В то время как в Западной Европе готика доводила до последней степени виртуозности каменную конструкцию и серый каменный наряд своих ажурных соборов, Средняя Азия переживала новый период расцвета своей замечательной архитектуры, основанной на использовании почти единственного местного строительного материала - глины, применяемой в виде кирпича для конструкции и в виде всевозможной керамики (обожженных глиняных изделий), например цветной глазури, для украшения поверхности архитектурных сооружений. Архитектурные формы и композиционные схемы архитектуры Средней Азии этого периода по-прежнему чрезвычайно просты, но она сверкает теперь внутри и снаружи яркими, радостными красками и не уступает готике в отношении величия и монументальности своих памятников. Готика тоже, конечно, любит игру красок и замечательно применяет ее в своих многоцветных окнах-витражах, но среднеазиатская архитектура делает цветным и самый архитектурный остов. Кроме того, она отличается неисчерпаемым богатством рельефного и плоского рисунка в архитектурных орнаментах, иногда сплошь покрывающих внутри и снаружи все части архитектурного сооружения. Пользующимися заслуженной мировой известностью памятниками обладает, между прочим, наш Самарканд, расцвет архитектуры которого относится главным образом ко времени известного своими завоеваниями и своей жестокостью Тимура-Тамерлана и его ближайших преемников, в частности его внука- «ученого на троне», астронома Улугбека. Носящая имя последнего самаркандская медресе построена им в конце первой четверти пятнадцатого столетия.
Медресе — это схоластический мусульманский «университет», высшая богословская школа, где преподавались и элементы различных наук.
Своим фасадом медресе Улугбека выходит на знаменитую площадь Регистан, которая замыкается с двух сторон величественными фасадами более поздних медресе: Тилля-Кари и Шир-Дор. В плане медресе Улугбека представляла собой замкнутый прямоугольный двор, заднюю сторону которого занимала мечеть, служившая в то же время и аудиторией. Вокруг двора шли два яруса открытых наружу арок, за которыми располагались кельи для учащихся. Середина передней стороны занята выходящим на площадь грандиозным порталом. Аналогичные порталы, но меньшего размера, входили в состав архитектуры и трех остальных внутренних сторон двора. На задней его стороне портал служил монументальным входом в мечеть. По углам всего ансамбля возвышались четыре стройных минарета.
Самое замечательное в архитектуре медресе, - несомненно, величественные порталы, в особенности портал наружного фасада, выходящего на площадь. Портал этот имеет значение чисто декоративное, его смысл - лишь в производимом им художественном впечатлении монументальности и величия. Впечатление это достигается необыкновенно простыми приемами, в первую очередь преувеличением размеров портальной ниши, т. е. входа, подчеркиваемым вдобавок контрастом с находящимися в глубине дверями, окаймленными аркой, сходной с нишей по своей форме. Такую же роль, как двери, играют по отношению к портальной нише и аналогичные арочные рамки, украшающие фасад портала и прилегающих к нему стен. Весьма существенное значение для внушительной величественности портала имеет то обстоятельство, что он выделен в самостоятельный объем, возвышающийся над двухэтажным (ранее) фасадом примыкающих частей здания. Тот же портал, но стоящий не изолированно, а включенный в состав многоэтажного здания, производил бы впечатление гораздо менее внушительное. Впечатлению монументальности способствует и геометрическая простота объемной формы портала. Он воспринимается с площади как простая прямоугольная призма с простым по форме вырезом ниши. Вместо сложной готической игры более мелких архитектурно-пластических форм здесь противопоставлены друг другу крупный материальный и полый объем и вместе с ними высокая преграда вертикальной стены и тянущее в себя открытое пространство ниши. Тонко и многозначительно выражена двойная роль входа в портале медресе: открытая портальная ниша и двери в ней открывают путь в глубину, а высокая стена фасада и задняя стена ниши словно заставляют входящего остановиться в почтительном изумлении перед величием и красотой дома аллаха, имя которого вплетено то здесь, то там в пеструю игру украшающих фасад изразцовых узоров. Цветной узорный покров всего главного фасада медресе уничтожает глухость и тяжесть стен, в частности лицевой стены портала, придает легкость и привлекательность создаваемой ею входной преграде.
