Полностью узнать о жизни человека за несколько страниц – невозможно. Поэтому сегодня мы продолжим знакомство с первым наркомом РСФСР по иностранным делам, дипломатом - Чичериным Георгием Васильевичем.
Народная мудрость гласит: «жизнь прожить, не поле перейти». А уж если эта жизнь выпадает в эпоху перемен, то выбрать «правильные» решения становится ещё сложнее.
В первой части мы говорили о том, что Георгий Васильевич родом из древнего дворянского рода, получил блестящее образование и покинул Россию почти на 15 лет. В Европе он помогал социалистам, активно вел агитацию, был меньшевиком. Вернувшись в Советскую Россию, Чичерин вступает в партию большевиков, а В. Ленин, меж тем, уже пророчит ему большое будущее на ниве дипломатии. В конце концов, в мае 1918 г. нашему герою дают должность наркома иностранных дел РСФСР (подробнее см.статью «У меня были революция и Моцарт, революция - настоящее, а Моцарт - предвкушение будущего…»).
Советские уступки лимитрофам
После завершения гражданской войны, советское правительство ставит перед МИДом задачу урегулирования отношений с государствами-лимитрофами (совокупность приграничных государств, образовавшихся после 1917г. на территории, входившей в состав Российской Империи). Стараниями Георгия Чичерина, в период 1920-1921гг. РСФСР заключает мирные договоры с Эстонией (Юрьевский договор), Латвией, Литвой, а также направлены дипломатические миссии в Турцию (Московский договор 1921г.), Иран и Афганистан. Эти договоры были составлены по типовому «шаблону»: во-первых, определялась граница между государствами (советское правительство шло на значительные территориальные уступки); во-вторых, экономические послабления со стороны Советской России (например, на территории Персии, находились российские предприятия, российские банки, логистическая инфраструктура, построенная российскими акционерами в период царской России – всё это большевики отдали под юрисдикцию Ирану); в-третьих, экономическое и военное сотрудничество (например, в договоре с Афганистаном, советская сторона обязуется построить на его территории почтово-телеграфные линии, ж/д, предоставить вооружение под советский же кредит!).
Почему такой аттракцион невиданной щедрости со стороны большевиков? Всё ради одного, самого важного на тот момент, пункта в соглашении: договаривающиеся стороны берут на себя обязательство не предоставлять свою территорию третьим странам, которые захотят вести враждебные действия против Советов. Если обязательство будет нарушено, то советское правительство оставляет за собой право ввести на территорию этой страны свои войска (например, в годы ВОВ, северная часть Ирана была занята советскими войсками, в связи с симпатиями турок к немцам).
Таким образом, советское правительство, во-первых, пыталось обезопасить страну от формирования на её границах военизированных организаций, например, белого движения, во-вторых, эти договоры препятствовали возникновению вражеских плацдармов на территориях стран-лимитрофов для вторжения в Советскую Россию. Цена за это, как мы видим, была значительной.
После подписания Брестского мира, РСФСР, фактически осталась в дипломатической изоляции – советское правительство европейцы не воспринимали как официальную сторону для ведения переговоров. Поэтому, страны такие как Латвия и Эстония отлично подходили для проведения дипломатических встреч, так как признавались и западноевропейскими правительствами, и советским.
«Ну и кто после этого варвар?»
Георгий Васильевич, как нарком по иностранным делам, был во главе делегации на знаменитой Генуэзской конференции, состоявшейся с 10 апреля по 19 мая 1922 г. Основной задачей советской стороны было установление дипломатических отношений со странами Антанты, а со стороны западных стран (инициаторы конференции) – решение спорных вопросов по выплатам царских долгов и долгов Временного правительства (были аннулированы большевиками еще в 1917г.).
В преддверии конференции, западная пресса разразилась антироссийской и антисоветской риторикой. Статьи часто сопровождались карикатурами, на которых советская делегация изображалась в виде кровожадных матросов, мучающих людей, проще говоря, активно создавался образ варвара. Некоторые участники этой конференции, впоследствии, оставили мемуары, где писали о том, что всё западноевропейское общество, подогреваемое прессой, ждало позора советской делегации.
Первый день конференции, как правило, носит формальный характер, произносятся приветственные речи участников, благодарность стране-хозяйке Италии, где происходит встреча, выражается надежда на хороший итог работы и пр. Языками этой конференции являлись французский (основной язык дипломатии) и итальянский (знак уважения к принимающей стороне).
Выступили французы, англичане, немцы… доходит очередь до советской делегации. Георгий Васильевич, начинает своё выступление на французском языке, далее, в знак уважения, переходит на итальянский. В этот момент, что-то не разобрав, Ллойд Джордж (премьер-министр Великобритании), задает уточняющий вопрос члену своей делегации, на что Чичерин, поворачиваясь в сторону англичанина - произносит ответ по-английски. Следом, звучит вопрос от представителя Германии, наш Георгий Васильевич – отвечает уже на немецком.
