Один из последних осмысляемых клинических текстов удивил меланхолической позицией и отличительными особенностями от других психозов. Попробуем вывести эти меланхолические нюансы, что, как мне показалось, и попытался сделать автор статьи Доминик Валлет.
Структура меланхолии по Лакану психотическая. Это нам говорит прежде всего о форклюзии, об отсутствии фаллического облачения, откуда субъект в структуре не в состоянии отозваться.
Замешательство и координаты развязывания произошли на стыке двух событий, где ответом должна была стать ответственность, а стало разрушение. Реальное вторгается в его реальность как встреча с образом (плакатом) разрушения семьи, который он увидел на улице. Два события потребовали от него ответственности: на работе за сокращение отдела, которым он руководил и беременность партнерши, он буквально раздавлен перспективой ответственности, там где он призывается к отцовской функции – он может откликнуться только своим разрушением.
Разрушение для меланхолии вспоминается и со стороны отношения с объектом, с которым утраты так и не состоялось, фиксированное, застывшее, внутреннее разрушение себя в попытке удержать связь с утратой.
Алкоголь в этом случае это единственное, чем он может закупорить зияющую дыру, пустоту, обнажаемую отцовством. Алкоголь обслуживает чувство вины, указывая на особый Jouissance этого субъекта. Здесь это не jouissance, связанное с кастрацией, а скорее попытка обрамить, ограничить, сдержать растворение субъекта. Сам субъект представляет собой разрушенного и нерасщепленного. Любая попытка сепарации – лишь реализует это разрушение, он не может дать реакцию, лишь сила отчаяния. Разрушение является самим его существом.
Присматриваясь к феноменам, мы здесь не обнаруживаем видимых бредовых построений, скорее в особой форме речи мы можем уловить психотическую особенность субъекта, а именно «я влеком им» - дедом по материнской линии, чье мифическое измерение уже фиксирует образ разрушения.
Идентификации на стороне материнских идеалов: с одной стороны покойный мелкий брат, с другой дед, которого обожала мама, и в ее глазах он остается незапятнанным, хотя был алкоголиком, разорившим свою семью.
Отсутствующее желание. Будучи в процессе реализации общего со своей девушкой желания завести ребенка. Увлекшись изучением другого языка, утраченного языка его культуры, его учитель однажды изнасиловал его, когда он был в беспомощном положении. Случайная смерть младшего брата заставила его отказаться от накануне сданных вступительных экзаменов в университет по изучению литературы и заняться бухгалтерским учетом, которым занимался покойный брат.
Вина и Другой. Он очень рано стал чувствовать ответственность за непрекращающиеся споры между родителями. В детстве он всегда задавался вопросом, какую еще катастрофу он вызовет между своими родителями. Не угроза со стороны Другого, которая могла бы вызвать страх, ни разу он не заподозрил дурное намерение со стороны Другого, а угроза, за которую он сам ответственен и которую он всегда подразумевает, некое висящее над головой черное облако, собирающееся еще что-нибудь обрушить. Каждое происшествие, даже банальное, рассматривается в измерении вины.
Подытоживая :
- занимает место утраченного идеала матери
-проблема желания
-перегруженное отчаяние и вина
-разрушение как само существование
Лакан, следует отметить, рассматривает меланхолию как структурное состояние субъекта, как способ его функционирования и выстраивания отношений с реальностью.
#ШколаКлиническогоОбразованияЛакановскихАналитиков #Аркашон1997 #znakperemen