София Каплан
Если вы попросите любого человека назвать 10-20 главных шедевров в мировом искусстве, то 90% из этого списка было создано в районе Флоренции, Рима и Венеции. Когда одновременно на этих территориях работали Боттичелли, Леонардо, Рафаэль, Микеланджело, Джорджоне, Тициан - все оказались на малюсеньком клочке земли под названием Италия. Количество художников по всему миру, на творчество которых повлияли эти итальянцы — колоссальное. Поэтому не просто эхо Италии, а её самая настоящая диктатура в изобразительном искусстве длилось на протяжении 500 лет. Чтобы понимать масштабы, вспомните, что СССР просуществовало всего лишь около 70 лет.
И поэтому когда весь мир начал бороться с этими оковами изобразительного искусства, для итальянцев эта борьба была глубоко личной. Важно понимать, что для всего мира работы этих художников – это мировое наследие, а для Италии это в первую очередь национальное. Поэтому уничтожать его начали постепенно, по лепесточку, с любовью и трепетом, чтобы где-то на небесах творцы прошлого с гордостью смотрели на творцов нового времени.
Футуризм
Итак, все началось с футуризма. Мы его знаем по Маяковскому, Хлебниковому и даже считаем уже несколько своим направлением. Но его бы у нас не было, если бы в 1910 году некий Филиппо Томмазо Маринетти не опубликовал свой манифест давший начало итальянскому художественному авангарду.
Реальность вокруг перестала быть статичной и плавной, она стала в одночасье шумной, быстрой, резкой. И это стало предметом интереса художников-футуристов. Футуризм объявил культ мегаполиса, стремление к техническому прогрессу. Художники вдохновлялись машинами и резкими цветами солнечного спектра, в противопоставление грациозным лошадям и выбеленной палитре классического периода.
Художники футуризма стремятся погрузиться зрителя целиком в своё пространство, услышать звуки улицы, гудки машин, почувствовать скорость. Так, например, в произведении "Улица входит в дом" художника Умберто Боччони предметы растворяются в линиях и динамике. Композиция, то есть расположение предметов в пространстве, не поддаются логике, цвета конфликтуют друг с другом. Кто бы мог подумать, что картина, написанная в Италии, в 1912 году, сможет так четко передать ощущения, которое мы с вами испытываем выходя на Невский проспект или Арбат!
Однако этот способ выразительности не мог долго просуществовать, он слишком взрывной, хаотичный и шумный. Практически разрушительный в своей динамике. А люди устают от шума. Поэтому он так же внезапно ушел, как и появился.
Метафизическая живопись
На смену этому взрыву, как полагается, пришло нечто совершенно спокойное и тихое. Метафизическая живопись. Весь мир уже понял, что все вокруг быстрое и ревущее, это уже становится страшно! Поэтому потребовалось замедление. Мир метафизической живописи застылый в противовес мчащимся машинам футуризма. В нём есть ощущение тайны, цвета уже тихие, чтобы глаз не испытывал стресс при взгляде на картину. Она несколько убаюкивающая, сюжеты, которые мы наблюдаем будто погружают нас в полудрёму.
Основатель метафизического направления – Джорджо де Кирико. В работах мастера людей почти нет. А если и есть, то это - маленькие человечки, которые теряются среди огромных пространств улиц и площадей и подавляются громадами архитектуры, что мы можем наблюдать в его картине “Меланхолия и тайна улицы”. Людей де Кирико превращает в застылые манекены, зато скульптуры «оживляет». Всё здесь не так, как в реальном мире, всё перевёрнуто с ног на голову, ты слышишь эту звенящую тишину, при этом пространство тебя манит вовнутрь. Нет никаких машин, нет гула индустриализации, только манящее забвение.
Новеченто
Безусловно были и те, кто сопротивлялся новым течениям и видел в них скорее угрозу национальным ценностям и деградацию, нежели какое-то развитие. Так появилось новоченто. Было бы неправильно обойти его стороной. Цель мастеров этого направления – возрождение классических традиций путём опоры на художественные принципы Ренессанса и классицизма и создание подлинно «народного искусства» Италии. Но, к сожалению, это тупиковая ветвь развития.
