1. Взаимопонимаемость между носителями различных китайских диалектов
Обзор диалектов. Китайский язык на деле представляет собой группу близкородственных языков (диалектных групп), включая мандаринский (путунхуа, на котором основан стандартный китайский), кантонский (юэ), у (например, шанхайский), минь, хакка и др. Эти диалекты зачастую столь же разнятся, как языки внутри романской семьи. Лингвисты отмечают, что семь основных групп китайских диалектов взаимно непонятны без специальной подготовки. Например, монолингвальный носитель кантонского не поймёт речь монолингвального носителя мандаринского, и наоборот – их устная речь взаимно неразборчива практически на 0%. Даже внутри одной группы бывают значительные отличия: говоры мандаринского на крайнем севере и юго-западе Китая могут быть непонятны друг другу, а в пределах юэ-диалектов носитель городского кантонского с трудом поймёт деревенский диалект тайшань и т.п. Тем не менее, различия между группами (например, мандарин vs. кантонский) куда больше, и без двуязычия общение затруднено.
Фонетические различия. Главная причина низкой взаимопонятности – звукопроизношение. Китайские диалекты сильно разошлись в фонетике: отличаются наборы звуков, тональные системы и слоговая структура. Например, в мандаринском 4 тона, тогда как в кантонском обычно 6–9 тоновых категорий; в шанхайском (диалект у) тональная система совсем иная (тон отличает скорее ударные и безударные слоги, есть сложные контуры). Многие согласные и гласные тоже различаются: так, мандаринский утратил исходные конечные согласные звуки /-p, -t, -k/, которые сохранились в южных диалектах (кантонском, минь). Поэтому одинаковые морфемы звучат по-разному. Например, слово «я» пишется 我, но произносится как [wǒ] по-мандарински, [ngo] по-кантонски и [ngu] в шанхайском. Приветствие 你好 («здравствуй») произносится как nǐhǎo на путунхуа, но как néih hóu на кантонском (некоторые передают как «lei hou») и nóng hō на шанхайском. Для несведущего слушателя эти формы не ассоциируются друг с другом. Различается и фонетическая эволюция: например, древнекитайский звук k- в начале слова дал [x] в мандаринском (слово «он» 他 – [tā]), но сохранился как [k] или [h] в кантонском (他 – [k\e1] или [h\e1], в зависимости от слова). Из-за таких фонетических сдвигов носители разных диалектов не распознают общие корни слов на слух.
Лексические различия. Хотя все китайские диалекты унаследовали базовую лексику из среднекитайского языка, за века развития появились уникальные слова и выражения в каждой диалектной группе. Нередко используются разные морфемы для одних и тех же понятий. Например, глагол «есть (пищу)» по-мандарински 吃 (chī), а в кантонском эквивалент – 食 (sik6); «большой» – мандаринское 大 (dà), в шанхайском часто 嚡 (é) и т.д. Даже если слова записываются одинаковыми иероглифами, произношение отличается столь сильно, что взаимопонимание затруднено. В некоторых случаях используются совсем разные иероглифы: так, «спасибо» по-мандарински 谢谢 (xièxie), а по-кантонски обычно говорят 唔该 (m̀h gōi) или 多謝 (dōjeh) – другие слова. Кантонское 唔该 дословно значит «не надо (стесняетесь)», тогда как мандаринское 谢谢 – «благодарю». Шанхайский вариант 谢谢侬 (xièxiè nóng) сочетает мандаринское «спасибо» и местное *«тебе»*. Таким образом, без подготовки носитель одного диалекта часто не узнает значения многих слов другого диалекта, даже если смысл можно записать теми же иероглифами.
Грамматические различия. Грамматика китайских диалектов в целом схожа (все они аналитические, без развитой системы склонений/спряжений, порядок слов обычно SVO). Однако имеются и структурные отличия. Кантонский, например, активно использует финальные частицы для выражения вопроса, повелительного наклонения, эмоциональных оттенков, а также имеет особые аспектуальные показатели (например, 咗 zo2 для прошедшего совершенного вида вместо мандаринского 了 le). В минь и у диалектах встречаются отличия в порядке слов при использовании определённых конструкций, разные предпочтения в предлогах, артиклеподобные частицы и т.п. В шанхайском есть уникальные местоимения (например, 自己 zigi для возвратного местоимения) и система счётных слов, отличная от мандаринской. Тем не менее, грамматические расхождения не столь радикальны, как фонетические и лексические. Носитель мандаринского при слуховом восприятии кантонской речи скорее споткнётся о незнакомые звуки и слова; если бы произношение и лексика совпадали, базовые предложения были бы ему понятны, поскольку строятся по похожим правилам. Таким образом, вклад грамматики в невзаимопонимание есть, но решающими являются различия в звуковой и словарной системе.
