– Так, будут мои родители, крестные, и твоя мама. – подытожила я список гостей.
– Отличный тихий семейный праздник для нашей дочки! – одобрил муж, и, приобняв меня, поцеловал в висок.
– И я так думаю. Приготовлю индейку запечённую в фирменном соусе, пару салатов и закуски. Отлично посидим. Поболтаем все.
Это решение пришло не спонтанно – я примерно так и планировала отметить дочкин год. Все же первая круглая дата нашей малышки.
Мы с Денисом поженились восемь лет назад, и очень хотели детей. Но бог не давал, как мы не пытались. Масла в огонь подливала и моя свекровь, Ирина Васильевна, которая называла меня «пустоцветом», и была свято уверена в том, что отсутствие у нас ребенка – только моя вина.
Я же тяжело переживала это, хоть муж очень поддерживал, и никогда не упрекал. Люди в белых халатах тоже разводили руками – согласно всем многочисленным обследованиям, которые мы успели с Денисом пройти, обоим можно было лететь в космос с нашим здоровьем. Так что почему же не получалось, было неведомо.
И вот две долгожданные полоски на тесте, и столько счастья, что я дышала через раз. Легкая беременность, совершенно здоровая малышка. Дочь!
Мы с мужем оба мечтали именно о девочке. Она вышла пригоженькая, крепенькая, весом три двести. Мы с мужем надышаться на нее не могли. Тут снова зачастила с визитами Ирина Васильевна – поучать заботам о ребенке. Я только фыркала на это. Во-первых, для советов у меня была моя мама, во-вторых, в наш век Интернета ответ на любой вопрос можно было отыскать в течении нескольких минут, грамотно сформулировав его поисковику.
Приближался полин год, и я хотела отметить его в кругу близких людей. Полинка – подарок для всех нас. Ее любили и тетя с дядей, хоть и жили далеко, и крестные, и мы с Денисом, конечно, как ее родители. В годик дочка уже довольно уверенно ходила, для страховки держась за руку мамы или папы.
Праздник был намечен на полдень субботы – как раз в выходной, все бы собрались, посидели, поели, поиграли с именинницей. Накануне я развела генеральную уборку – помыла везде полы, поверхности, окна, даже шторы все перестирала. В доме пахло свежестью и уютом. Продукты на праздник тоже были закуплены. Получилось довольно бюджетно и недолго по готовке.
Вечером пятницы муж вернулся домой расстроенный.
– Что случилось? Ты чего такой печальный? – сразу подступилась я с вопросами.
– Да мама моя, как всегда со своими… идеями.
Муж явно хотел сказать другое слово, но, бросив быстрый взгляд на дочку, складывающую кубики на полу, сдержался.
– Что на этот раз? – сразу нахмурилась я.
Ирина Васильевна была женщиной своенравной и характерной. Она терпеть не могла, когда что-то было не по ее, и испытывала наше терпение «сюрпризами». Меня она вообще считала второго сорта, даже после того, как у нас родилась Полина. Свекрови я решительно не нравилась, и она не скрывала своей антипатии ко мне.
Вечно придиралась, что я плохая хозяйка, что я не так воспитываю и одеваю ребенка, что я плохо слежу и ухаживаю замужем. И это притом, что сама замужем она вообще не была. Сына родила от какого-то случайного мужчины, который ее тут же бросил, узнав о беременности. Потом какие-то отношения с мужчинами у свекрови, по слухам, случались, но недолгие и несерьезные. И меня искренне раздражали ее поучения.
Она говорила со мной всегда свысока, словно барыня с холопкой. Так и хотелось указать ей путь в тридевятое на все четыре стороны, но я старалась не обострять конфликтов ради мужа. Он мать любил, и ставить его между двух огней не хотелось. Я не сомневалась, что Денис выбрал бы меня, но…
Так что когда супруг упомянул об очередной выходке свекрови, я решительно не ждала ничего хорошего.
– Так и что там?
– Она позвала своих двоюродных сестер, подруг. Пятнадцать человек народу! – сказал муж так, словно в омут с головой нырнул.
Я аж глаза округлила от такой новости:
– Да нам даже посадить такую ораву толком негде! Если только часть за журнальный столик, а кухонный стол в зал перенести и тумбу добавить… – сразу стала рассуждать я вслух.
– Я пытался это маме объяснить, но ты же ее знаешь!
– Мы и приготовить не успеем. Времени сейчас уже половина восьмого вечера. Завтра гости в полдень. Так… – я помассировала виски, стараясь успокоится. – Без паники. Спокойствие, только спокойствие. Я просто утром позвоню в ресторан «Толстяк Джон», там вкусно очень готовят, и закажу доставку.
