Все-таки, вы знаете, есть во мне что-то особенное. Иногда это замечают совершенно неожиданные люди. От кого не ждёшь.
А случилось это, когда я устраивалась на работу на завод.
Завод и завод, обыкновенный такой завод, турбины делал. А я, конечно, не инженер. Я в цех какой-то устраивалась, что-то там делать. Чёрт его знает, что там делать, я ж только устраиваюсь, имею полное право не знать, как они там время проводят и чем развлекаются.
И вот велят мне пройти медицинскую комиссию. На предмет соответствия здоровья, значит.
Иду. Поначалу все хорошо складывается: и анализы приличные, и руки-ноги в наличии. Все хорошо, идите дальше.
Иду к кардиологу. Этот медицинский специалист уже немного сомневается, но ничего, через два дня пропустил: то ли сердце как-то иначе биться стало, то ли заводу не хватало граждан для производства турбин.
Иду дальше. Вот врач по нервным болезнями, невропатолог, то есть. Он же по нервным? Ну вот. Вспоминаю: таковых болезней не имеется, спокойно иду.
И этот невропатолог как-то неодобрительно на меня смотрит. Как будто я вчера в его сад залезла и черешню обнесла. А я ничего, я даже не знаю, где он проживает.
Вот он смотрит. И начинает задавать всякие вопросы:
– А в какой вы цех идёте, к примеру, – говорит, – я интересуюсь. Потому как, – говорит, - это не всё равно.
Называю цех. Вижу, недоволен доктор:
– Это где, – говорит, – печи такие раскаленные и инструмент тоже такой небезопасный?
– Вполне, – говорю, – возможно, есть и такие инструменты.
– А тогда, – говорит невропатолог, – я вас до работы ни в коем случае не допускаю, а требую справки от психиатра. Очень, – говорит, – мне ваше обличье внушает тревогу. Вы, часом, не наблюдались у такого врача? А то у меня есть подозрение… Инструмент, – говорит, – опять же – опасный. Нет, идите к психиатру.
Даёт он мне бумажку и велит ставить печать только на ней.
– Никаких, – говорит, – посторонних справок мне не надо. Знаем мы вас. Может, у вас в психиатрах родственники присутствуют. Так что вот моя бумажка, тут печать. Идите.
Пошла. Психиатр, конечно, удивился.
– Я предполагаю, – говорит, – что этому врачу самому нужна такая справка. Но на всякий случай я собираюсь дать вам четыре бумажки: вот бумажка этого бдительного невропатолога, вот бумажка от меня лично, а вот ещё от всей нашей славной медицины и конкретно от психбольницы! Должно, – говорит, – хватить.
Хватило. Посмотрел невропатолог, на бумажки, на меня. Погрустил.
– Ежели товарищ психиатр взял на себя такую ответственность, — говорит, — то и я не имею права не допустить до работы. Но лично я против. Несмотря на острую нужду в рабочих кадрах. Я, – говорит, – уверен в неправильности такого решения. Граждане рабочие, во всяком случае, находятся теперь в некоторой опасности. Несмотря на соблюдение правил безопасной работы.
Взяли меня на эту работу. Что характерно, начальника цеха не предупредили об опасности. И бригадира не предупредили.
Так и прожил цех два года в смертельной опасности.