На следующий день, пресса, которая ждала позора советского представителя, задает риторический вопрос: «Ну и кто после этого варвар»?
Позже, советник германского посольства Густав Хильгер напишет о Чичерине так: «Этот маленький человечек умел представлять интересы своей страны на международных конференциях с таким большим достоинством, такой замечательной эрудицией, блестящим красноречием и внутренней убежденностью, что даже его противники не могли не относиться к нему с уважением».
Как же удалось Советской России не выплачивать царские долги?
Признанным триумфом дипломата Г. Чичерина стали итоги Генуэзской конференции, на которой впервые РСФСР была представлена как новое суверенное государство.
Как мы ранее отметили, главным вопросом западноевропейских стран к России на этой встрече был долг, оставшийся от Российской Империи и Временного правительства. Зная это, Чичерин, готовясь к конференции в Генуе, не только включил в делегацию лучших экономистов, но и предварительно собрал документы с ответными претензиями.
Представители стран Антанты настаивали на том, что признание Советской России и установление с ней дипломатических отношений, произойдет лишь в том случае, если: во-первых, советская сторона признает необходимость выплаты долгов; во-вторых, принимает на себя обязательства по выплате дополнительных компенсаций, связанных с затратами стран-союзниц, в период Гражданской войны, для помощи белому движению. Проще говоря, большевики должны заплатить европейцам, за долги царей и «временщиков», а также и за белое движение.
Интересные желания, не правда ли?
Выслушав эти претензии, советская делегация кладет на стол объемную книгу, примерно на тысячу страниц, состоящую из документов, в которых предварительно посчитаны все формы и виды ущерба, нанесенные советской стороне, участием стран Антанты в ходе иностранной военной интервенции в период Гражданской войны.
После этого Г. Чичерин заявил, что РСФСР готова признать все долговые обязательства при следующих условиях: во-первых, создание благоприятных условий для торговли со странами Антанты на 25 лет; во-вторых, предоставление крупного денежного кредита, для восстановления экономики страны; в-третьих, выплата вышеупомянутых компенсаций.
Остается лишь отметить, что сумма претензий западных стран составляла 18,5 млрд золотых рублей, а компенсации, которые насчитали большевики - 39 млрд. Таким образом, Советская Россия не только не должна была платить долги, но европейцы, как говорится, еще должны были дать ей «с собой».
Главным итогом конференции для России стало установление дипломатических отношений с западноевропейскими странами. 16 апреля 1922г. Г. Чичерин и В. Ратенау (министр иностранных дел Германии) подписали Рапалльский договор, который включал в себя: признание де-юре друг друга; отказ сторон от взаимных финансовых претензий; провозглашал принцип наибольшего благоприятствования в торговле; установление дипломатических отношений; научное, военное и культурное сотрудничество. Этот договор стал «прорывом дипломатической блокады».
Интересный факт, что изначально, немцы пытались добиться встречи с англичанами, для подписания с ними экономических договоров. Ллойд Джордж игнорировал эти попытки, считая, что чем дольше оттягивать эту встречу – тем сговорчивее поведут себя немцы. Советская делегация, воспользовалась этой ситуацией, добилась встречи в частном порядке с представителями Германии, тем более, они проживали по соседству. Немцы не отказались, посчитав, что с «пустыми руками» возвращаться домой негоже. В местечке Рапалло был подписал полномасштабный договор. После этой встречи, другим европейским странам упорствовать на «непризнании» Советской России было уже бессмысленно.
Эта конференция не была последнее в дипломатической практике Георгия Васильевича, но стала первым триумфом, принесшим трофей в виде Рапалльского договора.
Чичеринские халаты
Чичерин, перфекционист, старающийся разобраться во всем самостоятельно, заложил первые основы для развития советской дипломатии. Работал он не то, что много, а скорее, вовсе жил в своем ведомстве, предпочитая вести дела – ночью, что не нравилось его подчиненным. Позже, нарком вспоминал, что в период становления советской власти работать приходилось по 18 часов в сутки.
Стратегическое мышление в совокупности с творческим подходом, позволили Чичерину вести комфортные переговоры с любой делегацией. Отринув дипломатический дресс-код в виде фраков и цилиндров, он мог выйти в узбекском или монгольском национальном костюме (знаменитые чичеринские халаты, сейчас находятся в музее Московского Кремля). Например, чтобы продемонстрировать дружелюбие и открытость к диалогу, делегацию из Бухарского эмирата он встретил в бухарском халате. Конечно, такое поведение сразу располагало собеседников.