Примеры фраз. Рассмотрим несколько простых фраз на трёх диалектах – мандаринском, кантонском и шанхайском – чтобы наглядно увидеть различия:
Таблица: Примеры фраз на мандаринском, кантонском и шанхайском диалектах (иероглифы и приблизительное произношение). Видно, что даже приветствие «你好» звучит по-разному: [nihao] vs [nei hou] vs [nong ho]. Слово благодарности в кантонском вовсе другое (唔该) и не похоже на мандаринское xièxie, тогда как в шанхайском используется комбинация “спасибо тебе” (буквально «谢谢+侬») неизвестная в других диалектах. Фраза «Как дела?» аналогично отличается произношением (кантонцы, кстати, часто спросят иначе — “點呀?”). Без специального обучения носители этих диалектов с трудом уловят смысл друг друга, даже в таких простых выражениях.
Письменность и понимание. Интересно, что китайская иероглифическая письменность частично сглаживает проблему взаимопонимания. В современном Китае существует единый стандарт литературного языка (байхуа на основе путунхуа), и носители разных диалектов читают одни и те же тексты. Поэтому на письме кантонец и пекинский житель поймут друг друга куда легче, чем, скажем, испанец и румын (у которых алфавиты похожи, но слова разные). Однако это справедливо только когда используется стандартный письменный китайский. Если же записать фразу фонетически на местном диалекте (с помощью диалектных символов или особой лексики), то текст станет столь же непонятен, как звучащая речь. Например, кантонское разговорное «я не понимаю» можно записать как 「我聽唔明」 (вместо общеупотребимого 我听不懂), и носитель, знакомый лишь с мандаринским, не сразу разберёт эти символы и конструкцию. Таким образом, общая письменность скрывает глубину диалектальных различий, но не устраняет их – устное общение без подготовки остаётся практически невозможным.
Вывод (симуляция 1): Китайские «диалекты» фактически являются разными языками с точки зрения взаимопонимаемости устной речи. Фонетические изменения (тоны, звуки), обособленная лексика и небольшие грамматические нюансы приводят к тому, что без знания другого диалекта обычный носитель не сможет понять чужую речь. Как отмечает В. Мэр, «монолингвальный носитель кантонского не поймёт монолингвала мандаринского (и наоборот) – между ними нулевая понятность». Лишь благодаря знанию общего письменного языка или владению путунхуа как вторым языком китайцы разных регионов могут общаться между собой. В этом смысле термин "диалект" исторически используется по культурно-политическим причинам, хотя по лингвистическим меркам многие из этих диалектов равноценны отдельным языкам.
---
2. Сравнение взаимопонимаемости: китайские диалекты vs. романские языки
Теперь сравним описанную выше ситуацию с взаимопонимаемостью романских языков, например португальского и испанского. Вопрос: где понимание выше – между разными китайскими диалектами или между родственными европейскими языками? Рассмотрим фонетические, лексические и исторические факторы.
Лексическое родство. Романские языки (испанский, португальский, итальянский, французский и др.) происходят от народной латыни. За ~1500 лет раздельного развития они накопили различия, но большая часть словарного запаса остаётся общей. Так, испанский и португальский имеют около 85–90% общих корней: по оценкам, их лексическое сходство ~89%. Многие слова звучат и пишутся похоже. Например, «море» – mar (исп.) vs mar (порт.), «солнце» – sol vs sol, «новый» – nuevo vs novo. Даже слова с отличиями легко узнаются: «время» – tiempo vs tempo, «город» – ciudad vs cidade, «говорить» – hablar vs falar. Это значит, что носитель испанского увидит или услышит множество знакомых слов в португальском и сможет догадаться о значении. Для сравнения, два китайских диалекта могут совпадать по смыслу, но из-за звуковых различий носитель одного не распознает слово другого. Например, слово «мы» во всех китайских диалектах пишется 「我們」, однако произношение: [wǒmen] (манд.) vs [ngóh-deih] (кант.) vs [ngu de] (шанх.) – общая морфема «мы» звучит как wo / ngoh / ngu, и без знания соответствий человек связь не поймёт. Таким образом, внутри романской семьи лексическое перекрытие выше, чем между далекими китайскими говорами (где общие корни часто замаскированы фонетикой).