Лучо Фонтана
После футуризма и метафизического искусства оказалась разрушена перспектива, композиционный строй, цвета используются уже в чистом виде, разрушена даже логика.
Что же осталось? Куда смотреть?
Теперь мы смотрим на холст и видим, что это больше не окно в реальность. Казалось бы все, что когда-то считалось признаками живописи было уничтожено. Однако кое-что у нас всё-таки осталось. Непосредственно сам холст. Теперь произведение не помещается на плоскость — оно больше чем плоскость. Чтобы окончательно разорвать связь с прошлыми оковами академизма на арену врывается Лучо Фонтана.
В “Белом Манифесте” заявляется что необходимо срочно преодолевать искусство в той форме, что оно задумалось. Вместо того, чтобы изображать звук, почему его не поместить в само произведение? Чтобы показать объём и движение, почему не создать что-то объемное и движущиеся в буквальном смысле.
Ставит точку в плоскостном искусстве Фонтана своим простым и в то же время гениальным произведением. Он берёт абсолютно белый холст и делает в центре надрез. Это несет в себе несколько значений. Во-первых, Фонтана буквально убивает искусство. В старом его понимании. Жестоко и кровожадно. Во-вторых, он прорывает плоскость холста, тем самым внося его в реальное пространство. Он делает искусство целостным, объединяя звук, скульптурную пластику, цвет, движение и само пространство.
Направление называется “спациализм”, и оно стало фундаментом всего современного искусства. Больше нет скульптуры, живописи, графики и архитектуры. Есть искусство, в самой его целостной форме.
Арте-повера
Теперь мы разрушили всё. Абсолютно. Мы, кажется, даже нашли новый художественный язык.
Правда мы забыли еще кое о чём. Художник — это тоже носитель мысли, и без изменения его самого искусство поменяться не сможет.
Мы перемещаемся в 1960-ые года. К арте-повера. Это направление как раз и перенимает антитехнологичность метафизической живописи. Забавно, что в это время Италия испытывает технологический подъём, растет промышленность и технологии. Но проблема куда глубже. С ростом промышленности растёт и потребление. Энди Уорхол выпускает свою знаменитую банку супа. Искусство это больше не нечто сакральное, теперь это конвейерный товар, продукт потребления. Искусство становится предметом коллекционирования, копирования, тиражирования. Губительная сила денег добралась и до самого дорогого для итальянских художников – до искусства. «Арте повера» переводится с итальянского буквально как «бедное искусство». Основа Арте повера — это сооружение инсталляций из природных, промышленных материалов, не требующих больших финансовых вложений. В ход шли земля, уголь, песок, мусор, старая домашняя утварь и одежда, то есть, все, что валяется под ногами или не жалко выбросить. Это была их борьба с капитализмом и “красивым”, то есть продаваемым искусством.
Художники арте-повера не хотели быть заложниками капитализма, поэтому отказывались тратить деньги на создание искусства.
По сравнению с началом 20 века к середине меняется не только способ выразительности художника, но и сама роль художника. Мастерам дают голос. Если до этого они говорили метафорами и иносказаниями, то теперь они кричат, иногда даже буквально. Потому что проблема есть здесь и сейчас, значит говорить о ней нужно как можно быстрее и громче. Долгое время художники были как бы отделены от внешнего мира, они знали что в нём происходит и отражали это в своих произведениях. Но им было неинтересно напрямую участвовать во внешнем мире.
Современный художник неотрывно вплетён в мир реальный. Перформативное искусство, инсталляции, хеппенинги и так далее. По сути на протяжении всего 20 века художники старались прорвать эту невидимую преграду, которая отделяла их от внешнего мира, делая их как бы стенографистами действительности. Современный же художник не просто наблюдает действительность, он её создает, он в ней участвует и пытается её изменить, порой, надавливая на самые болезненные точки мирового сообщества.