Малька как-то отправили в Москву на милицейскую конференцию по уголовному праву. Как настоящий сибиряк он знал, что в столице зимой теплынь, и осенняя одежда вполне сгодится. Спускаясь с трапа в аэропорту, он почувствовал холодный, промозглый ветер и сразу осознал роковую ошибку. Но на то он и сибирский милиционер, чтобы применить жизненную смекалку и оперативно утеплиться. Первое, что следовало сделать - это купить подштанники, форменные брюки не спасали. Рядом с гостиницей был универмаг для приезжих - бритвы, пена, чемоданы и прочее. Покупать подштаны, надо признать, дело очень деликатное, стыдноватое и практически невыполнимое для офицера в форме. Обычно это делается украдкой, для этих дел есть жена, сестра или мама, то есть те перед которыми не стыдно. Но тут ситуация безвыходная. Не найдя этого вида штанишек среди мужского белья, Малёк, робко позвал продавщицу. Подошли сразу три разновозрастных тётки, им было скучно - первый покупатель за день. Оказалось, что мужских кальсон (так их называли тёти) в магазине не оказалось и нашему милиционеру предложили купить женские тёплые колготки. На весь магазин они стали обсуждать их размер и возможность примерить. Для офицера милиции это был настоящий ад. Малёк представил себя на конференции в капитанском кителе и женских колготках (он не носил их с детского сада), ему стало плохо. Но здоровье дороже, скрепя зубами, Малёк взял чёрные, без кружев, но с люриксом. В гостинице он примерил обновку, тёпленько, приятно облегают, со счастливой улыбкой уснул в них и милицейской рубахе. Утром, открывая дверь горничной (принесла полотенце), он обратил внимание на то, что она всё время улыбалась, глядя на него. Странная. Накинув китель, он сбегал до буфета, люди таращились на него и молчали, никто не поздоровался. Приезжие хуже москвичей, воспитания не на грош, подумал Малёк. И только в номере он понял, что всё это время был не в спортивном трико как обычно, а в женских чёрных колготках с люриксом и милицейском кителе. Из номера выходить не хотелось, офицера душили слёзы нестерпимого стыда. Но Москва, слезам не верит. Видимо все здесь так начинают, подумал Малёк и шагнул в холодное московское утро.