Фонетика и произношение. Различия в звучании, безусловно, влияют на понимание и там, и там. Однако у романских языков фонетические системы ближе друг к другу. Испанский и португальский оба используют европейский алфавит, произношение большинства букв схоже (хотя есть отличия: в португальском больше носовых гласных, редукция неударных о/е до [u/ɐ], звук [ʒ] и др., что делает португальскую речь менее прозрачной на слух для испанца). Тем не менее, оба языка не имеют тона, слова многосложные и составлены из похожих слогов. Китайские же диалекты могут различаться гораздо сильнее: к примеру, кантонское слово часто короче или длиннее мандаринского (добавляются финальные частицы, меняются тоновые контуры). Там, где испанец поймёт написанное “Universidad” vs португальское “Universidade” как одно слово «университет», китаец столкнётся с тем, что, скажем, слово «временами» выражается по-разному: мандаринское 有时 (yǒushí) против кантонского 有陣時 (yáuh jan sì) – общее лишь первое слово «есть» (yǒu / yáuh), далее разные слова. В романских языках различия в произношении затрудняют восприятие, но не до полной потери смысла. Например, испанскому слушателю португальская речь поначалу понятна лишь частично (~50%) из-за непривычных звуков, особенно европортугальского. Однако привыкнув к особенностям (через несколько дней), понимание значительно улучшается. В случае же мандаринского и кантонского даже при длительном слушании без изучения понять друг друга почти невозможно – звуковые системы слишком несхожи (от тона до слогов). Таким образом, фонетический барьер между китайскими диалектами выше, чем между близкородственными романскими языками.
Грамматика и структура. Испанский и португальский имеют очень схожую грамматику: обе языковые системы сохранили роды (м/ж), спряжение глаголов по временам и лицам, синтаксис SVO с возможностью выноса подлежащего после сказуемого в вопросе и т.д. Различия минимальны – например, португальский использует более сложный инфинитив и несколько иное употребление сослагательного наклонения, но в целом грамматические конструкции взаимно узнаваемы. Это помогает пониманию: носитель испанского, увидев португальскую фразу “Se ele tivesse tempo, iria contigo”, распознает условную структуру, схожую с испанской “Si él tuviera tiempo, iría contigo” («Если бы у него было время, он бы пошёл с тобой»). Китайские же диалекты, как отмечалось, грамматически ближе друг к другу, чем романские языки (нет спряжений вовсе, порядок слов близок). Поэтому грамматика не является главной преградой ни там, ни там: основные различия – в словах и звуках. Можно сказать, что вклад грамматики в взаимопонимание примерно сопоставим: и испанец с португальцем, и пекинец с кантонцем относительно легко улавливают намерение фразы (вопрос, отрицание, время), но не понимают конкретных слов при недостатке словарного запаса.
Практическая взаимопонятность (исследования). Объективно измерить взаимопонимаемость можно экспериментально. В случае испанского и португальского исследования показывают довольно высокий уровень понимания при восприятии без подготовки. Так, в одном эксперименте носители испанского и португальского прослушивали речь друг друга: оказалось, что уровень взаимопонимания составляет ~50–60% (т.е. понимается более половины содержания). При этом португалоязычные понимали испанский чуть лучше, чем испанцы – португальский, что объясняется фонетикой: в португальском есть все звуки испанского (и дополнительные), поэтому португальцы узнают испанскую речь легче, а испанцам португальские редуцированные гласные поначалу непривычны. Другие работы подтверждают: письменные тексты понятны еще лучше, чем устная речь, благодаря сходству слов. Например, лексическое сходство ~89% означает, что подавляющее большинство слов либо идентичны, либо имеют общего латинского предка. В то же время, для китайских диалектов подобная количественная оценка затруднена – слишком мала взаимопонятность, и носители обычно двуязычны (знают и путунхуа). Лингвисты сходятся, что без изучения другого диалекта понимание близко к нулю (за исключением отдельных простейших слов). Кантонец может уловить из речи мандаринца лишь, скажем, интонацию вопроса или слово “меня/тебя” (если очень похоже звучит), но не более. Таким образом, романские языки демонстрируют существенно более высокую взаимопонимаемость, чем китайские диалекты.
