то передал ему микрофон и отец Артемий поддержал всеобщий накал:
- Приветствую, уважаемые хвощинцы! Действительно, до Москвы дошла история вашего противостояния и нас с капитаном Шурочкиным отправили разобраться и пресечь всяческие безобразия и противозаконные действия! Мы со своей стороны будем стоять на страже порядка и противодействовать злу.
Аудитория восприняла этот вполне нейтральный пассаж как определенные авансы в свой адрес и яростно зааплодировала.
После отца Артемия выступили еще несколько докладчиков, сообщавших об отдельных происшествиях и действиях ведьмы. Каждого докладчика отчаянно встречали и провожали свистом и аплодисментами.
- Да у них тут какая-то секта. В стиле «Как легко бросить курить». Ничего не говорят по делу, только эмоции поднимают. – шепотом сообщил Шурочкин
- Очень похоже. Во всяком случае, пока что ведьма выглядит адекватнее. – ответил Артемий.
Наконец, когда толпа мужчин накричалась и выпустила пар, а несколько дерущихся были разняты миролюбиво настроенными бородачами из охраны, в опустевшей «Шахерезаде» к приезжим специалистам подошел лично сам Назим-ака.
- Назим! – попросту представился он, протягивая руку Артемию и Шурочкину. – Вы присаживайтесь, сейчас ужин будет.
На этот раз готовил не сам Назим, а его команда. Сам колдун, повар и хозяин заведения сидел на диване с гостями и пил чай.
- Я сам сюда в 1991 приехал, из Самарканда. Я ваш коллега, сам в советской милиции работал. А как эта заварушка с распадом Союза пошла, так я себе и сказал, всё, Назим, уноси ноги. У меня же жена русская, а тогда это опасно было. Честный мент с русской женой и двумя пацанами, мал мала меньше. Мы и поехали. Сначала в Ленинграде, готовил там в ресторане. Я всегда готовил. С детства. С отцом еще. Он хлеб пек. Почетная профессия.
За пиалами чая с горячими лепешками и вареньем разговор тек тепло, уютно, вкусно. Назим, короткими фразами пересказал всю свою жизнь, попутно угощая гостей. После плова разговор перешел в другое русло. Теперь настало время Шурочкина и Артемия рассказывать, кто они и зачем приехали. Для убедительности Шурочкин раскрыл удостоверение, в конце концов из органов его никто не увольнял, а просто перевели в спецподразделение, о чем Назиму знать не полагалось.
Удостоверение на Назима произвело крайне благоприятное впечатление, он обрадовался еще больше, позвал охранников и велел разместить дорогих гостей в мини гостинице "Голубой лотос", которая располагалась как раз напротив церкви, в мощном кирпичном трехэтажном коттедже за высоким забором и больше походила на бастион, чем на приют уставшего путника.
- Будете в прямом смысле за каменной стеной! –улыбался Назим – а я сам тут ночую, встаю рано – людей кормить надо, кому-то и в 6 утра на работу, зайдет человек, горячий хлеб возьмет, салатик свежий, мясо домашнее и хорошо. А у самого меня потребности скромные – душ горячий, одежда чистая и чтоб местечко, где поспать.