К тому времени, когда осенью 1879 года Джеймс Уистлер (1834–1903) уехал из Лондона в Венецию, он уже более десяти лет использовал в своей работе пастель.
В отличие от его офортов, многие из которых представляли собой живописные жанровые сцены, пастели конца 1860-х и 1870-х годов — это обычно этюды женских фигур, либо обнаженных, либо одетых в греческую одежду.
На развитие пастельной техники Уистлера оказало большое влияние творчество британского художника Альберта Мура (1841–1893), с которым Уистлер познакомился в 1865 году.
Мур поощрял Уистлера использовать пастель для развития как чувства цвета, так и спонтанности.
Как и Мур, Уистлер сначала намечал контур фигуры пастелью, а детали дополнял позже.
Эти ранние пастели, а также те, что были сделаны в Венеции, сыграли важную роль в творчестве Уистлера.
Они позволили ему исследовать настроение, атмосферу и композицию очень свободным и самобытным образом.
Уистлер прибыл в Венецию в сентябре 1879 года и оставался там в течение четырнадцати месяцев.
Хотя Лондонское общество изящных искусств заказало ему серию из двенадцати офортов, он создал гораздо больше, а также около сотни пастелей.
Художник на своих работах избегал очевидных достопримечательностей, чтобы отобразить менее знакомые темы; он игнорировал архитектурное великолепие Венеции и сосредоточил свое внимание на разрушающихся зданиях, двориках, крошечных улочках, дверных проемах, нищих и других обыденных предметах.
Таким образом была достигнута определенная универсальность; освободившись от сюжета, Уистлер сосредоточил свои усилия на таких вещах, как цвет, линия и тень.
Если обработка сюжета в этих работах последовательна, то их стиль — нет.
Сначала пастели Уистлера были сильно закрашены и несколько мутноваты, цвета едва отличались друг от друга. Однако позже они характеризовались гораздо более смелыми, более четкими цветами, отделенными друг от друга резкими линиями.
Рассматриваемая пастель, относятся как раз к последней категории, и если предположить, что Уистлер совершенствовал свою технику с течением времени, то, вероятно, она была сделана в поздний период его пребывания в Венеции.
19 января 1881 года, через два месяца после возвращения в Лондон, Уистлер выставил свои венецианские пастели в Fine Art Society. Он, предвкушая рост своей популярности в связи с успехом выставки, писал жене своего брата:
Пастели, которую ты знаешь, Нелли, я искренне верю, будут неотразимы для покупателей... Уверяю тебя, что местные художники, которые их видели, были поражены их блеском... ибо пастели... есть и остаются даже в моей нынешней депрессии прекрасными. Только подумай пятьдесят совершенных красавиц — и что-то настолько новое в искусстве, что у каждого скоро потекут слюнки.
Увы, но пресса не разделяла энтузиазма Уистлера.
Критики не могли понять незаконченность пастелей, их незначительный и, казалось бы, тривиальный сюжет и использование коричневой бумаги.
Выставка работ сэра Джона Эверетта Милле (1829–1896) в комнате, примыкающей к выставке Уистлера, продемонстрировала резкий контраст между двумя философиями искусства.
The Weekly Times отметила, что покидать выставку Милле, чтобы перейти к выставке Уистлера с его "расплывчатыми и невыразимыми мазками" — это слишком большое падение от возвышенного к смешному.
Сам Милле, однако, назвал пастели "великолепными, прекрасными — очень дерзкими, но прекрасными".
Реакция широкой публики также была благоприятной, и большинство пастелей были проданы по высоким ценам.
Сегодня пастель «Note in Pink and Brown» находится в коллекции Метрополитен-музея.