– Ты умница! Точно. И как я не подумал сам? Переволновался… – сказал Денис.
Я улыбнулась супругу, и мы пошли ужинать. На ужин были рыбные котлеты с подливкой и картофельное пюре, которое так любил Денис – непременно со свежей зеленью, сливочным маслом и на молоке.
Утром встали, не суетясь. Я пролистала меню ресторанчика, выписала то, что мне нужно, и по списку продиктовала приятной девушке названия блюд и закусок. Привести все должны были в одиннадцать тридцать – я как раз успела бы все распаковать и красиво разложить.
Доставка состоялась минута в минуту – молодцы ребята! Я оставила положительный отзыв, мальчикам-курьерам дала на чай, и пошла сервировать стол. Муж позаботился, и купил мимоз и тюльпанов – День Рождения нашей ягодки ведь было шестого марта, весна!
Аромат цветов заставлял меня мечтательно улыбаться, вспоминая счастливые моменты – как взяла мою малышку впервые на руки, как вдохнула ее сладкий запах…
Звонок в дверь вырвал меня из воспоминаний, и я поспешила открывать дверь. Гости уже ждали на пороге с подарками для дочки. Первыми, как я и думала, явились приглашенные свекровью малознакомые мне люди. Со всеми вежливо здоровалась. А вот Полинка чужих робела, и пряталась у меня за ногу.
Потом приехали мои, крестные, и мы сели за стол. Свекровь, увидев, что еда заказанная, сразу недовольно поджала губы. Она явно думала, что я буду метаться все утро в мыле, готовясь к такой ораве гостей.
Ну, нет, Ирина Васильевна – шах и мат! Я была одета в роскошное синее платье, отдохнувшая, совершенно не замотанная домашней работой и выспавшаяся. Полина тоже красовалась в очаровательном розовом платье из фатина, в котором она была похода на маленькую прелестную феечку. Я заколола ее кудрявые светлые волосы заколками с бабочками.
Праздник удался. Все малышку поздравляли, дарили подарки, ели и пили. Когда часть родственников уже разошлась, свекровь поймала меня в кухне, куда я отнесла очередную партию пустых тарелок.
– Как ты смела заказа еду на праздник? Мне теперь перед родней стыдно! – кричала на меня свекровь после праздника, но я нашлась что ответить.
– А как вы смели без спроса столько народа в мой дом пригласить?
– Это родня! Как ты смеешь ставить мне это в упрек! – наступала на меня Ирина Васильевна.
– Раз так, то в следующий раз готовьте сами! – огрызнулась я.
– Ты обязана была наготовить сама, ты мать и жена, ты хозяйка! Мне теперь людям в глаза как смотреть после такого стола?
– Как хотите. Это не моя проблема, Ирина Васильевна. Скажите спасибо, что я за порог всех не выставила вообще, а приветливо приняла. И в благодарность теперь от вас еще и претензии выслушиваю.
– Как ты со мной разговариваешь!
– А знаете, и правда. Не желаю с вами разговаривать. Пошли вон!
Свекровь подозрительно напоминала рабу сома – открывала и закрывала ярко накрашенный словно бы рыбий рот, багровея от негодования.
– Ноги моей больше тут не будет, так и знай!
– Одна новость лучше другой!
Ирина Васильевна крутанулась на пятках и бросилась в коридор – одеваться.
Мы еще немного посидели с крестными и моими родителями, а после мирно и спокойно разошлись. Я рассказала мужу о ссоре с его матерью, и он, как я и думала, встал на мою сторону.
– У мамы не простой характер. Я горжусь, что ты дала ей отпор. – сказал, мягко улыбаясь, Денис.
Усталая Полинка, уже накупанная, клевала носом. Папа взял ее на руки и понес рассказывать сказку и укладывать спать. Малышка не дослушала историю и до половины, как сон унес ее в свои ласковые объятия.
А мы с мужем еще долго сидели в кухне, мыли посуду, ели оливки, болтали. Нам всегда было о чем поговорить. Пожалуй, Ирина Васильевна была единственной ложкой дегтя в этой бочке меда. Но теперь, я надеялась, она надолго обидится и пропадет с радаров. Так и вышло. Свекровь даже моему мужу жаловаться не стала. Просто пропала молча, и все. А мне того и надо было после ее выходки. Не тот я человек, чтобы позволять себя обижать, и пора бы матери мужа это усвоить.