Донские и запорожские казаки носили тюркское название, жили тюркской жизнью, на войне использовали тюркскую тактику и даже по крови в значительной степени были тюрками, поскольку умыкание невест у соседей являлось обычным делом. Поэтому естественно, что у них имелись предшественники в тюркском мире, и в Османской империи они назывались акынджи.
Почти идеальный перевод этого слова – «налетчик». «Акын» в турецком языке означает «набег» или «налет», «акынджи» – тот, кто их устраивает. Это была древнейшая тактика в истории евразийских кочевников, она появилась задолго до того, как у них сформировались государства и армии. Огузы, предки османов, использовали ее, когда жили в Средней Азии и не отказались от этого после миграции в Анатолию и Европу.
Как и очень многие вещи в государстве Османов, акынджи появились благодаря более ранней Сельджукской империи. Как и в любых странах своего времени, главной целью правительства было удешевить содержание армии – и старые-добрые тюркские традиции помогали этому как нельзя лучше.
На границах своих владений, ничейных и слабо контролируемых землях, сельджукские султаны учреждали уджи – то же самое в державе франков называлось маркой, а в Древней Руси – украиной (с маленькой буквы, т.к. это не название государства). Здесь поселялся какой-нибудь тюркский клан, принимавший сюзеренитет верховного правителя и обязанный ему военной службой. А в мирное время эти люди добывали себе пропитание набегами на своих соседей.
Так возникло несколько новых княжеств, включая и Османское – удж-беи имели право самостоятельно распоряжаться захваченными территориями. Но, в отличие от сельджуков с их тюркскими вольностями, Османы основали оседлое и централизованное государство, где статус этих налетчиков был пересмотрен. Так и появились акынджи.
Изначально легкоконные воины из туркменских кланов были основой османских военных сил. К ним присоединялись добровольцы из соседних государств и византийские ренегаты. Поэтому состав акынджи был интернациональным, хотя со временем они полностью тюркизировались.
Изначально они базировались в Анатолии, но уже после первых завоеваний в Европе переехали туда. Знаменитые семьи предводителей акынджи происходили из числа самых первых сторонников рода Османов и поселились на тех или иных ключевых направлениях завоеваний: Турханлы (тюрки) – в Морее, Эвреносоглу (греки) – в Албании, Михалоглу (греки) – в Софии, Малкочоглу (сербы) – на северо-востоке Болгарии. Из этих семей выбирались командиры всех акынджи.
В мирные годы акынджи занимались оседлым скотоводством, со временем начали практиковать земледелие. На войне становились легкой кавалерией, которая тучами окружала фланги османских армий. В отличие от янычар, они не получали жалования, в отличие от сипахов – не претендовали на земельные наделы от государства. Поэтому единственной их наградой являлась добыча, а на войну они шли с тем, что Аллах пошлет. В большинстве военных кампаний их даже не обеспечивали провизией – они ели то, что отнимут у врага.
Акынджи выполняли функции арьергарда и авангарда, занимались разведкой, окружали и преследовали противника в крупных сражениях. Но самой главной их задачей было устрашение и деморализация местного населения – своими набегами они приводили врага в замешательство. Поскольку они не являлась частью регулярной османской армии, султаны считали, что акынджи не были связаны государственными соглашениями. Поэтому они и в мирное время беспокоили потенциального противника, нащупывая его слабые места.
Основным их оружием был композитный лук, но также эти воины брали с собой сабли, боевые топоры и булавы, легкие копья. У них имелся щит и кожаный доспех, но кольчугу и ламелляры они не использовали. Их скакуны отличались в лучшую сторону от выносливых, но не очень быстрых татарских коней, поскольку ели овес и злаки, а не только степные травы. Поэтому акынджи могли обогнать тяжелую кавалерию.
В некоторых османских сражениях и даже целых кампаниях акынджи являлись единственным родом войск. Так, в битве при Крбаве 1493-го года 8 тысяч турок разгромили 10 тысяч хорват, включая и рыцарей. Но чем дальше, тем больше опора на армию только из легкой конницы становилась опасной. Поэтому со временем эти парни оказались в тени лучше обученных и вооруженных сипахов и янычар.
Система акынджи прекрасно работала вплоть до 16-го века и сыграла немалую роль в ранних османских завоеваниях. Но когда наступление империи на европейских христиан остановилось, иррегулярные войска уже не были нужны, поскольку сузилась база для набеговой экономики. Впервые в своей истории турки сами стали искать мира с европейскими христианами, и смутьяны-акынджи стали опасными.
В битве при Джурджу 1595-го года артиллерия княжества Трансильвания разрушила построенный турками мост через Дунай, а валахи-аркебузиры атаковали тех, кто успел переправиться. В основном, это были акынджи, которые приняли бой, и погибли почти в полном составе.
После этого от многотысячной орды акынджи осталось лишь несколько тысяч солдат. Как иррегулярное войско они были упразднены, желающие приняты на службу в османскую армию. Начиная с 17-го столетия их тактическую роль приняли на себя крымские татары. Впрочем, последние остатки системы акынджи в тех или иных формах существовали вплоть до 19-го столетия. Только ныне их называли башибузуками или дели.