Музыка: первая и последняя любовь
После ухода В. Ленина с политической сцены, началась борьба за лидерство и власть в партии и стране. Работу Георгия Васильевича осложняли не только тяжелые годы периода зарождения Советского Союза, но и интриги внутри министерства. Весь аппарат принял участие в этой борьбе, разделившись на две группы, так называемых, «чичеринцев» и «литвиновцев», что, конечно, мешало работе дипломатов.
Позже, Г. Чичерин писал: «С 1929 года были открыты шлюзы для всякой демагогии и всякого хулиганства. Теперь работать не нужно, нужно «бороться на практике против правого уклона», то есть море склоки, подсиживаний, доносов. Это ужасное ухудшение госаппарата особенно чувствительно у нас, где дела не ждут... Нельзя отсрочить международные дела. Демагогия в наших «общественных организациях» стала совсем нетерпимой. Осуществилась диктатура языкочешущих над работающими».
Натянутые отношения с его заместителем М.М. Литвиновым, «чистки» и сокращения сотрудников ведомства – не прибавляли здоровья наркому. Вначале у него обнаружили диабет, который осложнялся перенесенными инфекционными заболеваниями и постоянным стрессом. Состояние ухудшалось, в конце концов, врачи поставили полиневрит, проще говоря, множественное воспаление нервных стволов. В сентябре 1928г. Георгий Васильевич уезжает на лечение в Германию, а в 1930 – подает в отставку, получает статус пенсионера союзного значения.
Из письма к брату: «...я вообще абсолютно никого не вижу, ни с кем не переписываюсь, никаких сношений ни с кем не имею, никаких дел не делаю, никому ничем помочь не могу, абсолютно изолирован, физическое состояние и нервное тяжелы, полиневрит все более мучителен...».
Наконец, в период спокойствия от государственных дел, Георгий Васильевич может заняться своей страстью – музыкой, из писем: «В менее острые промежутки болезни набрасываю мысли о Моцарте и других музыкальных вопросах в связи с твоими письмами. Вытащил на свет божий висбаденские записки».
Еще находясь за границей, на лечении, дипломат с интересом следил за новинками и был в курсе новых музыкальных направлений. Например, А.В. Луначарский в своем письме к нашему герою, в июле 1929г. писал: «...займитесь хотя бы некоторой разработкой вопроса о причинах нынешнего поворота к классицизму, который сказывается не только в культе «мелодии пура» но и в живописи, и в скульптуре, и в поэзии (Поль Валери)». И далее: «Вы могли бы, в особенности в области музыкальной, несомненно, внести ценнейший вклад в разъяснение этого явления, которое, на мой взгляд, имеет как свои положительные, так и свои отрицательные стороны, равно как свои положительные, так и отрицательные корни».
В 1927г. Георгий Васильевич, в клинике профессора Нордена во Франкфурте-на-Майне, встретился с Федором Шаляпиным. О чем они говорили? О былых временах? О революции? О дипломате? О Моцарте и музыке!
Чичерин писал об этом так: «...меня посетил еще не порвавший с нами Шаляпин и между прочим сказал: «Входишь в большой мрачный, торжественный дом; кругом — самая тяжелая и мрачная обстановка; тебя встречает нахмуренный хозяин, даже не приглашает сесть, и спешишь скорей уйти прочь — это Вагнер. Идешь в другой дом, простой, без лишних украшений, уютный, большие окна, море света, кругом зелень, все приветливо, и тебя встречает радушный хозяин, усаживает тебя, и так хорошо себя чувствуешь, что не хочешь уходить. Это — Моцарт». Красиво сказано, но это не весь Моцарт. И он вообще не так прост, он требует работы, надо вдумываться, вслушиваться, долго вникать в него. В результате — нектар...».
Основательно исследовав эпоху Моцарта, зная и понимая историю музыки, Чичерин сам был хорошим пианистом, в итоге, он напишет работу под названием: «Моцарт: исследовательский этюд». Как человек удивительной скромности, автор не придавал особой значимости своему исследованию, а вот Луначарский был в восторге от «Этюда». По его словам, это был первый марксистский труд о Моцарте, рекомендованный к печати. Однако, работа смогла выйти в свет только в 1970г., но она не утратила своей актуальности до сих пор.
7 июля 1936г., наступило резкое ухудшение здоровья Георгия Васильевича, несмотря на все старания врачей, в 21 час 35 минут сердце революционера остановилось. Этот талантливый человек, не знавший спокойствия при жизни, наконец нашел вечный покой на территории Новодевичьего кладбища.
«Для меня Моцарт был лучшим другом и товарищем всей жизни. Я ее прожил с ним, самым сложным и тонким, самым синтетическим из всех композиторов, стоявшим на вышке мировой истории, на перекрестке исторических течений и влияний»
Спасибо за внимание, подписывайтесь, ставьте лайки, пишите комментарии!