Архитектура медресе оперирует вообще не тяжелыми кирпичными массами, а легкими поверхностями-оболочками и частями полого пространства ниш. Рельефные детали стен, вроде карнизов, выступов, рустовки и т. п., говорящие о тяжести, толщине и массивности стены, или совсем отсутствуют, или сведены к минимуму; декоративные арочные рамки имеют совсем слабый рельеф и скорее внушают мысль о тонкости стенной оболочки; мелкий орнамент, идущий к тому же частично диагональными узорами, также устраняет мысль о тяжести кладки; в том же направлении действует и расцветка стен голубыми н синими изразцами, т. е. цветами, необычными для тяжелого строительного камня. Легкость и плоскостность главных поверхностей фасада подчеркивались соседством их с пластическими цилиндрическими формами минаретов и ныне отсутствующими куполами в глубине пролетов между минаретами и порталом. Но помимо того, что и минареты, и купола были предельно облегчены декоративной обработкой, минареты столь энергично вовлекают в композицию мечети небо и воздушный простор, что их пластика не звучит диссонансом в общем светлом, легком и открытом художественном облике целого. В частности, верхние точки четырех угловых минаретов фиксировали границы верхней, воздушной зоны открытого пространства двора, как бы вводили в состав архитектуры медресе кусок этого открытого пространства над двором и над крышами и тем самым создавали облегчающий всю композицию переход от архитектурных масс здания к воздушному простору вечно синего самаркандского неба. И с безоблачным покоем этого неба как-то особенно роднятся простые, крупные, монументально-спокойные архитектурные формы медресе. Но этот покой далек от тяжелой неподвижности каменной толщи; он весь насыщен жизнью цвета и легкой, изысканной динамикой бесконечно разнообразной узорной игры.
Несколько иное соотношение тех же архитектурных мотивов наблюдается в не менее замечательном самаркандском памятнике того же времени - в мавзолее Тимура и тимуридов, известном под именем Гур-Эмир. Здесь также налицо комбинация простых крупных геометрических форм и живого, красочного орнамента, покрывающего все их наружные и внутренние поверхности. Но, наряду с примыкающей к мавзолею ансамблевой группировкой раздельных архитектурных объемов (порталов, минаретов и т. д.), на первом плане здесь - необычайная мощь и компактность формы основного архитектурного массива. Впечатление исключительной мощи достигнуто здесь, так же как в портале медресе Улугбека, преувеличением привычных размеров определенной архитектурной детали, в данном случае напоминающего дыню купола. Купола чисто геометрической, например полушаровой, формы могут быть гораздо больше по своим размерам, но не производят обычно того впечатления огромности, которое свойственно большим куполам, напоминающим формы органического мира, во много раз меньше, чем подражающие им архитектурные формы. Внушительность размеров куполов органического типа, например луковичных, по большей части в значительной мере уничтожается высокой постановкой их над основным массивом культового здания и естественно стирается по мере удаления от них зрителя. В Гур-Эмире огромный дыне образный купол поставлен необычно низко и близко к зрителю, и, таким образом, его огромность выявлена с исключительной художественной силой. С низкой постановкой купола тесно связан другой, не менее важный композиционный момент - его пропорции по отношению к целому зданию. В Гур-Эмире купол - не сравнительно небольшая часть или частица общего объема архитектурного сооружения, а огромная его часть, занимающая почти треть высоты целого и почти равная ему по своей толщине. В результате гигантская сине-лазоревая «стеганая шапка» купола почти подавляет основной, нижележащий архитектурный массив. Но это подавляющее действие смягчается
покрывающей все легкой цветной декорацией и внушительной массивностью нижних частей: мощного цилиндрического барабана под куполом и простой восьмигранной призмы внизу.
Декорация Гур-Эмира не менее замечательна, чем его архитектурные формы. Снаружи он облицован желтыми терракотовыми кирпичами, на фоне которых выложены синей, голубой и белой изразцовой мозаикой различные надписи и декоративные узоры; поверхность купола вся была покрыта синими и голубыми изразцами. С исключительным великолепием Гур-Эмир был украшен внутри. Панели из молочно-зеленого оникса, мраморные резные ленты, цветная роспись, позолота, ажурные окна, изумительная деревянная инкрустация дверей — все это должно было сливаться в единую гармонию с величественно-спокойным пространством интерьера Гур-Эмира (впоследствии лишившегося значительной части своего декоративного убранства).
Замечательная декорация и архитектура самаркандских памятников не стоит, конечно, особняком среди богатой истории восточного искусства. Она была возможна лишь на почве высокоразвитой художественной культуры, черпавшей свою свежесть из вековых источников народного творчества.