Исторические и социолингвистические факторы. Причины такой разницы кроются в истории развития языков. Романские языки хотя и обособились в разных странах (Иберия, Италия, Галлия), долгое время сохраняли связь через письменную латинскую традицию, церковь, позднее через культурные обмены. Испанский и португальский развивались бок о бок на Пиренейском полуострове, что способствовало сохранению сходства – например, Реконкиста и унификация Испании привели к контактам кастильского и португальского дворов, заимствованиям. Кроме того, ни один из этих языков не был вытеснен другим полностью; они сосуществовали, что создало своего рода континуум. Нередко говорят, что португальский и испанский – это два стандарта одного континуума (схожая ситуация с украинским и русским, сербским и хорватским и т.д.). Китайские диалекты, напротив, развивались в условиях относительной изоляции регионов. После распада единого старокитайского языка (еще во времена династий Хань-Тань) север и юг Китая пошли разными путями. География (горы на юго-востоке, реки) создала множество локальных изолятов, где речь эволюционировала независимо. Также на южные диалекты повлияли контактные языки: например, юэ (кантонский) и минь впитали черты языков народов южного Китая. В отличие от Европы, где не было единой империи после Рима и языки сформировали собственные нации, в Китае сохранялась идеология «один народ – один язык (письменный)», поэтому местные речи не получили статуса отдельных языков и литературных норм. Они продолжали расходиться в разговорной форме, но китайская письменность законсервировала единый стандарт, усиливая разрыв между письменной и устной коммуникацией. Фактически, когда люди разных провинций встречались, они либо общались на общем литературном языке (раньше на литературном китайском вэньянь, теперь на путунхуа), либо не понимали друг друга. Таким образом, эволюция романских языков шла параллельно, но сохраняла много общих черт, тогда как эволюция китайских диалектов привела к гораздо более пёстрой картине, скрытой за единой письменностью.
Пример сравнения: Испанец и португалец при встрече без подготовки смогут обменяться парой фраз и частично понять друг друга. Испанец, возможно, уловит приветствие “Olá, como estás?” (порт. «Привет, как ты?») — оно почти как исп. “Hola, ¿cómo estás?” — и ответит “Bien, gracias” (понимая португальское “bem, obrigado” по контексту). Разговор на сложные темы потребует замедлить речь и прилагать усилия, но общие латинские корни помогут догадаться о смысле многих новых слов. В контрасте, встреча носителя сугубо кантонского с носителем сугубо мандаринского без знания путунхуа закончится недоразумением: даже обменяться приветствиями проблематично (кантонец скажет “néih hóu”, что для мандаринца не прозвучит как знакомое “nǐ hǎo”). Попытки говорить медленно также не помогут – различия не в скорости, а в самой системе языка. Только перейдя на письменные иероглифы или используя жесты, они смогут понять базовые вещи. Таким образом, взаимопонимаемость между романскими языками значительно выше, чем между разными китайскими диалектами.
Вывод (симуляция 2): Романские языки (на примере испанского и португальского) обладают относительно высокой взаимной понятностью по сравнению с китайскими диалектами. Несмотря на различия в фонетике и некоторых словах, испанец и португалец узнают большую часть лексики друг друга и при определенных усилиях способны понимать речь собеседника на ~50% и более. Общность происхождения (латынь), высокий процент общих корней (~89%) и сходная структура языков этому способствуют. Китайские диалекты же разошлись настолько, что без двуязычия понимание практически отсутствует – их сближает лишь письменная традиция, но не живая речь. Причины кроются в исторической изоляции диалектов, географии и отсутствии конвергентной эволюции: по сути, китайские “диалекты” более отдалены друг от друга, чем испанский от португальского, поэтому взаимопонимаемость между носителями китайских диалектов значительно ниже. В языковом плане верно шуточное сравнение: *«Mandarin and Cantonese are like Italian and French»* – т.е. различия сопоставимы с разницей между отдельными европейскими языками, тогда как испанский с португальским ближе, как итальянский с испанским. Следовательно, большей взаимопонятностью характеризуются именно родственные романские языки, а не разнородные диалекты китайского. Это объясняется и высокой степенью лексико-грамматического сходства романских, и тем фактом, что китайские тополекты развивались как самостоятельные языки под «маской» единого языка.
Источники:
Victor H. Mair. “Mutual Intelligibility of Sinitic Languages.” Language Log
StackExchange: “How different are Chinese dialects?” (linguistics.stackexchange.com)
Uschi Bogaerts. “Shanghainese! Say what?” – Hutong School Blog (2017)
Vaia.com: “Shanghainese: Language, Dialects & Culture.”
ERIC/Hispania Journal: Jensen, J. “On the Mutual Intelligibility of Spanish and Portuguese.” (1989) – found ~50–60% intelligibility
Ethnologue via Antimoon forum: *Lexical similarity Spanish–Portuguese 89%*; commentary on intelligibility
PortugueseWithCarla.com Blog: “Is Portuguese Spanish? – Why They Are More Different Than You Think” (2025) – 90% lexical similarity (см. также Wikipedia)
Wikipedia: “Comparison of Portuguese and Spanish” – noted higher mutual intelligibility in writing than speech.
